Отныне и всегда

      Солнечным светом уже давно залита комната. Давно уже пора собираться.       Но она не торопится, любуясь прилегающей территорией: дорожки из белого камня выделяются в нежной зелени и редчайших сортах цветов. А сладкий аромат наполняет комнату. Это всё, конечно, замечательно, но…       Но она не может поверить. До сих пор не может поверить. Вот прям до конца. А влажные ладони — невольные свидетели этого неверия.       Девушка не верила, даже когда они занимались приготовлениями. Когда с подругами выбирала платье. Когда они составляли список гостей. Или же выбирали начинку для главного угощения церемонии.       Ей не верится, что все взаправду. Все это время кажется, что это происходит не с ней. Это словно сказка, где вдруг ей посчастливилось стать главной героиней. И даже не сравнить с тем моментом, когда девушка узнала, что есть другой мир. Волшебный. И она принадлежит ему.       Совсем скоро к ней ворвётся непосредственным рыжим вихрем Джинни, а следом зайдёт и уверенная в себе и своей красоте Пэнси. Кто бы мог подумать, что они с ней сдружатся? Это было неестественно, но так правильно. Более того, важно.              И настанет трогательный момент. Момент платья. Подруги с трепетом возьмутся за него, боясь что-то испортить, а девушка, волнуясь и слегка дрожа, чувствуя не совсем приятный комок тяжести, попытается его сглотнуть, переступая в объятия блестящей и белой воздушной ткани. Девчонки, споря и смеясь, начнут помогать ей собираться, укладывая волосы и нанося макияж. А она будет тушеваться, слыша их шпильки и подколки, и просить их прекратить. Пэнси настоятельно порекомендует ей надеть чулки, а Джинни скажет о подвязке. И если она согласится с Пэнси, то над словами Джинни будет раздумывать слишком долго.              И вот почти готово. Однако волнение будет сказываться все сильнее и в какой-то момент ей захочется пойти на попятную. Растерянность и смятение отразится на лице, но подруги успокоят, говоря о том, что они долго к этому шли, преодолевая все трудности на своём пути. Что это не в её характере. Что она гриффиндорка, а смелые его дочери не способны на сиюминутную слабость.              А Пэнси вдобавок ругнётся, дабы невеста не расчёсывала свои руки ногтями, и предложит по бокалу шампанского, с которым их и застанет леди Малфой. Подруги пугливой стайкой покинут комнату (Джинни обязательно посмотрит на неё именно тем взглядом, который намекнёт о том, что они будут поблизости), и сердце девушки ухнет вниз. Она и понятия не будет иметь, зачем миссис Малфой сейчас пришла.              А Нарцисса скажет ей важные слова о том, как она счастлива, а ещё вспомнит свой день. Передаст свою мудрость и просьбу не разбивать, не ранить его сердце, хотя хитро и тонко — в духе змеев, что уж тут говорить? — намекнёт на то, что в случае чего её собеседнице несдобровать. Но это предупреждение, хоть и очень серьёзное, сказано с улыбкой на губах и очень быстро сменится другой темой.              Нарцисса достанет коробочку, где угадывается украшение, и застегнёт на девичьей руке браслет с мелкими перламутровыми жемчужинами. Что блестят тусклым светом в солнечном свете, показывая свою нежность и элегантность.              И у неё не находится слов, кроме благодарностей, а миссис Малфой говорит, что ей когда тоже дарила этот браслет мать Люциуса.       Девушка смахнёт слёзы, обнимая эту женщину.       Дверь резко распахнётся, впуская подруг, которые растрогаются таким проявлением чувств, и все же напомнят, что ещё чуть-чуть — и нужно будет выходить.             А её живот словно заполнится тугим комком нервов…

***

      Он практически всю ночь не спит, не веря событию, что должно произойти. Этого просто не может быть. Это сродни тому, когда сбывается самая важная мечта. Но ему до сих пор кажется, что это сон. Что стоит себя ущипнуть, и он снова окажется один, а его поздравят с тем, что очнулся.       Лучи солнца заливают ярким золотым цветом окрестности и ползут по стене. Солнечные блики, играясь и преломляясь, проникают в комнату, намекая на новый день, а он вскакивает с постели, не в силах больше ждать. Нужно чем-то себя занять, иначе не доживёт до нужного времени.       Его волнение не даёт спокойно подготовиться, а завтрак, который доставлен эльфом в комнату, не лезет в горло.       Совсем скоро к нему зайдёт отец. Да, тот таки не смирился с выбором, но парню абсолютно наплевать.       Однако он будет надеяться, что отцу хватит житейской мудрости, чтобы не поднимать эту тему. Особенно сейчас. И Люциус не обманет в его ожиданиях. Они поговорят в любом случае. Как отец с сыном или как сын с отцом. Но это не так уж и важно. Даже выпьют. И отец спросит, уверен ли он в ней, в её чувствах. В своих чувствах. Однако сын не будет распаляться и просто кивнёт. В это время в глазах Люциуса можно будет прочитать понимание. Тогда старший Малфой расскажет, как такой же день, но только их с Нарциссой, изменил его жизнь и запомнился важностью момента.       Внезапно дверь распахнётся, пропуская парней, а Люциус оставит его в компании друзей. Комната наполнится смелыми шутками и подколами, а под синхронный смех, что разожжёт настроение, он начнёт собираться.       Дёргано попытается закрепить запонки и нервно повязать галстук. Поттер заметит его взволнованность за этими рваными движениями и заведёт цветастую правильную речь — в духе правильного гриффиндорца, как иначе-то? — а Блейз подведёт черту, говоря о том, что эта речь звучит как тост и им срочно нужно выпить. Нотт сострит о превращении Забини в алкаша в отсутствии Джинни, а тот в свою очередь скажет, что Луна слишком распоясала Тео и ему надо держать язык за зубами.       Когда они отвлекутся снова на объект всеобщего внимания, то он, уже полностью готовый, будет ждать их с початой бутылкой огневиски в руках. Классический костюм будет сидеть как влитой (а как иначе для тех, кто сможет себе позволить?), зажим для галстука будет играть на свету, привлекая к себе внимание, так что Нотт непременно пошло пошутит.             Чуть позже появится эльф, который предупредит о том, что время подходит к назначенному.       Совсем скоро так и произойдёт… Определённо.

***

      Отгремела официальная церемония, клятвы произнесены, скрепив магический брак новой ячейки, а репортёры всего магического мира уже выпровожены за пределы поместья с кучей колдографий и ответами на их вопросы.       Остались только самые-самые, но даже сейчас и они не в фокусе внимания новоявленной четы. Тем более что самостоятельно нашли себе развлечения.       Пэнси и Гарри танцевали, и по их движениям было видно, что атмосфера празднества не прошла мимо, окутав эту парочку своей дивной химией, а Тео и Луна ворковали, не замечая никого вокруг. Блейз же, потеряв голову от сумасбродных идей Джинни, все же согласился сделать пару её колдографий в саду. Перемещаясь в поисках подходящих мест, они наткнулись на Драко и Гермиону, что стояли, обнимая друг друга. Недолго думая, Забини щёлкнул аппаратом, и Гермиона, услышав непонятный звук, повернулась в их сторону, в отличие от Драко, по которому было видно, что ему плевать на всё. На всё, кроме своей невесты. Гермиона что-то тихо шепнула Драко, и они вмиг исчезли, а Джинни и Блейз тихонько захихикали.

***

      Снова звук разбитого стекла. Когда же это закончится? А потом — тишина. И он откликнулся на этот звук, благо находился в смежной комнате — в рабочем кабинете.       Открыв дверь в их спальню, увидел осколки, а следом появилась и она. До сих пор у него перехватывало дыхание при виде своей жены, что подошла ближе, спрашивая о том, что же случилось. Детские ручки протянули колдографию.       И воспоминания нагрянули неожиданно, погружая его в нежную тоску и негу.       Вот она только появилась на дорожке, ведущей к нему. Вся такая нежная и естественная, в белом платье, которое сверкало на солнце и делало похожей её на бриллиант. Его бриллиант. Кружево ткани обнимало плавные изгибы девичьих плеч и открывало вид на оголённую спину.       А вот уже прижалась к нему, положив руку на грудь, тонкий и изящный пальчик которой был украшен кольцом — одним из немых, но слишком явственных свидетелей их клятв, произнесённых ранее.       Он вновь посмотрел на неё и увидел отсутствующий взгляд. Она тоже вспоминала: это было видно по тому, каким был её взгляд. Похоже, подсознание подкидывало волшебные моменты их свадьбы не только ему.       Что же она вспоминала?       Вероятно, то, как сказала, что он потрясно выглядел?       Или о том, как попросила перенести их из сада в его комнату.       Или снова проживала момент их обмена кольцами? Кто знает?       Она посмотрела на него и улыбнулась, а её глаза засветились нежностью.       Как же хорошо, что у них появилось своё фото, такое личное, такое сокровенное… их сокровище.       Такое же сокровище, как и их семья.