Хореомания

      Ноги болели от переутомления, а давным-давно сбившееся дыхание обжигало легкие. Но Мэйбл продолжала танцевать. Крутилась на месте, прыгала, делала па в такт музыке, которую никто, кроме нее, не слышал.       Это началось неожиданно. Как гром посреди безоблачного дня. Ударило молнией и пронзило все ее тело, и теперь Мэйбл не могла остановиться. Она посвятила этому чувству всю себя, и не оставалось ничего, кроме колоколом звучащей мысли: «Танцуй, Звездочка».       И она будет танцевать до смерти.

***

      — Только не психуй. Мне не хочется снова объясняться, ты и так все знаешь.       — Не психуй?! — вскричала Мэйбл. — Джеймс, ты расстаешься со мной по гребаному фейстайму!       Ее совершенно не заботило, что она идет посреди улицы и кричит на свой телефон, как городская сумасшедшая. И на взгляды прохожих тоже было абсолютно плевать. Все, что ее волновало — это ее парень (кажется, уже бывший), который прячет взгляд даже по видеосвязи.       — Это ты мне позвонила, — напомнил Джеймс.       — Ой, ну прости, что не позволила тебе бросить меня по СМС, вот я сука.       — Все давно к этому шло. Мы обсуждали это еще месяц назад, и теперь мы говорим об этом снова.       — Ты сказал, что расстояние — не проблема! — Мэйбл чувствовала, что близка к взрыву.       — Это было до того, как ты сказала, что переехала в Нью-Йорк навсегда, — в голосе Джеймса звучала обида.       — Но ты говорил, что поддержишь любое мое решение!       К горлу подкатил ком. Еще чуть-чуть, и Мэйбл разрыдается.       — Знаю. Но отношения на расстоянии оказались тяжелее, чем я думал.       — Так проблема в этом? У тебя уже кто-то есть?       — Прости.       Джеймс впервые перевел взгляд на экран и посмотрел на ее раскрасневшееся лицо.       — Послушай, если… — начала было Мэйбл, но было поздно.       Собеседник окончил разговор.       Мэйбл остановилась. Она уже чувствовала, как трясется ее подбородок. Серые здания и грязная улица плыли перед глазами, искаженные линзами слез.       Забавно. Еще утром она волновалась, успеет ли к четвергу дошить костюм для новой актрисы, играющей Реджину Джордж, а теперь не знает, сможет ли вообще сделать хоть что-то. Мэйбл растерянно заозиралась по сторонам, как будто в поисках убежища. Теперь она совершенно одна.       «Ну, не то чтобы одна», — ехидно заметил голос в голове. — «Ты ведь помнишь, что я всегда с тобой, Звездочка?»       «Заткнись. Заткнись сейчас же, не до тебя».       «Куда же мне деться?» — голос явно веселился. - «Мы с тобой вместе, ты и я, помнишь?»       «Нет!»       Слезы текли по щекам и оставляли горячие, жгущие кожу дорожки. Мэйбл утерла их рукавом толстовки и натянула капюшон.       «Как театрально. Ты так любишь привлекать к себе внимание?» — полюбопытствовал голос. — «Не удивительно, что все тебя бросают».       «У меня полно друзей. Меня все любят».       «Кто, например?» — полюбопытствовал голос. — «Дай угадаю — Патриша? Твоя лучшая подруга с колледжа, с которой вы договорились встречаться по пятницам за ланчем, но ты так ни разу и не пришла?»       «Меня ценят коллеги».       Голос злорадно захихикал, и этот смех пробрал до таких мурашек, что Мэйбл едва не поддалась желанию броситься под такси.       «Ты про Сэм, которая так и не пригласила тебя на вечеринку в честь премьеры?»       «Сэм мне не подруга».       «Или про Дэна, который даже не попытался прикрыть твою задницу, когда ты запорола дедлайны?» — напомнил голос.       Мэйбл болезненно впилась ногтями в собственные ладони. Когда она так сделала в прошлый раз, под розовым маникюром надолго остались красные следы.       «Вышло недопонимание».       «Или про Стюарта», — голос звучал тише, как будто шептал на ухо. — «Славного малого Стюарта, который только и делает, что пытается залезть тебе под юбку?»       «Когда ты уже замолчишь?»       «А может, ты про Сосенку?» — прошипел голос. — «Сколько лет вы не виделись? Дай-ка посчитаем… два, три.?»       — Заткнись, боже, закрой уже рот!       Мэйбл даже не заметила, как крикнула это в слух. Она остановилась на месте и поняла, что все это время едва ли не бежала — одышка была чудовищной, а сердце колотилось так, будто вот-вот проломит ребра.       «Тебя в детстве не учили не упоминать его всуе?» — мерзко хихикнул голос. — «А может, ты обращалась ко мне?»       — Точно не к тебе.       «Помолчи, Звездочка, я не хочу, чтобы тебя опять забрали в полицию. Шлюхи, наркоманы и бомжи — плохая аудитория даже для твоего спектакля».       — Мне все равно, — буркнула Мэйбл и состроила рожицу пожилой женщине, которая неодобрительно пялилась на нее уже слишком долго.       «Неужели?» — в голосе послышались металлические нотки.       — Мне по-фи-гу! Ха! — Мэйбл почувствовала, как на заплаканном лице появляется самодовольная улыбка.       «Ты в этом уверена, Звездочка?»       По телу пробежала крупная дрожь. Мэйбл отлично знала, к чему это приведет. Так уже случалось раньше. Последний раз — год назад, когда она рассталась с предыдущим парнем, Стивом. И еще раньше, полтора года назад, когда получила отказ от любимого театра. Два года назад, когда препод прилюдно назвал ее выпускные работы нелепыми, и еще три, когда соседка по комнате пролила колу на ее скетчбук. И еще пару десятков раз в прошлом — начиная с самого детства, когда они уехали из Гравити Фолз, и так ни разу и не вернулась.       Мэйбл не знала, как это началось, и понятия не имела, когда прекратится. Стоило в жизни произойти чему-то плохому, как он оказывался тут как тут, в ее голове. Ее демон, ее личное проклятье. Появляется, когда все ужасно, чтобы сделать невыносимо.       — Больше тебе меня не запугать.       «Бери такси, Звездочка».       — Нет, спасибо, я лучше пешком.       «Бери такси», — повторил голос настойчивее.       — Нет, — Мэйбл гордо вздернула подбородок и улыбнулась.       В словесных битвах она побеждала всегда. Но главная война еще впереди. Только вот исход заранее известен всем ее участникам.       «Ты знаешь, что я могу тебя заставить?»       — Да пошел ты, — весело ответила Мэйбл, наблюдая, как ее рука взлетает в воздух, голосуя.       Она чувствовала, как теряет контроль над телом, улыбка стала еще шире. Это опять происходит.       — Вам куда, мисс? — спросил пожилой водитель.       «К черту на рога», — ответила Мэйбл, но вместо этого из ее уст вырвалось совсем другое.       — Мидфорд стрит, 16, — ее голос звучал резко, как будто принадлежал и не ей вовсе.       «Мидфорд стрит, 16», — передразнила Мэйбл. — «Ты, как всегда, оригинален. Хоть бы раз отвез на Эмпайр-стейт-билдинг и заставил выброситься из окна».       — Заткнись.       — Вы что-то сказали, мисс? — отозвался водитель       — Нет, смотри на дорогу.       «Да, смотри на дорогу, как бы не врезаться куда-нибудь, не приведи господь», — съязвила Мэйбл. — «Демоны не любят умирать».       — Не испытывай меня, Звездочка.       — С вами все хорошо? — водитель глянул в зеркало. Его брови чуть нахмурились, а взгляд выдавал обеспокоенность.       «Лучше всех!» — Мэйбл задорно засмеялась.       — Превосходно, — мрачно бросил ее голос вместо этого. — Останови тут.       «Да, правильно, отдавай ему все», — смеялась Мэйбл, глядя, как ее руки пересчитывают деньги. — «И на чай еще не забудь оставить. Ты называл его Звездочкой, вот умора!»       — Сдачи не надо, — сказал ее голос, и тело вырвалось из машины, как птица из надоевшей клетки. С нетерпением, трепетом, желанием.       «Ну и что ты собрался делать, м?» — полюбопытствовала Мэйбл, чувствуя, как снова учащается сердцебиение. Она получала странное удовольствие от давления на и без того кровоточащую рану. Желание разозлить его еще сильнее навязчиво царапалось изнутри, и Мэйбл не могла, да и не хотела сопротивляться.       Она бегом преодолела лестничный пролет, и так же резко вставила ключ в дверную скважину. Она снова здесь — в своей крошечной студии. На полу — так и не разобранная после прачечной одежда, коробки из-под хлопьев и канцелярия.       Ее руки не по собственному велению потянули за края худи, а затем избавились и от джинсов. Одежда присоединилась к бедламу на полу.       «Танцуй, Звездочка», — зашептал голос, снова оказавшись внутри.       И Мэйбл танцевала.