как тебя исцелить?

На все колкости некоторых одноклассников лишь пожимает плечами, утыкаясь носом в тетрадь. Ну и глупые же они у нее: на переменах любят прыснуть ядовитыми шуточками, а на уроках жалобно строят глазки, прося списать. И это был выбор без выбора. Ты или помогаешь, а потом снова становишься поводом для насмешек, или полностью игнорируешь, но схлопочешь еще больше. Уиллоу привыкла. Ей уже даже больше не обидно с тех пор, как шутки ребят начали повторяться из раза в раз. «Ну и как там твои папочки поживают, а, Уиллоу?» «До чего же ботанша. Лучше бы за модой следила, а не читала свою биологию…» «Я думаю, тебе бы пересмотреть свое питание, дорогуша. Щеки уже, как у хомяка.» И это все, на что они способны? Смех, да и только. Иногда лишь что-то холодом омывает внутри от их желчного яда, но за столько времени организм будто выработал противоядие. До чего же недалекие люди окружают ее, и так жаль, что все умные — учатся в других школах. Лишь Гас спасает положение, но, увы, уже как неделю болеет. Друзья часто собирались на выходных и гуляли, но иногда так хочется, чтобы и в будние дни был кто-то рядом. Написать всегда можно, но это не избавит от всепоглощающего одиночества и призрачной тоски. Урок, еще урок, а после нее очередная самостоятельная. Формулы по химии плывут перед глазами и Уиллоу всячески протирает очки, всматриваясь в задание, а надоедливый одноклассник позади настойчиво тычет карандашом ей в плечо. Еще капля, и ее глаз начнет дергаться. — Пс-с-с, Уиллоу! — неприятно шипит за спиной. — Помоги с третьим заданием! «И даже без волшебного слова» — проносится у девушки в голове, но на вопрос одноклассника лишь пожимает плечами. — Я сама не знаю, прости. — Все ты знаешь. Реши мне! Вот же достал. А потом опять пойдут в ход шутки про отца и его парня — и вот за такую благодарность она готова помогать? — Не могу. — Уиллоу! — Разговоры! — шипит грозно учительница и бьет толстенным журналом по парте. Глухой грохот режет по пульсирующим вискам, формулы на листочке с заданием плывут в разные стороны, а в горле чувствуется потрескивающая сухость, будто воду не пила целую вечность. Спасибо, что одноклассник за спиной немного притих и по шуршащему звуку девушка поняла, что тот полез в телефон. Учительница точно это заметит, но это уже не ее проблемы. Плохое самочувствие зубастым монстром вцепилось в шею до конца учебного дня. Уиллоу обнаружила, что не взяла с собой воду, а деньги остались лишь на проезд. Просить кого-то купить воды было слишком неловко и страшно, пусть в классе и есть пара-тройка людей, которые с радостью готовы помочь. А вот от столовской воды Уиллоу уверенна, что ей станет лишь хуже. С горем-пополам досидела бессмысленный урок музыки, с которого половина класса просто ушло, и пулей выбегает во двор. Свежий весенний воздух приятным холодом омывает легкие, а по скопившемся вдали серым тучам стало понятно, что сегодня намечается дождь. А вот и виновник ее сегодняшнего плохого состояния. Метеочувствительность частенько мешала ей в повседневности, но за столько лет Уиллоу уже просто привыкла. Знает же, что к вечеру станет легче, но легкий прилив тошноты и режущие виски будто кричат об обратном. Садится на аллее недалеко от своей школы и берет в руки телефон, строча сообщения. Уиллоу: у тебя закончились уроки? Уиллоу: если я приду, сможешь купить мне воды, пожалуйста? Возле аватарки собеседника, все это время находящегося не в сети практически с самого утра, моментально загорается зеленый огонек. Хантер: с газом без Хантер: ? Уиллоу: без Хантер: хорошо Уиллоу: спасибо Уиллоу: я буду через десять минут Школа Хантера расположена ближе всех, всего через несколько кварталов, а до дома без воды девушка точно не вытянет. Не хватало еще ей терять сознание в салоне автобуса! Теплые лучи солнца медленно меркнут за тучами, и больше не чувствуется этой невыносимой духоты, которая преследует с самого полудня. Уиллоу заправляет выпавшие из хвостика темные пряди волос, и от стучащего сердца в груди хочется упасть прямо на нагретый асфальт, пролежав так хотя бы полчасика. С каждым шагом задумывается, не было ли это плохой идеей? Куда лучше бы было поехать домой, ведь там и вода, и мягкая кровать, и лекарства на всякий случай, но идти назад уже было поздно. Тем более, когда перед плывущими силуэтами впереди различает знакомую светлую макушку. Что-то колит под ребрами и Хантер быстрым шагом идет навстречу к девушке, еще издалека замечая ее состояние. Не просто же так просила купить обычной воды. — Все хорошо? — осторожно спрашивает юноша вместо приветствия. Знает же, что ничего не в порядке, но все равно этот глупый вопрос слетел с языка. Хантер моментально протягивает девушке бутылку с водой и сводит брови, а колющее чувство под ребрами прогрызется все выше и выше. Уиллоу благодарно кивает и жадно делает несколько глотков. Ледяная вода приятно спускается по сухим стенкам гортани и Парк на миг чувствует, будто ей дали вторую жизнь. Словно как в играх, когда персонаж регенерируется от обычной еды. На секунду ушла и тошнота, и головная боль, а перед глазами теперь видит четкое лицо встревоженного Хантера, который все ждет хоть какой-то ответ. — Спасибо большое, я верну деньги. — Да брось, это ж просто вода, — фыркает юноша, складывая руки на груди. — Так… Как ты? — Просто нехорошо стало, но к вечеру пройдет, — честно признается Уиллоу и неловко крутит крышечку от бутылки в свободной руке. — Ты очень выручил. — Да я ничего такого не сделал, — Хантер пожимает плечами, но тепло разливается по венам, заставляя опустить взгляд в землю. — Но рад, если смог помочь. Уиллоу тепло ему улыбается и Хантер признается себе, что готов умереть прямо на месте. Смущение льется по ребрам заместо колющих игл, и парень невзначай улыбается, то ли Уиллоу в ответ, то ли самому же себе. От школы Хантера до парка — всего несколько минут пешком, и ребята сели на скамейку в приятном теньке, когда солнце снова выглянуло из-за серых туч над головой. Приятно посидеть просто так с кем-то близким после тяжелого дня. Весь негатив тотчас уплывает вслед за белыми облаками куда-то за горизонт, и Уиллоу теперь совершенно не хочется возвращаться домой. — Спасибо большое тебе, правда, — улыбается ему девушка. — Без проблем, — усмехается Хантер, и отмечает, что улыбки Уиллоу такие же теплые, как палящее солнце. — Как ты сегодня? — Придурки занимаются своими придурковатыми делами, — на выдохе отвечает ему Парк, заплетая из растрепанных волос небольшую косичку. — В общем, ничего нового. Злость вспыхнула внутри Хантера, будто спичка. Если бы он только мог быть рядом, ах, если бы… Тогда знали бы эти идиоты, где их место, и не доставали бы его дорогую подругу! От злости аж зубы скрипят, и парень сжимает руки в кулак. — Уиллоу, поговори с семьей, — настаивает он. — У тебя очень хорошие отцы. Они с радостью переведут тебя в другую школу, и этот ужас закончится. Взгляд ее устремлен в пол. Если бы все было так просто… — И куда мне? — в голосе чувствуются горькие нотки. — Да и через два года выпускной, толку-то. — И целых два года терпеть этих кретинов?! — лишь на миг повышает свой голос от злости, но тут же осекается и понижает тон. — Да куда угодно! Хоть к Луз с Эмити в школу. Или ко мне. — Не хочу оставлять Гаса одного в этом месте. А он точно никуда не перейдет. Хантер страдальчески выдыхает и гнев постепенно спадает на нет. Ситуация не из приятных, и от одной только мысли, что к Уиллоу пристают какие-то идиоты с их идиотскими шутками, у юноши аж руки чешутся ударить их по лицу. Какие же несносные люди порой попадаются в этом мире. — Ты не волнуйся, все правда в порядке! — настаивает на своем Уиллоу и тепло ему улыбается. — Подумаешь, что-то там говорят за спиной, боже! Я их практически не замечаю, особенно когда Гас рядом. Хантеру очень хочется в это верить. — Но, если что, ты говори, ладно?.. — Приедешь и набьешь им лицо? — тихонько смеется в ладошку. — Естественно. — Эх вы, мальчики! — лучезарно ему улыбается и протягивает руку вперед, дабы похлопать по светлой макушке. Но спокойно-сидящего Хантера от этого действия будто бы передернуло. Девичья рука на миг показалась ему то ли монстром, что сейчас укусит своими острыми клыками, то ли другой, чьей-то до боли знакомой рукой, которая оставит новые уродливые шрамы на лице на руках, на ногах, на всем его теле, а ссадины и синяки темными пятнами покроют юношескую кожу. Капли крови с покусанных губ и разбитых костяшек будут тянуться за ним алой дорожкой. Юноша вжал голову в плечи и зажмурил глаза: за столькие годы уже выработался рефлекс ко всевозможным касаниям и даже минимальным замахам руки, и оттого сердце забилось все чаще. И снова под ребрами заболело, а страх жадным монстром цепко схватил за покрытую мурашками шею. Поднял руки на уровне лица, чтобы не заработать новый шрам на чистой щеке. Все внутри Уиллоу сжалось от увиденного. Каждый раз забывает, и каждый раз корит себя за содеянное, ведь Хантер единственный из компании, который тяжело переносит тактильность. Пусть ему и приятно от теплых объятий, но все еще до боли непривычно и страшно. Хантер не привык к чужому теплу, ведь для него знакомы лишь болезненные удары и переломанные вдребезги кости. Хантер знает лишь мертвенный холод в ответ на любые его просьбы и достижения. Хантер привык к новым шрамам и синякам, привык скрывать их за слоями одежды, привык прятаться от поднятых над головой рук и сдерживать слезы, которые годами копит внутри. Хантер привык к такой жизни, и от этого осознания очень страшно. — Извини, — тихо шепчет ему Уиллоу, сводя темные брови, но настораживается, когда не слышит в ответ ничего. — Хантер?.. Хантер, это лишь я… — Я знаю, — доносится до нее голос парня спустя пару секунд. — Прости, я просто… Привычка… Так хочется уберечь его от всего в этом мире. Рука Парк осторожно накрывает ладонь Хантера и ее пальцы медленно сжимаются. Зеленые глаза с ужасом, как в первый раз, разглядывают царапины и шрамы на его руках, и так хочется порой научиться какой-нибудь магии и исцелить эти раны навсегда. Уберечь Хантера от этого ужаса навсегда. Уберечь всех от людских ужасов. Навсегда. Сердце больше не гремит между ребрами, и Хантер судорожно выдыхает, слегка выпрямляясь. Страх убрал свои костлявые лапы и скрылся в тени серых туч. — Как мне хочется исцелить тебя от всего этого кошмара… — честно признается она, озвучивая собственные мысли. — Если бы я только могла… Голос Уиллоу — тихий шепот, и девушка горько улыбается парню в ответ. Подносит его ладони к лицу и осторожно целует в тыльную часть, туда, где красовался один из старых шрамов: Хантер помнил, как получил каждый из них, будь то мелкая царапинка или тот, что сейчас на щеке, и Уиллоу прекрасно это знала и понимала. И от понимания очередной ужас накрывал новой волной. Щеки парня алеют и от грохотящего внутри сердца не слышит собственных мыслей. Тепло льется туда и обратно по венам, приятно-тянуще болят кости и ребра, а легкий поцелуй Уиллоу в его руку остается горячим ожогом. Все эти нежные касания расцветают бутоном в груди, и порой так хочется прильнуть к ней капельку ближе, чтобы почувствовать еще немного тепла. Хочется и смеяться, и плакать, и кричать от случившегося: лицо пунцовеет сильнее. Как справляться с подобными эмоциями, когда он рядом с Уиллоу, Хантер не знал. Но они ничуть его не пугали — наоборот, было даже приятно ощущать этот блаженный грохот в груди и ощущать, как горят собственные щеки и уши, будто при лихорадке. — Ты и так меня исцеляешь, — голос предательски дрожит, как и его пальцы, и Хантер старается смотреть куда-угодно, но не на Уиллоу. — Каждый день. Знает ведь, что раскраснеется еще больше, а сердце вот-вот остановится: вместо шума в ушах и груди будет слышать лишь длинное «п-и-и-и» на кардиометре, прямо как у только что ушедшего в мир иной мертвеца. — Если бы могла, не видела бы новых ран, — прискорбно молвит Уиллоу и все ближе и ближе к нему приближается, пока ее голова не падает парню на плечо. От подобного действия Хантер будто бы забыл, как дышать. Затих, чтобы случайно ее не спугнуть, а бутоны в груди расцветают новыми цветными лепестками. Кончики пальцев покалывают, в ушах стоит звон, и так хочется продлить этот момент капельку дольше. Нежности порой так не хватает. — Они никуда не исчезнут, увы, — Хантер протяжно вздыхает, находя в себе силы хоть что-то ответить, а его дрожащие пальцы тянутся вперед, мягко сжимая девичье запястье. — Но зато ты исцеляешь внутри. И я… бесконечно тебе благодарен за это. Тяжело дается ему вся эта нежная искренность, но иногда слова сами льются наружу, сердце будто само их выталкивает, и Хантер не в силах их удержать. Первое время было так непривычно и чуждо, ведь проявлять теплоту его никто не учил, но со временем немножечко приловчился. Получать в адрес слова благодарности вместо очередных криков и злобы было очень приятно, а говорить подобное другим людям приятно вдвойне. Улыбки в ответ грели сердце и душу, и Хантер учится проявлять заботу к дорогим людям с каждым днем все сильней. Сердце сейчас вырвется на свободу, и парень аккуратно подносит ладонь Уиллоу к собственному лицу и осторожно, словно боясь причинить боль, целует ладонь девушки в ответ. Сухие губы на девичьей коже ощущались так блаженно и приторно, а сердце меж ребер на миг оборвалось. Хантер тут же отводит взгляд в пол и нервно сжимает и разжимает покрытые шрамами пальцы. Впервые он позволил себе подобное, ведь раньше все обходилось простыми объятиями. Уиллоу чувствует, как щеки начинают гореть, будто на солнце, а в зеленых глазах засияли яркие огоньки. Дар речи теряет моментально, а мысли в голове скатываются в огромный клубок. Ладонь будто пламенем горит от его легкого поцелуя и на секунду девушка задается вопросом: «Где же он научился подобному волшебству?..» — Тебе лучше?.. — осторожно спрашивает Хантер, нарушая неловкую паузу. От внезапного вопроса мысли в голове в ту же секунду распутались, возвращая девушке способность дальше вести диалог. — Д-да! Намного! — быстро кивает в ответ. Пытаются сдержать смущенные улыбки, но дается это с огромным трудом. Неведомые чувства разрывают внутри, но оттого так приятно, что хочется ощутить это вновь. Нежные лепестки новых цветов заполоняют их легкие. — Скоро дождь начинается… — невзначай говорит Хантер, поглядывая на небо. — Тебя провести до автобуса? — Была бы очень благодарна за это!