Месть будет страшной

Ричард нахально развалил себя в любимом кресле Грега, закинув неприлично длинные ноги на такой же горячо любимый журнальный столик. Он даже не представлял, насколько близок сейчас к собственной могиле. Грег не знал, за что больше ненавидит засранца: за незаконную оккупацию мебели, за гнусную ухмылку или за самое дебильное условие игры. Их безумной и слишком затянувшейся игры. Грег сделал усилие, откопав у себя максимально вежливый тон, и уточнил: – Тебе не кажется, что наше… ммм… увлечение давно вышло за рамки нормы? – Хочешь соскочить? – участливо, как ведущая во второсортном подставном шоу, поинтересовался Ричард. Вот гад. Грег хотел. И Ричард знал, что Грег хотел. И Грег знал, что Ричард знает, и... да блядь! И как тут соскочишь? Как они вообще столько лет умудрялись быть лучшими друзьями? У Грега не было ответа на этот вопрос. Ричард победно улыбнулся, вскрыл с соблазнительным «пши-и-ик» две запотевшие бутылки стаута и приглашающе поболтал ими в воздухе. – Итак, повторяю условие. Весь следующий месяц ты должен быть гладким, как попка младенца, в области... Как это у женщин называется? Ах да, тотальное бикини. Способ сам выбирай. – И как ты себе это представляешь?! – возмущённо прошипел Грег. – Бо-оже, – Ричард закатил глаза в лучших традициях Тони Старка с затасканного мема, – двадцать первый век на дворе, а ты как из семейки Флинстоунов. Грег молча выхватил бутылку и со смаком присосался к горлышку. На трезвую голову такие решения приниматься не хотели. Когда бутылка опустела, то в голове Грега тумблер со скрипом перещёлкнул с «гнева» на «торг»: – От бритвы у меня месяц будет пожар в штанах. – Хм, крем? Я погуглил, всё просто. Намазал, десять минут подержал и смыл. Грег спихнул раздражающие ноги раздражающего Ричарда со столика и сам уселся на освободившееся место. Вторую бутылку стаута он бесцеремонно отобрал, влил в себя половину, почти подавившись, сипло спросил: – Ты предлагаешь намазать мне химозу на яйца? У меня была девочка, которая увлекалась этой дрянью, потом лечилась от ожогов на самых интересных местах. – Хм, ну тогда-а, – вкрадчиво протянул Ричард и, придвинувшись вплотную к Грегу, убийственно прошептал: – Безжалостные руки дев из салонов красоты к твоим услугам. Э-пи-ля-ци-я. Грег отшатнулся и чуть не навернулся вместе со столиком. От отвратительного и жуткого слова у него сжалось всё, что только могло. А потом пришло осознание, что ему придётся прийти к реальной женщине, снять трусы, ослепить её своим самым сокровенным и просить провести позорную экзекуцию... – Тебе когда-нибудь говорили, что ты мудак? – всё ещё не веря в неизбежное, спросил Грег. Сейчас было самое время послать его к хренам и не придумывать тупые оправдания. – Ты, – довольно кивнул Ричард. – Каждый раз, когда получаешь задание. – И ты до сих пор не сообразил, что на это есть основания? – Тебе напомнить, что ты загадал мне в прошлый раз? Грег напрягся, потому что, блядь, помнил! Как такое забыть, когда хотел поржать над неудачными пикаперскими попытками Ричарда, а в итоге по непонятной (на самом деле – понятной, но ни при каких обстоятельствах не признанной) причине до сих пор бесился. – Чем ты недоволен? – буркнул Грег. – Ты даже минет в качестве бонуса получил. – А мог получить в глаз. И пьяный минет от левого чувака в зассанном сортире – фиговый бонус. – А не хрен к мужикам подкатывать! – не выдержав, рявкнул Грег. – И ты мог отказаться! Задание было – только развести. Ричард насмешливо скривил губы, просто, блядь, требуя хорошего леща, и нагло ответил: – Твоя перекошенная рожа после случившегося того стоила. В памяти настырно засел и не собирался оттуда съёбывать тот день, когда шальной и раскрасневшийся Ричард вывалился из туалета понтового ночного клуба. От него разило алкоголем и похотью, и это так взбесило Грега, что пострадали строй рюмок на барной стойке и рубашка Ричарда, когда Грег выволакивал его за шкирку из клуба. Ричард, чуть отрезвев от ближайшей благоухающей подворотни, мудацки ржал и, заикаясь, спрашивал, какого хрена происходит. – Ты мой друг, и я слежу за твоим моральным обликом, – огрызался Грег. – Потом спасибо скажешь. Спасибо, конечно, потом никто не сказал. Грег кипел от злости и никак не мог понять, как всё могло пойти по одному месту. Задание у Ричарда было элементарное: каждую пятницу разводить кого-нибудь в клубе на потрахаться, с чем он, к изумлению Грега, прекрасно справлялся. Ричард умело совмещал в себе внешность правильного мальчика и внутренности саркастичного засранца, но кто же знал, что он ещё умеет быть милым? Ричард с профессионализмом Казановы цеплял на свою смазливую рожу и сладкие речи доступных обывательниц клуба. Но в последнюю пятницу он почему-то решил подкатить к мужику: подсел за столик к стрёмному татуированному байкеру, прихватив с собой пару девчачьих коктейлей, пошло улыбнулся. Грег застыл за барной стойкой, с ужасом наблюдая за процессом, и готовился принять участие в неминуемом мордобитии. Но мужик улыбнулся в ответ. Где-то здесь в руках Грега хрустнула первая рюмка. Вторая – когда Ричард взахлёб сосался с этим козлом и пристально смотрел на Грега. А потом новоявленная парочка переместилась в туалет. Бармен молча положил на барную стойку прайс с боем посуды. Это вышло самое дорогое посещение клуба. Грег обречённо вздохнул. До экзекуции у него оставались всего сутки, и, несомненно, выбор наименьшего зла никогда не давался ему так хреново. Вечером Ричард ушёл, и Грег погрузился в постыдные интернетные глубины. Видео с эпиляцией яиц он нашёл сразу, и зрелище оказалось не для впечатлительных. Грег был уверен на все сто, что несчастного парня приковали к столу цепями, только в кадре этого не показали. Идею с кремом для депиляции он вычеркнул нафиг после того, как полистал отзывы и прочитал, что, помимо химического ожога, зудеть будет так же, как и при бритье. А как зудит при бритье Грег прекрасно знал благодаря своей ебучей любознательности, которая никогда его до добра не доводила. В восемнадцать лет, стоя под душем и тщательно намазывая щёки гелем для бритья, он зачем-то измазал в пене лобок и подумал, а что будет, если… Ничего хорошего! Теперь он может это гарантировать. Варианта оставалось два: либо безболезненная бритва и бесконечный зуд, либо полчаса ада и свобода. Вариант «соскочить» был как никогда близок к реализации. Грег уже задолбался считать, сколько раз он успел проклясть тот дьявольский день, когда Ричарду в голову пришла охренительная (на самом деле – нет) идея, как разнообразить жизнь двум пубертатным подросткам. Им было по пятнадцать, и они в новый год стащили у родителей Грега початую бутылку виски и нажрались так, что синхронно блевали в один толчок, а муторным утром Ричард пытался разобраться в собственном бухом бреду, криво выведенном на тетрадном листе. Игра была идиотской: раз в месяц по очереди давать друг другу задания. Без повторов, без членовредительства, в рамках уголовного кодекса. Надо было поржать и сжечь несчастный листок к чертям, но почему-то никто из них этого не сделал. Самое первое задание по жребию выпало Грегу. Ричард загадал тогда декламировать гимн страны перед каждым приёмом пищи. В конце месяца Грег ненавидел и Ричарда, и гимн. В отместку он загадал питаться в школьной столовой только брокколи. Ричард давился недоваренной зелёной дрянью целый месяц, и Грегу даже стало его жаль. Ровно до следующего задания. Вот так всё пошло-поехало, и они уже десять лет отравляли друг другу жизнь. Как оказалось, фантазия у обоих работала отменно. Были и работа в сексшопе, и посещение клуба анонимных алкоголиков, и курсы бисероплетения (на которых Грег истыкал все пальцы иголкой, но к концу месяца сплёл вполне достойный подарок для матери), и ношение кружевных стрингов (Ричард, засранец, поверх надевал боксеры, чтобы не спалиться в раздевалке, потому что «правилами запрещено не было», но свою порцию натёртых булок он всё же получил), и ежеутренние пробежки в костюме май литтл пони (Грег еле нашёл свой размер в каком-то кошмарном магазине для фетишистов), и дебильные задания из разряда «ссать только сидя», «спать под кроватью», «обливаться по утрам ядрёными женскими духами», и прочая ересь. Воистину: всё, что придумано в пьяном угаре, там и должно остаться. Разорвать этот порочный круг никто из них так и не смог. Как итог: за окном чернеет ночь, а Грег всё никак не придёт к решению дебильной проблемы. Ричард написал под утро, когда Грег досматривал видео с сооружением замысловатой икебаны на женских гениталиях при помощи воска и пинцета. Было увлекательно и отвратительно, но совершенно непонятно, зачем это даме, и, собственно, зачем это Грегу! 05:03 Ричи: Иди уже спать. Сходишь завтра в хороший салон, там всё сделают быстро и с минимальными потерями. 05:03 Грег: я не буду стоять голым раком перед женщиной! 05:04 Ричи: Я уверен, есть салоны, где работают мужчины. 05:04 Грег: издеваешься?? 05:13 Ричи: Технически, это могу сделать я. Сестра объяснила, что к чему. В целом, ничего сложного. 05:13 Грег: ёбнулся?!! Через пять минут в личку прилетела фотография голой ноги, очевидно, Ричарда с гладкой безволосой полосой среди густой поросли. Подпись гласила: терпимо. 05:19 Грег: и она не спросила, зачем это тебе? 05:19 Ричи: Спросила. Я ответил, что помогаю тебе готовиться к свиданию. 05:20 Грег: блядь! 05:20 Грег: иди на хрен!!! 05:42 Грег: придурок 06:00 Грег: завтра в 7 вечера у меня

***

Ричард нарисовался ровно в семь и затопил своим ебучим энтузиазмом всю квартиру: холодильник осквернил пивом, комнату – пакетами с орудиями пыток, а любимое кресло Грега, как и всегда, – собой. На журнальный столик перекочевало всё содержимое пакетов: пухлые разноцветные пластиковые банки, коробка с палочками из-под мороженного, антисептик и книга с непонятным, но гнусным названием «Шугаринг». Грег сглотнул, пришибленно спросил: – Почему так сложно? – Потому что по инструкции, – отрезал Ричард и кивнул на дверь ванной: – Тебе туда. Грег без пререканий поплёлся туда, куда сказали, разделся, под похоронный марш в голове спустил трусы. Локацию для будущей диверсии рассматривал долго и придирчиво. Волос было много. Волос было пиздец как много! Грег страдальчески вздохнул и, подцепив пальцами один волосок пониже пупка, вырвал на пробу. Пах колко обожгло. Терпимо, но это, блядь, всего один боец, и он окопался на самой опушке, а не в чаще! Грег стиснул зубы, схватился за заросли на яйцах и решительно дёрнул. Пиздец выглядел как-то так. На предательски вырвавшийся жалкий вой в дверь вежливо стукнули: – Ты там самоубиться решил? Учти, я и трупу эпиляцию сделаю. Кстати, я забыл влажные салфетки, магазин где ближайший? Грег судорожно выдохнул и подсказал Ричарду адрес ближайшей реанимации. В ответ раздался бесячий ехидный смешок и хлопок входной двери. Грег яростно тёр себя мочалкой по второму кругу, смывал пену и думал, какого чёрта его всего штормит и утюжит. Это же всего-навсего волосы! Девчонки ходят на все эти процедуры и не ноют, а он что, не справится? Да он будет самым стойким оловянным солдатом! Грег двинул по ручке смесителя, насухо вытерся, упаковался в полотенце и решительно толкнул дверь. Ричард уже вернулся: он привалился к книжному шкафу и, так и не раздевшись с улицы, увлечённо листал тот самый подозрительный «Шугаринг». И до Грега только сейчас дошло, чьи именно руки будут трогать его за святое. Щёки обожгло, в животе сделалось холодно и мерзко. – Ты бы хоть пальто снял, – сдержанно сказал он и неловко подхватил съехавшее с задницы полотенце. Ричард оторвался от увлекательного чтива и издевательски медленно прошёлся взглядом по Грегу, с головы до самых пяток, будто никогда его в полотенце не видел! Абсурдно захотелось прикрыться. Грег фыркнул и отвернулся, осмотрел готовый плацдарм: разложенный и застеленный простынёй диван. В спину мягко подтолкнули, в ухо шепнули: – Я буду нежным. Сука! Его месть будет беспощадной! Он такое придумает, что чёртову Ричи проще будет застрелиться! Полотенце плюхнулось на пол, Грег сглотнул, спросил: – Как мне?.. – Ложись на спину и расслабься, я всё сделаю сам. Прозвучало очень хреново. Грег нервно потёр лоб и полез на диван, прохрипев: – Ты как будто девственницу трахать собрался. – Ты на неё сейчас очень похож. Грег застыл на спине в позе бревна и решительно не знал, куда деть руки: сначала прикрыл пах, потом опустил вдоль тела, потёр бёдра, вернул обратно, отчаянно готовясь к штрафному. Так глупо он себя ещё никогда не чувствовал. И Ричард уверенности не добавлял: он снял пальто, тщательно расправил его на вешалке, потом сходил и вымыл руки, вернулся, старательно обработал ладони антисептиком, специально – вот стопудово – делая всё это со скоростью черепахи. Он сел на край дивана и проинспектировал содержимое каждой банки с таким видом, как будто действительно что-то понимал в этом. – На хрен их столько? – не выдержав, спросил Грег. Вся эта ситуация его порядком подзадолбала. – Это пасты разной плотности. Для новичков в интернете советовали начинать с той, что гуще, но сестра сказала, цитирую: мажь жидкой, фигачь сверху салфетки и дери. Так что я вот и думаю… – Бля-я. – Ноги раздвинь. – Блядь! Грег раздвинул ноги. А что ему оставалось? Ричард устроился между ними на коленях и бесстыже оценил фронт работы. – Ну-у, тут придётся попотеть, – безжалостно протянул он и цокнул, блядь, языком! – Заткнись. Просто заткнись, – страдальчески простонал Грег и спрятал бордовое лицо в ладонях. – Тебе как, всё под ноль или дорожку соорудить, – не унимался Ричард. Ох, он своё получит. Грег пихнул Ричарда пяткой в колени – тот совсем не эстетично шлёпнулся на пол. – ТЗ твоё – вот и ебись сам. Грег решил закрыть глаза и ни о чём больше не думать. Голый с раздвинутыми ногами перед Ричардом? Похрен. Бывало и хуже! Ведь бывало же? В паху стало влажно и прохладно. Грег приоткрыл один глаз и узрел сосредоточенного и – наконец-то! – покрасневшего Ричарда, который орудовал салфетками и брызгал антисептиком в стратегической локации. Если не знать, что ожидает дальше, это могло быть даже приятно, но Грега усиленно трахало ужасом так, что очко сжалось в крохотную точку, и было не до приятностей. Ричард осторожно обработал заросли вокруг члена и на яйцах. Ниже не полез. Наверняка берёг на светлое будущее. Пока Ричард старался, Грег от нервов и безделья дотянулся до ближайшей банки с пастой, понюхал и потыкал пальцем в жёлтую тягучку, зачем-то потянул в рот и облизнул подушечку, удивлённо сказал: – Сладко! – Конечно, сладко, – фыркнул Ричард. – Это же варёный сахар. – Серьёзно? Сахар? – не поверил Грег и вчитался в этикетку. – Глюкоза, фруктоза, вода. Офигеть! – То есть наличие слова «сахар» в названии тебя на мысли не навело? – Я как-то не подумал… – Ну естественно. Готов? – А? – Первый пошёл. – ТВОЮ МАТЬ! Белый кусочек ткани с одинокой кучкой Греговых волос остался в руке у Ричарда, а Грег орал от боли, будто его только что выдрала насухую рота солдат. – Соседей напугаешь, – сказал Ричард, тщательно массируя пылающую кожу. – Не так уж и больно. – На хрен иди! Прилепи себе эту дрянь к яйцам и дёрни! – Вообще-то до яиц я ещё не добрался, – обрадовал Ричард и набрал на палочку для мороженого новую порцию пасты, а потом бесцеремонно отодвинул член и липко помазал у самого основания. Грег сглотнул, Ричард дёрнул. Это был какой-то пиздец. – Может, пива? – с сомнением спросил Ричард. – Да, Господи, да! Неси всё! Пиво было прекрасно, как глоток божественного нектара после каждой пыточной порции, а Ричард был беспощаден и неумолим: мазал, прикладывал ткань, дёргал, после задушенного крика успокаивающе гладил осквернённое место, и потом всё по новой. И конца и края этому не было! Где-то на втором яйце Грег понял, что начинает втягиваться. В этой боли присутствовало какое-то извращённое удовольствие и термин «стокгольмский синдром» стал близок и понятен, как никогда. Ровно до того момента, пока Ричард не попросил раздвинуть ноги шире и не прилепил ткань в промежность... В носу щипало, одинокая предательская слеза скатилась по виску, Ричард нежно гладил Грега под яйцами и нашёптывал всякую фигню. Грег не прислушивался, отрешённо сказал в потолок: – Я же мог просто отказаться. – Осталось чуть-чуть, – уговаривал Ричард. Кажется, он начал нервничать не меньше самого Грега. – Я читал, что задница самая безболезненная. – Да пошёл ты, – вяло огрызнулся Грег. – Соскакиваешь? – Нет. – Тогда мне нужно, чтобы ты повернулся. Так неудобно. – Ты же понимаешь, что в следующем месяце тебя ждёт ад? – обречённо спросил Грег и перекатился на живот. – Я уже прикупил домик в Мексике. Поднимайся. – В смысле? Как? – напрягся Грег, точно зная, что ответ ему не понравится. – В коленно-локтевую. Ричард был чудовищем. Стыдом окатило таким, что и пуля в висок ситуацию бы не спасла. А Грегу совсем недавно казалось, что вершина достигнута. Господи, ему надо встать в совершенно непотребную позу, и Ричард будет там, сзади, всё видеть и всё трогать... Ну, во всяком случае, им будет о чём забыть в старости. Очень хотелось, чтобы это был единственный опыт, когда жизнь – хотя, что более вероятно, дурость и пиво – ставит его раком. В буквальном смысле. – Я... обработать надо, – подозрительно охрипшим голосом сказал Ричард, когда перед ним предстал зад во всём разверзнутом великолепии. От брызг антисептика у Грега поджались пальцы на ногах. Паста ощущалась слишком тёплой, и Грег не сразу сообразил, что Ричард аккуратно размазывает её пальцами. – Выдохни. Грег повернул голову и в расплывчатом оконном отражении увидел, как Ричард, сильно закусив нижнюю губу, резко дёрнул. Ещё никогда простое слово «всё» не приносило столько кайфа в насыщенную жизнь Грега. Зона «тотального бикини» полыхала огнём, но это совсем не портило момент. Грег стоял всё в той же позе, уткнувшись лицом в подушку, и ждал, когда Ричард уберёт влажными салфетками все остатки сладкой дряни. Тот был чересчур старательным и странно молчаливым, хотя обычно его не заткнуть. – Ты молодец, – наконец сказал Ричард, – А ты – нет! – Не переживай, отыграешься ещё. Грег приподнял голову и обернулся, подозрительно посмотрев на Ричарда. – У меня создалось впечатление или ты напрашиваешься? И Ричард, блядь, не нашёлся, что ответить. В первый раз за всё их совместное существование! – Кремом ещё надо. Подожди, холодный. Грег ждал, смотрел и охеревал от того, как пунцовый Ричард выдавливает крем и старательно согревает его между ладонями. От прикосновения тёплых рук сердце подскочило и застряло в горле. Это же что-то значит? Или всё ещё нет? В паху скрутило тугим узлом, и Грег изо всех сил молил член, чтобы тот не смел делать то, что собирался. Но куда там, Ричард шанса не оставлял: его ладони неторопливо наглаживали пылающие задницу и яйца, хотя крем уже давно впитался; а потом он неожиданно прошёлся пару раз кулаком по члену, до самой головки, хотя вот там точно никаких волос отродясь не было. Грег задыхался. У него стояло так крепко, что впору забивать гвозди, и он всё пытался сообразить, как сделать вид, что это не на Ричарда. На кого – он пока не придумал. Надо было срочно это всё останавливать, потому что ещё чуть-чуть – и о дружбе можно забыть. Господи, как же ему хотелось, чтобы это «чуть-чуть» наступило… Ричард похерил всё, неуверенно спросив: – Ну-у, наверное, всё?.. Ага, всё! Член от пупка отогнуть только надо – а так, конечно, всё. Ну что за мудак? Грег поднялся, подхватив с пола полотенце. Таким злым он последний раз помнил себя в том чёртовом клубе, где один засранец решил пососаться совсем не с тем, с кем надо было. Вот и пусть пиздует туда, раз здесь ему «всё». Ричард пялился на низ живота Грега с каким-то диким выражением лица, пока обзор грубо не прикрыли. – Это не имеет к тебе никакого отношения, – выдал Грег самую тупую в своём арсенале отмазку. – Да всё нормально. Я смотрю, вроде, ничего получилось... – Ричард поспешно отвёл взгляд и изобразил бурную деятельность, собирая пыточную атрибутику. – Ага, вроде, – на автомате ответил Грег, сунул руку под полотенце и ощупал непривычно гладкую и болезненную кожу, с трудом переживая острое возбуждение и такую же острую ярость. – Как мне только теперь штаны перед девушками снимать, гений? – Я могу оплатить тебе шлюху, – помолчав, ответил Ричард. – Спасибо, обойдусь. Это был победитель среди самых неловких моментов: они оба сорвали сегодня джекпот. Грег клятвенно пообещал себе, что это в последний раз, когда они так далеко по дурости зашли. – Куда это всё можно положить? – спросил Ричард, кивнув на собранный пакет. – В смысле – куда? Забирай с собой, на фиг оно мне надо? – А как же следующий раз? С Грега разом сошли все краски и остатки алкоголя. – Ты, блядь, сейчас о чём? – осторожно спросил он. – У тебя задание – быть гладким целый месяц. Так что через пару недель повторить придётся. Но это уже будет не так больно! Последние слова Ричард договаривал уже у входной двери. Он был быстрым засранцем, даже пальто успел прихватить по дороге: наверняка чувствовал, что живым из этой квартиры сегодня не выйдет. Грег ломанулся за ним, но не успел буквально на секунду. Бегать голым в общественных местах не позволило хорошее мамино воспитание. Гад! Надо срочно придумывать самую изощрённую месть, чтобы сегодняшний беспредел показался на её фоне детской шалостью! Грег полчаса штурмовал интернет, пока вдруг не наткнулся на то, что нужно. Вибратор был шикарный: фиолетовый, гладкий, вменяемого размера – ему же не нужен покалеченный Ричи. А самым привлекательным был пульт управления. Грег станет повелителем задницы Ричи на целый, мать его, месяц! Он опробует все двадцать скоростных режимов и насладится каждой секундой чужой агонии. Если, конечно, Ричи не соскочит. Но кто ему разрешит? Возбуждением накрыло, как ураганом Катрина, и Грег даже не пытался врать себе и представлять на месте Ричарда кого-то другого, потому что с затычкой в попе тот был великолепен. Грег медленно и с оттяжкой дрочил одной рукой, другой – поглаживал непривычно гладкие и – чего уж греха таить – нежные яйца, перебирая в уме все оттенки страданий наглой физиономии Ричарда. Было чертовски хорошо, не хватало совсем немногого: чьих-то губ на губах и тёплых рук на теле. В ванильных мечтах Ричард громко стонал и сладко кончал, хотел большего, просил, чтобы Грег его трахнул – и это стало последним финишным дюймом. Месть будет страшной. Осталось только пережить ещё один пыточный вечер.