Неправильный маг

— Чонгук, это твоя природа, твое предназначение! — кричит ему вслед мама, пытаясь остановить сына с помощью обездвиживающего заклинания. Но Чонгук, как ни в чем не бывало, продолжает двигаться, уже переходя на бег, лишь бы только больше не оставаться в этом месте. Чон слишком силен для такого простого заклинания. Он бежит минут десять без остановки, прежде чем не выбегает из родной деревни к реке, спускаясь к воде вниз по берегу. Чонгук опускается на корточки, замечая на песке небольшую рыбку, кажется, уже мертвую. Он берет маленькое тельце в ладони и подносит ко рту, шепча короткое заклинание, пока не чувствует, как рыбка снова начинает двигаться, пытаясь вырваться. Чонгук наклоняется к прохладной воде, опуская руки в воду и раскрыв ладони, улыбаясь, когда, рыбка снова начинает плыть. Он садится прямо на песок, обнимая свои колени и кладя на них подбородок. Вот такой вот он неправильный маг, как его всегда называл практически каждый житель Мунчона. Вместо того, чтобы заботиться только о себе и о своих собратьях, Чонгук всегда был слишком мягкосердечным и добрым. Несмотря на все учения родителей, он никогда не мог пройти мимо раненого животного или эльфов, которых он встречал всего-то один раз в жизни. И если на животных они ещё могли закрывать глаза, то на его рвение помогать всем вокруг, в том числе — и эльфам, с которыми они враждовали, родители закрывать глаза не могли. Они с детства твердили ему, что эльфы всего лишь жалкие ненужные существа, в то время как темные маги — главенствующая верхушка эволюции. Но у Чонгука на этот счёт существовало иное мнение: как тот, кто помогал лесу, животным и растениям, мог считаться ненужным и жалким? Да это маги по сравнению с ними могли считаться ничтожными, ведь именно они вырубали лес ради древесины, чтобы расширять свою деревню, в то время как добродушные эльфы заботились о каждой веточке; маги несколько раз в месяц выбирались на охоту, принося в деревню израненные тела убитых ими животных, эльфы же — питались одними только растениями. Чонгуку иногда казалось, что где-то во вселенной произошел сбой, и он сам должен был родиться эльфом, иначе как ещё объяснить его врождённую доброту ко всему живому? Чонгук оборачивается, когда слышит позади себя шаги, и натыкается взглядом на разъяренного отца. Черт, это уже не к добру. Ёнджу был магом намного слабее него самого, но это вовсе не означало, что в гневе он был нестрашен. Чонгук поднимается на ноги, когда отец совсем близко подходит к нему, и непроизвольно делает шаг назад. Наверняка мама опять пожаловалась, что он отказался выполнять очередное ее заклинание, да ещё и убежал. — Как ты меня нашел? — О, это было несложно, — язвительно улыбается отец, складывая руки под грудью, — заклинание поиска сработало на ура. Что ещё за выходки ты устроил у матери? Неужели снова захотелось провести незабываемые выходные в подвале, очищая стебли для зелья? Чонгук поморщился, вспоминая, как пару месяцев назад мама хотела взять его с собой в Магический лес, чтобы попрактиковать магию на деревьях и эльфах, но он категорически отказался. Тогда отец запер его в подвале, и он два дня то и дело очищал стебли аихризона, жутко воняющие тухлятиной. Но когда половина темных магов вернулась из Магического леса обратно в Мунчон, привозя с собой тележки со срубленными стволами и растениями, попутно хвастаясь, как они «уделали» этих никчёмных эльфов, Чонгук понимал: лучше он всю жизнь будет чистить стебли этого вонючего цветка, чем однажды навредит хоть какому-нибудь эльфу. — Отец, я не хочу враждовать с эльфами, они ведь ничего мне не сделали! И заучивать эти глупые заклинания, чтобы вы потом могли вырубать их лес, я тоже не собираюсь! — Как ты не поймёшь, что рождён темным магом, причем самым сильным в Мунчоне! Чонгук, ты уже враг для эльфов только потому, кем являешься. Или ты думал, если припрешься в их лес, то они встретят тебя с распростёртыми объятиями, ведь они все такие добренькие?! Нет, Гуки, это не так. Эльфы такие же жестокие и злые, просто ты этого пока не замечал, ведь ни разу не ходил в Магический лес, — отец тяжело вздыхает, — я не хочу больше слушать твой бред. Быстро пошли обратно. Ёнджу протягивает к нему руку, чтобы повести его обратно, словно маленького, но Чонгук быстро вскидывает ладонь, сковывая отца обездвиживающим заклинанием. Оно удержит его всего лишь на несколько минут, а потому Чонгук снова начинает бежать, куда глаза глядят, даже не желая слышать, что кричит отец ему вслед.

***

Чонгук не знает, сколько времени прошло, ведь уже достаточно потемнело, пока он безостановочно шел вперед. Он идёт, понуро опустив голову вниз, и пинает изредка попадающиеся на земле камушки, а иногда и веточки. Глаза уже болят от слез, а потому он идёт, весь такой разбитый и жалкий, пока не слышит низкий голос впереди себя. — Стоять, — Чонгук испуганно замирает на месте, вскидывая голову вверх и замечая перед собой красивого эльфа с голубыми волосами, держащего в руках арбалет, направленный на него самого. Чонгук испуганно вскидывает руки, тут же озираясь по сторонам и замечая повсюду деревья. Черт, он даже не заметил, как вошёл на чужую территорию, — ты один? Чонгук слабо кивает, даже не предпринимая никаких действий. Эльф удивлённо вскидывает бровь: то ли не поверил, то ли посчитал его дураком. Иначе какой ещё маг припрется в Магический лес, кишащий эльфами, в одиночку?! — Прости, я правда не заметил, как вошёл сюда, и уж тем более ничего не хотел здесь делать, — шепчет Чонгук, бегая глазами по лицу прекрасного незнакомца. — Странно. Ты странный. Почему я не видел тебя раньше? Как тебя вообще зовут? — спрашивает Тэхен, подходя к нему чуть ближе, но все ещё не опуская оружие. Он заинтересованно рассматривает мага, уже который раз шарахаясь от мысли, что тот весьма привлекателен. — Чонгук. И я здесь впервые, — Чонгук удивлённо вскидывает брови, когда замечает торчащие из волос кончики острых ушей. Ранее, когда ему доводилось видеть парочку эльфов, те были в головных уборах, да и к тому же раненые: Чонгуку, оказывающему им помощь, некогда было разглядывать столь нечто удивительное, как их уши, — вау... — заворожённо шепчет Чонгук, вызывая у Тэхена недоумение на лице, — можно потрогать? Чонгук, словно не контролируя себя, протягивает руку, но Тэхен тут же шарахается назад и предупреждающе ставит палец на курок. — Чего ты хочешь? Снова нужны наши деревья или травы? — чуть на повышенных тонах спрашивет Тэхен, но растерянно хлопает ресницами, когда сильный маг, чью мощь он почувствовал за версту, начинает тихо всхлипывать. — Я в жизни не хотел причинять вред вам или вашему лесу, — шмыгает носом Чонгук и мотает головой, старательно вытирая слезы со щек, но те и не думают останавливаться, — пожалуйста, извини. Я так долго бежал, что вовсе не заметил, как оказался в вашем лесу. Пожалуйста, отпусти меня. Тэхен опускает арбалет, подходя ближе к Чонгуку. Тот отступает на шаг назад, но Тэхен, совершенно неожиданно, протягивает ему руку. Не сказать, что после этих слов он начал ему доверять или что-то подобное, но если бы маг хотел, уже давно смог ему навредить: Тэхен чувствует его невероятную силу. Но ещё от мага исходит подозрительно светлая аура, которая так притягивает Тэхена. Все маги, которых он встречал ранее, излучали практически черную ауру, в то время как у Чонгука она светло-желтая. Чон с сомнением смотрит на протянутую ему ладонь, всё-таки неуверенно протягивая свою руку в ответ. Тэхен вешает арбалет за спину и слабо улыбается, свободной рукой вытирая щеки мага от слез. — Пожалуйста, не заставляй меня пожалеть о том, что я тебе доверился, — так умоляюще произносит Тэхен, что у Чонгука сердце сжимается. — Я обещаю, что не наврежу тебе.

***

Мама с сомнением смотрит на гостя, которого Тэхен только что привел в дом: маг стоит, обеспокоенно кусая губу и переминаясь с ноги на ногу, что абсолютно не вяжется с мощью его силы. Она удивлённо приподнимает бровь, ожидая, пока сын ей все объяснит, а потому не спешит бить тревогу. — Он заблудился. — Та-а-ак... — И он мог сто раз убить меня по дороге, но он этого не сделал. — Что меня весьма радует, — парирует мама, задумчиво разглядывая их скреплённые пальцы в замок. — Он не хочет больше жить в Мунчоне и быть темным магом. — Что? — вскидывает брови мама, переводя взгляд на незнакомца. Она однозначно видела его где-то ранее, но из-за того, что маг не поднимает лица, так старательно разглядывая их пол, никак не может понять, где же именно, — что значит не хочет? — Мама, он добрый и сочувствующий. Он никогда не поддерживал занятия темных магов, и даже эльфам помогал! — с рвением отстаивал нового знакомого Тэхен, чувствуя за него гордость. Чонгук хороший, и теперь Тэхен в этом абсолютно уверен. Не только из-за его рассказа о своей былой жизни в Мунчоне и нежелании к ней возвращаться, а ещё и потому, что он чувствовал ауру Чонгука — что-то вроде врождённого дара. А ещё Чонгук ему понравился. Но об этом маме ни слова. Женщина подходит ближе к парню, аккуратно приподнимая его лицо за подбородок, явно узнавая эти черты. Когда-то давно, ещё два года назад, они с мужем ходили на луг, где им довелось встретиться с темной семьёй. Завязалась очередная перепалка за территории, и когда колдунья атаковала ее острым мечом, тут же растворяясь в воздухе, пока их мужья сражались где-то в нескольких метрах, именно этот паренек был тем, кто исцелил ей рану. А после ещё и помог им обоим добраться до Магического леса, спешно кланяясь и возвращаясь обратно. — Ох, вот так встреча! — Мама? Чонгук? — Тэхен переводит взгляд с одного лица на второе, пока его не осеняет мысль: его мама и есть та самая эльфийка из рассказа Чонгука, которую он спас от смерти. Тэхен видит, как подобрели глаза матери, а потому решает схватиться за этот шанс, чтобы оставить Чонгука себе. Кхм. То есть, у себя. — Ты же позволишь ему пожить у нас? — По крайней мере я обязана напоить его чаем с медом за свое спасение, а потом мы уже подумаем, что делать, — мама тут же удаляется заваривать чай, пока Тэхен тащит Чонгука к столу, усаживая настолько близко к себе, что они соприкасаются ногами и плечами. Чонгук внутренне сгорает от такого тесного контакта, но виду старается не подавать: его тут, можно сказать, приютили, а он думает о том, как жарко ему от прикосновений Тэхена. — Я не разрешил тебе трогать мои уши не только потому, что мы впервые встретились и ты представлял для меня опасность, — тихо начинает Тэхен, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони мага, ведь их ладони все ещё крепко скреплены в замок, — уши эльфов очень чувствительные, они считаются чем-то вроде, м-м... — Тэхен задумывается, подбирая слово, пока Чонгук, как заворожённый, следит за каждой его эмоцией, — чем-то вроде эрогенной зоны, наверное? — Оу... я не знал — тут же краснеет Чонгук, чувствуя смущение. — Да ладно, ничего. Как-нибудь в другой раз потрогаешь, — игриво улыбается Тэхен, совсем уже не стесняясь своего гостя. Сейчас он на своей территории, чувствует себя в безопасности, проникся сочувствием и даже симпатией. И судя по тому, с каким восторгом смотрит на него Чонгук, ему он тоже понравился. — С нетерпением буду ждать, — не уступает Чонгук, тут же отсаживаясь от Тэхена немного в сторону, стоит только его маме появиться в комнате с подносом, вот только руки они так и не расцепляют.

***

Тэхен внутренне ликует от счастья, когда затаскивает Чонгука в свою комнату: мама и отец, вернувшийся с обхода территорий, разрешили остаться магу у них. Естественно, с условием, что спать тот будет на полу, но кто бы их слушал. Тэхен всегда был до безумия тактильным, — ещё одна эльфийская особенность, — а потому он уж точно не собирается отпускать Чонгука этой ночью дальше, чем на пару сантиметров. Он выдает гостю свежий комплект хлопковой ночнушки и переодевается сам, тут же утягивая Чонгука за собой на мягкую кровать. — Мы будем... Спать вместе? — удивляется Чонгук, пытаясь слезть с эльфа и лечь рядом, но тот не даёт ему этого сделать. — Ты видишь здесь ещё одну кровать? — хихикает Тэ, пока Чонгук протягивает руку, поправляя его голубые волосы, раскидавшиеся по подушке, — только учти, я безумно люблю обниматься во сне. — Не боишься, что я ночью тебя околдую? — уже более уверенно ведёт себя Чонгук, чувствуя нежные эльфийские пальцы на своем загривке, от чего по коже бегут мурашки. — А что, если я уже околдован? Иначе почему я так сильно хочу тебя поцеловать? — Оу.. значит мои чары сработали на ура, — дёргает уголоком маг, тут же накрывая губы эльфа своими. Поцелуй выходит немного сбивчивым и неуклюжим, но оттого не менее сладким. Тэхен блуждает ладонями по крепкому телу мага, урча в его губы от удовольствия: все эльфы отличаются хрупким телосложеним, они нежны и мягки. От Чонгука же исходит такая всепоглощающая мощь, что Тэхен мысленно растекается лужицей у ног этого красивого мага. Он однозначно околдован, и вовсе не против пасть под действием этих чар. Чонгук скользит ладонью по узкой талии, поднимаясь выше к рёбрам, к шее, а после к самому заветному — к волшебным эльфийским ушкам. Он очень аккуратно скользит пальцами по мочке, по хрящику добираясь до вытянутого кончика уха. Тэхен мурчит ему в губы: еще никто не трогал его уши, ещё никто не целовал его так нежно, ещё никто не смотрел на него с таким восхищением и желанием. Но все мысли абсолютно покидают голову эльфа, когда Чонгук отрывается от его губ и сползает немного в сторону, размашисто проводя по его уху языком. У Тэхена непроизвольно слетает стон с губ, и он чуть с нажимом проводит ногтями по шее мага, оставляя там еле заметные красные полосы. Чонгук томно выдыхает и отстраняется, заглядывая ему в глаза и улыбаясь. — Ты такой прекрасный... Все эльфы такие красивые, или мне достался самый лучший из них? Тэхен подвигается чуть в сторону, дожидаясь, пока Чонгук ляжет рядом: Тэ укладывается головой на его крепкую грудь, сразу же забрасывая на него все свои конечности и снова издает непонятный звук, когда Чонгук уверенно скользит рукой по его талии и обнимает, прижимая к себе ещё крепче. — Завтра и узнаешь, когда мы выйдем из дома. Ты же пойдешь со мной на свидание? — эльф приподнимает лицо, заглядывая Чонгуку в глаза. В его темных омутах четко виднеются искры, — точно такие же можно заметить и в зелёных глазах Тэхена. — Вообще-то, это я хотел предложить, — щелкает его по носу Чонгук, тут же разморенно прикрывая глаза, — доброй ночи, мой прекрасный эльф. — Сладких снов, мой самый светлый маг, — Тэхен тоже устало прикрывает глаза, уже через минуту оказываясь в царстве Морфея.