Покажи мне любовь

«Счастье, — говорил он, — Есть ловкость ума и рук. Все неловкие души За несчастных всегда известны. Это ничего, Что много мук Приносят изломанные И лживые жесты. В грозы, в бури, В житейскую стынь, При тяжелых утратах И когда тебе грустно, Казаться улыбчивым и простым — Самое высшее в мире искусство». С. Есенин «Черный человек»

⊹──⊱✠⊰──⊹

Арсений понравился Антону практически с самого начала их совместной работы. Всё началось с простого восхищения его артистизмом и способностями. Шастун ловил каждое движение Попова, каждую шутку, видя в этом, по началу, чистый профессионализм и преданность своему делу, а затем и что-то ещё. Что-то такое, отчего бросало в жар. С большим удивлением для себя Антон чувствовал, как от каждого взгляда и прикосновения Арса его буквально прошибало током. Это он ещё не брал в счёт их совместные импровизации, где разряд был все двести двадцать каждую секунду - шокеры и рядом не стояли. Искру между ними замечали абсолютно все: креативная команда, фанаты, ведущие различных шоу. Пару раз Дима и Серёжа даже прямо спросили, нет ли между ними чего-то, на что Арсений просто усмехнулся и покачал головой, а Антон залился густой краской. Прошла пара лет, прежде чем Шастун окончательно понял, что безответно влюбился. Попов отыгрывал роль на съёмках, давал пищу фанатам-шипперам, а затем просто пропадал со всех радаров – самый первый уезжал домой, не отвечал на сообщения и звонки, всегда старался держаться в толпе и не оставаться с Антоном наедине. Было больно. Очень. Все попытки поговорить оказывались тщетны – Арс лишь твердил, что Шастун запутался в себе и сам не понимает, что чувствует. А вот он – Арсений – понимает, и с полной уверенностью может сказать: Антон для него просто друг - ни больше, ни меньше. Спасибо, что хоть не меньше. Пытаясь не входить в режим «пиздострадания», Шаст избрал самую лучшую, как ему казалось, тактику: притвориться, что ничего не было. Не было такой очевидной для всех влюблённости, разговоров с Арсом, запоев - пусть и в пару дней, но таковыми их уже можно окрестить. Все охотно подхватили эту волну, но было слишком очевидно – над головой Антона ещё долго будет сверкать красным светом невидимая постороннему глазу надпись «Безответно влюблён в Арсения Попова, но всеми силами пытаюсь это скрыть, подыграйте мне». Они стали взаимодействовать гораздо меньше во время выступлений, а в жизни и подавно. Можно даже сказать, что их общение не выходило за рамки съемочного павильона. Шаст храбрился, гордо проходил мимо Арса, показательно веселился на всех мероприятиях, общался со всеми подряд. Нахватал кучу проектов и интервью, только чтобы заполнить дыру внутри. Чтобы не оставалось времени на рефлексию и самокопание. А потом появилась Ира, и словно забрала огромную часть боли себе. Ну как появилась, она и была – общались они довольно давно, даже на свидания ходили, но вот по-настоящему близки стали лишь сейчас. С ней становилось лучше, дышалось легче. Как же это раньше Антон её не замечал? Ах, да… Чем больше времени Антон проводил с Ирой, тем отчётливее понимал: Арсению это не нравится. Он становился нервным, резким и даже агрессивным, что для него ну никак не свойственно. В голове закрадывалась по большей части абсурдная мысль: а вдруг он ревнует? Но Шастун запрещал себе даже продолжать развивать её, ведь только-только начал выбираться из этого болота. Ему наконец-то стало лучше – жизнь перестала вертеться вокруг Попова. Потому он без зазрения совести появлялся на всех мероприятиях с Кузнецовой, с упоением слушая от окружающих, какая они прекрасная пара. Арсений же надолго не задерживался. Антон решил, что подумает об этом позже. Не сейчас. Ведь сейчас у него всё хорошо.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Это были съёмки третьего концерта для Ютуба. На нём Антон – честно, даже не специально – рассказал историю про поход в музей, в которой упомянул Иру. После этого Арсения как подменили – он стал слишком резким, много матерился, несколько раз всерьёз кричал. Даже запись и полный зал зрителей его не охладили. У Шаста внутри орала тревога: Арс никогда не позволял себе такого, значит, его действительно задела эта история. Вернее, упоминание Кузнецовой, которое он умело игнорировал, пока Стасу вдруг не стало жизненно необходимо знать, с кем же он туда ходил. С трудом дождавшись окончания съёмок, Антон буквально побежал за Арсением, который стремительно направлялся в сторону одного из чёрных выходов, лихорадочно шаря руками по карманам впопыхах накинутой куртки. Шастун застыл возле выхода, наблюдая, как Попов поджигает сигарету чуть трясущимися руками. Но ведь он курит только в редких случаях, когда нервы совсем на пределе, сам рассказывал… Нет, теперь точно пора вмешаться. И плевать, если сейчас рухнет выстраиваемый месяцами защитный барьер. Он треснул ещё два часа назад, на той самой сцене в ту самую секунду. — Арс, нам надо поговорить, — Антон встаёт напротив, ожидая, что сейчас ему даже может прилететь в лицо. Но Попов лишь закрывает глаза и сжимает зубы, стряхивая пепел в сторону. — Нам не о чем говорить, Шаст, — он буквально выплёвывает эти слова, туша недокуренную сигарету о бетонную стену. — Я пойду, ладно? У меня сапсан через два часа. Шастун не знал, правда ли это, но совершенно точно знал кое-что другое: именно сейчас он должен во всём разобраться. Сейчас, пока Арсений прямо перед ним. — Слушай, я ведь не слепой: прекрасно вижу, как ты реагируешь на Иру, — он буквально начал оттеснять Арса к стене, чтобы тот не убежал. Глаза напротив смотрели с нескрываемым гневом. — Хватит уже, скажи всё, что думаешь. Я же тебе тогда сказал… На лице Попова с бешеной скоростью менялись эмоции – вероятно, последние слова его зацепили. Голубые глаза метались по лицу Антона, а тот просто стоял и ждал, ощущая, как где-то под рёбрами скребётся так тщательно скрываемое чувство. Ну вот, опять. Шастун уже успел в красках представить, как вечером снова потонет в своём любимом омуте, ведь был почти полностью уверен, что Арс его вот-вот оттолкнёт, как вдруг сухие губы впились в его чуть приоткрытый рот, начав требовательно сминать податливые губы. Здравый смысл покинул Антона окончательно, когда он с неожиданным для себя рвением ответил на поцелуй. Всё казалось слишком нереальным, ведь он буквально мечтал об этом несколько лет. Попов обхватил его талию под курткой, притягивая ближе к себе – всё тело покрылось мурашками. Когда его зубы оттянули тонкую кожу на нижней губе, Шастун не смог сдержать тихий стон, в ответ на который Арсений продолжил углублять поцелуй. Его язык резко ворвался внутрь, исследуя каждый уголок, все движения были слишком резкими, отрывистыми. Что-то не так. Антон чуть хмурится, но остаётся незамеченным. Влажные и рваные звуки их поцелуя звучали в унисон с оглушающими ударами его сердца, а затем все резко прекратилось. В глазах потемнело. Резко стало холодно. Шастун протёр глаза и с улыбкой посмотрел туда, где стоит Арс, но врезался взглядом в бетонную стену. За спиной закрылась дверь, и этот звук буквально прошёлся по позвоночнику. Внутри у Антона – звенящая тишина, но он прекрасно понимает, что совсем скоро его накроет. Закурив сигарету, Шастун медленно направился к парковке, постепенно осознавая то, что только что произошло. Вероятно, Арсений что-то чувствует к нему, но почему ушёл? Может, испугался своего порыва, или как всегда додумал то, чего нет? Поток размышлений был прерван звуком уведомления. Нехотя достав телефон, Антон несколько секунд смотрит на чёрный экран, а затем включает его, ожидая увидеть там сообщение от кого угодно, но видит сообщение от Арса и резко останавливается, шумно сглатывая. Арс, 22:38: Да, ты всё правильно понял, наши чувства в каком-то смысле стали взаимны. Но проблема в том, что у тебя есть Ира, а у меня – гордость. Я позволил себе минутную слабость, чтобы просто запомнить и больше никогда не возвращаться. Ведь если вернусь, ты просто разрушишь мой и так с трудом держащийся целым мир. Как и я когда-то разрушил твой… Арс, 22:40: Прости, Шаст. Так будет лучше Антон перечитывал снова и снова, ощущая, как внутри снова разрастается дыра. Сигарета выпала из пальцев, блеснув искрами в темноте. А может, Арс всё-таки прав? Ведь действительно, жизнь только наладилась, он вполне счастлив с Ирой, и снова окунуться в эти болезненные чувства было бы слишком глупо. Парень слабо улыбнулся, подходя к своей машине. Где-то внутри тоненький голосок злорадствовал: теперь Попов побывает на месте Шастуна. Теперь не ему одному будет больно. На телефон пришло ещё одно уведомление, но Антон лишь сделал музыку громче, выезжая с парковки. Приехав домой, он увидел, что никаких непрочитанных сообщений нет. Наверно, кто-то просто его удалил. Кажется, Шаст даже знает, кто.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Музыка играла слишком громко, буквально оглушала. Антон сидел за столиком вип-зоны, допивая уже третий коктейль. Официантка принесла небольшую бутылку коньяка, ставя её и две стопки перед Шастуном. Одну из стопок он резко отодвигает в сторону, та тормозит буквально за пару миллиметров от края стола. На танцполе всё забито, иногда мелькают знакомые лица – корпоратив, неудивительно. Антон же один сидит здесь, вместо того, чтобы веселиться с другими. Почему? Всё просто – он расстался с Ирой буквально за час до начала мероприятия, а просто уехать домой и не появляться в обществе минимум неделю он не мог, ведь иначе рухнет его тщательно выстроенный годами образ позитивного весельчака. Именно поэтому он изо всех сил старался, держал лицо первые пару часов, а затем просто не выдержал. Они с Кузнецовой пришли к этому решению вдвоём. Оба начали понимать, что не получают от отношений то, чего хотят на самом деле. Редко бывают наедине из-за съёмок и проектов, часто не могут найти общий язык, да и что уж тут… Им обоим нравится другой человек. Именно поэтому они решили остаться хорошими друзьями, чтобы хотя бы у Иры был шанс построить нормальные отношения. Антону было плохо. Он снова остался один. И что самое ужасное – снова думал об Арсении. Он прямо сейчас танцует рядом с Серёжей и какой-то незнакомой девушкой, иногда бросая взгляд на вип-зону и глушащего алкоголь Шастуна. Антон, конечно, не знает, что несколько минут назад Арсу написала Ира. Просто взяла и написала всё как есть, закончив это коротким, но ёмким предложением, которое гремит в его голове громче музыки. Антон всегда любил только тебя. Убедившись, что вниманием Серёжи полностью владеет эта незнакомая симпатичная девушка, танцующая рядом уже несколько минут, Попов двинулся к вип-зоне, про себя ещё раз отмечая, что ошибался насчёт Кузнецовой - она оказалась хорошим человеком. Арсений понимал, что поступает отвратительно – делал Антону больно на протяжении стольких лет, потом понял, что тоже что-то чувствует, сорвался, поцеловал, снова пропал со всех радаров, а сейчас просто идёт к нему, чтобы что? Сказать, что их чувства взаимны, и он не против попробовать построить отношения? Какова вероятность, что Шаст его просто пошлёт, в отместку за всё? Арс посчитал количество пустых бокалов на столе, потом перевёл взгляд на полупустую бутылку коньяка. Да, дело плохо. Воспользовавшись тем, что Антон его ещё не заметил, он рассматривал его лицо. К горлу подступил ком – на лице слишком явно читалась боль, которую пытались заглушить алкоголем, тем самым спрятав ото всех. Увы, такова натура Шастуна – не показывать, что тебе бывает плохо. Ты же Антон Шастун, самый позитивный человек на этой планете, у тебя не может быть отрицательных эмоций. В голове сразу возникли строчки поэмы Есенина «Черный человек», которые практически идеально описывали ситуацию. Когда Арсений смотрел на Антона, к нему на ум довольно часто приходили различные стихотворения и поэмы. Ведь Шастун – настоящее искусство.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Наверно, Антону пора уходить. Смысл сидеть и пить у всех на виду? Рано или поздно кто-то подойдёт, начнутся расспросы, потом тошнотворные слова сожаления и поддержки. Опрокинув в себя ещё одну, последнюю стопку, Шастун переводит взгляд в сторону танцпола, дабы убедиться, что сможет ускользнуть незамеченным. Две вещи, практически сразу добившие его, происходят одновременно – на глаза попадается идущий прямо к нему Арсений, а из колонок начинает играть ремикс на песню Тату «Покажи мне любовь», которая всегда заставляла Антона думать лишь о том, как ему бесконечно не повезло влюбиться не взаимно. Что ж, это прямо-таки комбо. Из горла вырывается истерический смешок.

Покажи, покажи, покажи, покажи Покажи, покажи мне любовь

Арс молча садится рядом, отодвигая в сторону бутылку. Тянется к руке Шастуна, почти касается кончиками пальцев, когда тот одёргивает её, словно ошпарившись. Антон решительно не понимал, что происходит – может, Попов тоже выпил, и теперь дал себе волю? Забыл про свою гордость? В голубых глазах напротив читалась искренность - если с пьяных глаз вообще можно было что-то прочитать.

Покажи, покажи, покажи, покажи Почему, почему я с тобой

— Антон, нам нужно поговорить, — начал Арс, перекрикивая музыку. — Ты сейчас в состоянии? Внутри почему-то закипела злость, перемешиваясь с уже накрывшим отчаяньем. Почему именно сейчас? Опять захотелось потрепать нервы, а потом убежать? О том, что Арсений решил признать их чувства полностью взаимными, он даже и не думал. Попов придвинулся чуть ближе, видимо ожидая ответа, а Шаст всё никак не мог решить, в состоянии ли он. Когда их коленки соприкоснулись, а тёплая рука всё-таки накрыла его окольцованные пальцы, внутри всё замерло.

Зачем ты всё время говоришь одно и то же?

Замерло, а затем взорвалось. — В состоянии ли я? Боже, Арс, зачем ты всё это делаешь? Зачем снова даёшь какие-то пустые надежды? Тебе нравится смотреть, как я страдаю? Нравилось все эти годы, да? Тешишь своё самолюбие? — он позволил вырваться всему, что накопилось внутри, стараясь хотя бы не переходить на маты и оскорбления. Взгляд безбожно плывёт, он кусает губы чуть ли не до крови, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями. — Антон, послушай меня! — Попов резко встряхнул его за плечи, ожидая хоть немного привести в чувство, но встретился лишь со стеклянными изумрудными глазами. — Мне написала Ира, и…

Покажи, покажи, покажи, покажи Покажи, покажи мне любовь

— Я устал от всего этого, Арс, я так устал от притворства, — Шастун чувствует, как его голос дрожит, и с трудом проглатывает подступающий ком. — Покажи мне любовь, Арс, я так устал… Покажи… Антон понимал, что снова раскис. Снова будто вернулся на пару лет назад, когда так же слёзно рассказывал Арсению о своих чувствах. Но сейчас ему всё равно. Что бы там не написала Ира – всё равно. Он резко подаётся вперёд, буквально врезаясь в губы Арса своими, а ладонями обхватывает его лицо, считая секунды до того, как тот оттолкнёт. Один. Два. Три. На четвёртой секунде Попов отвечает на поцелуй, чуть приоткрывая рот и позволяя языку Антона проникнуть внутрь. Его рука оглаживает линию челюсти, а затем спускается на шею, выводя какие-то причудливые узоры. Шастун почувствовал, как его ведёт в сторону. Кровь бешено стучит в ушах, а дыхание сбивается. Попов впутывает длинные пальцы в пшеничные волосы, аккуратно сжимает их и углубляет поцелуй, вжимая Антона в спинку дивана. Губы Арса соскальзывают на колючий подбородок и спускаются ниже, мягко касаясь шеи, от чего сверху доносится сдавленный стон. Когда губы Попова пропадают с разгоряченной кожи, Антон резко распахивает глаза, уже успев предположить, что допился и словил галлюцинации. Но Арсений сидит прямо перед ним, улыбаясь и облизывая губы, словно довольный кот, объевшийся сметаны. У Шастуна стойкое ощущение, будто он только что прокатился на американских горках – пару минут назад готов был выть от боли, а сейчас, кажется… счастлив? Парень чуть прищуривается, снова фокусирует взгляд на Арсе и несмело протягивает руку. Тот без колебаний сжимает окольцованные пальцы, чуть подаваясь вперёд. — Тош, мне, конечно, очень понравилось, — медленно начал Попов, смотря прямо в изумрудные глаза напротив. Сердце Антона пропустило удар – страшно было услышать что-то вроде того, что несколько месяцев назад было написано в сообщении. — Но без алкогольного шлейфа было бы куда лучше. Он тихо засмеялся, а Шаст выдохнул, потирая глаза ладонями. Нервотрёпщик. — Заткнись и иди сюда, — Антон снова врезается в губы Арсения, но на этот раз более требовательно. Попов улыбается в поцелуй. Теперь ему легко. Шастун улыбается в ответ. Ему тоже легко. Наконец-то.