Вкусовая палитра. Благородная Арабика

      — Каору, я дома.       Кашемировое пальто кофейного цвета сползает с моих уставших плеч, падает на вешалку и убирается в шкаф с зеркалами вместо дверей. Высокий ворот черного шерстяного свитера, подаренного любимой на первую годовщину наших отношений, уже не выполняет свою функцию и не удерживает тепло, теперь он заставляет преть, неприятно кусает кожу и душит. Замшевые туфли занимают свое место на сушке, а я прохожу глубже в квартиру. В воздухе витает аромат блинов, и голодный желудок предательски урчит, упрекая меня за пропущенный обед.       Девушка, стоящая в моей кухне, готовит ужин, чуть хмуря густые бровки. На ней лишь моя рубашка и нелепые пушистые розовые носки — дома у нас довольно тепло, но она носит их для уюта, — и эта милая картина лишь сильнее распаляет аппетит. Ее русые волосы собраны в ленивый пучок и заколоты черной объемной резинкой.       Я прохожу в комнату и останавливаюсь, опираясь на дверной косяк, складывая руки на груди. Улыбка сама вырисовывается на моем лице.       Девушка тихо напевает и двигается под незнакомый мне ритм — у нее в ушах наушники, именно поэтому она не услышала моего прихода. На вилке заканчивается масло, и она подплывает к холодильнику, доставая не тронутую пачку. Серо-голубые глаза отрываются от разглядывания срока годности и, наконец-то, находят меня.       — Леви!       Ее яркую улыбку хочется защитить, сохранить только для себя и не то что не давать, даже не показывать никому.       Она откладывает масло в сторону, ненадолго выключает плиту, и, на ходу снимая наушники и убирая их в карман рубашки, скользит в мои объятия, прекрасно зная, как я это люблю. Я обнимаю ее за талию и зарываюсь носом в волосы. Свежий аромат фруктов наполняет меня и, кажется, выталкивает усталость. Она также крепко обнимает, а затем поднимает голову, заставляя утонуть в ее глазах и расстаять от изгиба губ. Каору ненамного ниже меня — жалкие 10 сантиметров, но она все же привстает на носочки и целует меня в щеку. Нахально улыбается. Я явно недоволен.       — С возвращением, дорогой.       Она оглаживает мою щеку рукой, я что-то говорил о недовольстве? Забудьте. Что-то похожее на тихое мурчание вырвалось из моего рта, заставляя девушку расхохотаться и несильно оттянуть мои щеки.       — Котёночек? Мой любимый-любимый котёночек?       — Маленькая вредина.       — Я всего на чуть-чуть ниже тебя, подлец!       Удар в живот выходит довольно болезненным, заставляет чуть согнуться, но Минуки, словно этого и ждала, целует в лоб и возвращается к готовке. Тихо пищит включенная плита.       — Иди мой руки и переодевайся. — она указывает на меня металлической лопаткой. — И собери вещи, которые нужно постирать. — отворачивается, показывая, что разговор окончен.       Последний раз оглядываю аппетитные бедра, едва ли скрытые рубашкой на пару размеров больше, и, выдыхая, иду в комнату, делая вид, что не замечаю улыбки и следящих голубых глаз.       Стягиваю свитер и брюки, преодолевая желание кинуть их в кучу, и складываю одежду в общий шкаф, но с разделением. Черная футболка и шорты чуть выше колен занимают свое место на моем теле. Захватив женские штаны возвращаюсь на кухню и кидаю их Каори.       — Надень что-нибудь вниз. Ходишь, как не знаю кто.       Девушка скучающе смотрит на упавшие на пол штаны, а затем хмыкает, вытирая руки о полотенце и поднимая рубашку, оголяя бедра и черные стринги.       — Думаешь? — она отпускает хлопковую ткань и, не обращая внимания на зависшего меня, возвращается к готовке. — А мне жарко. Так что будь добр, возьми мои штаны и отнеси их на место. — спустя минуту Минуки оглядывается, щелкает языком и надевает эти несчастные штаны. — Отомри уже, извращенец, — хмыкает она, но намеренно расстёгивает рубашку и завязывает ее на манер топа.       — Помочь с чем-нибудь? — спрашиваю, сглотнув слюну.       — Нет, просто посиди, ты устал после работы, — все колкости моментально испаряются, оставляя место заботе и любви.       Как цирковая псина послушно сажусь на стул, продолжая наблюдать за фигурой.       Каору ставит тарелку с блинами на стол и ещё одну для меня. В небольшом блюдце один соус.       — Сметана?       — Ну ты всегда блины с ней кушаешь… — девушка неловко краснеет. — Я сгущёнку и не покупала… Есть варенье, будешь?       — Нет, спасибо, — усмехаюсь я, отламывая немного от блина и макая в сметану. Факт того, что она запомнила, приятно греет душу.       — Ну как? Вкусно? — нетерпеливо спрашивает она, ковыряя заусеницу.       Беру ее руку в свою, а затем предлагаю ей небольшой кусочек.       — Ну, Леви, я же на диете… — хнычет она, убирая мою руку от лица. — Кушай сам, я потом как-нибудь.       — Тебе не нужна диета, сколько раз уже говорил? У тебя красивая фигура и формы. — кладу отверженный блин в рот.       — Я это и без тебя знаю, — фыркает она, но глаза довольно и гордо сияют. — Просто хочу сбросить немного. Как блины?       Несколько секунд просто смотрю на неё, а затем вздыхаю:       — Очень вкусные, спасибо.       Некоторое время сидим в тишине, но я бы не назвал ее тяжёлой, скорее уютная и усталая.       Складываю тарелки башенкой, и тихий звон привлекает внимание девушки, смотрящей что-то в телефоне. Она опускает взгляд на пустые тарелки и выглядит удивленной. Лёгкий румянец проступает на моих щеках, но она лишь смеётся и забирает посуду.       Дожидаюсь, пока она не включит воду и не испачкает руки в пене, и подхожу сзади, укладывая ладони на талию, а подбородок на плечо. Она не возражает, лишь немного улыбается.       — Леви, я фильм на Netflix нашла, — открываю глаза. Девушка вытирает руки полотенцем, а чистые тарелки уже стоят на сушке. — Отзывы вроде ничего, посмотрим?       Я потираю переносицу, чуть хмурясь, и следую за Каору на диван. Она устраивается между моих ног и прислоняется спиной к моей груди, вызывая волну мурашек и удовольствия.       — О чем фильм?       — В мире зомби апокалипсис, и практически все погибли или превратились в зомби, но один учёный в компании собаки пытается разработать вакцину, — отвечает Минуки. В её руках пульт, и через пару секунд на экране появляется знаменитая заставка.       Уже на десятой минуте фильма чувствую, как медленно выпадаю из реальности. И, нет, фильм действительно интересный, но глаза уже устали от компьютера и листов с чертежами, что против моей воли начали слипаться. Уже сквозь сон слышу, как убавляется звук, и чувствую мягкий поцелуй на своей щеке.       На экране уже идут титры, когда я просыпаюсь и обнаруживаю себя, укрытого теплым пледом, лежащим на диване с подушкой под головой. Приподнимаюсь на локтях и оглядываю комнату. Каору рядом нет, и, судя по ещё тёплому месту рядом, ушла она не так давно.       — Каору?       Зеваю, окончательно встаю, оставляя диван остывать в одиночестве, и отправляюсь на поиски.       Из-под двери туалета проглядывает полоска света, оттуда же доносятся странные звуки. Подхожу ближе и тихо стучу.       — Каору? Все хорошо?       Все звуки моментально стихают, но в ответ — тишина.       — Малышка, я вхожу.       — Стой, нет! — девушка сидит на полу рядом с туалетом, глаза на мокром месте. — Меня тошнит. Все в порядке, Леви, тебе не нужно этого видеть.       — Что ты, блять, такое говоришь? — быстро подходу ближе и сажусь рядом, стирая с щечек слезы. — Отравилась? Кушала что-нибудь необычное?       Девушка смотрит на меня блестящими от слез глазами, а затем начинает рыдать навзрыд, утыкаясь мне в грудь. Я замираю непонимающе смотря перед собой, а затем обнимаю, успокаивающе гладя по спине. Взгляд натыкается на пустую коробку из-под таблеток, и осознание происходящего словно обухом ударяет по голове.       — Каору, что случилось? Все же было хорошо. Я что-то сделал не так? Если у тебя какие-то проблемы, скажи мне, мы постараемся решить их. Зачем ты пыталась…       Девушка отстраняется, недоуменно смотря на ничего не понимающего и напуганного меня. Она замечает пустую коробочку, снова смотрит на меня, а затем смеётся сквозь слёзы.       — Глупый! — Каору тянется к таблеткам, но я хватаю ее за запястье. Она улыбается и осторожно забирает свою руку, показывает упаковку поближе. — Видишь? Это не снотворное и не успокоительное. Я не пыталась покончить жизнь самоубийствои.       Смотрю на буквы, но они не складываются в слова. Поднимаю глаза на девушку.       — Но что тогда?..       — Таблетки, подавляющие аппетит, — выдыхает она, а улыбка быстро гаснет. — Перед сном все-таки сорвалась и съела бутерброд и… — Каору кивнула на унитаз, стирая слезы. — Прости…       Я бегаю глазами между девушкой и таблетками, изредка смотрю на туалет и не понимаю.       — Зачем? — она не хочет говорить, избегает взгляда, лишь тихо шмыгает носом. Обнимаю ее и прижимаю к себе, начиная гладить по спине. — Малышка, скажи мне, пожалуйста, я правда не понимаю.       Мы вновь молчим пару минут, но теперь эта тишина рвет душу и заставляет лезть на стену. Я слышу рванный вздох, и затем Минуки говорит:       — В универе одна девчонка сказала, что я поправилась. А потом ещё, когда я кушала бенто, что ты мне приготовил, подошёл парень и отобрал, сказав, что с моим то весом лучше совсем не есть… — она обнимает в ответ, и мы сидим на полу ещё немного. Боюсь прервать, и вскоре она продолжает. — Я не обращала внимания, и твое бенто отобрала, но тот парень вслед крикнул, что ты, должно быть, меня стесняешься, если у нас нет совместных фоток и не встречаешь меня с универа. Я, конечно, понимаю, что ты очень занят на работе и поэтому редко гуляешь со мной, но… Так обидно стало, что прямо в универе в туалете разревелась.       Я слушаю, стараясь не отвлекаться от поглаживания, но ее слова бьют не хуже хлыста. Внутри сплетается узел из ярости и желания заткнуть тех ублюдков раз и навсегда, а потом сердце падает в пятки.       — Каору, нет. Нет, нет, нет и ещё раз нет, — я смотрю ей в глаза, а она внимательно слушает, шмыгая носом. — Я никогда не стеснялся тебя. Я люблю каждую твою клеточку, родная. Что за глупые мысли в твоей голове? Разве я хоть когда-нибудь говорил, что ты мне не нравишься?       Девушка улыбается и осторожно закрывает мне рот своими руками, прерывая мою речь.       — Спасибо, — тихо говорит она. — Пойдем спать? Я устала, и ты тоже.       Хмыкаю и с лёгкостью поднимаю ее на руки. Она весело смеётся, но просит ее поставить, дабы умыться и почистить зубы. Занимаю место рядом и выполняю те же процедуры, что и она.       — Когда у тебя выходной?       Мы лежим в обнимку в постели. На мне одни спальные шорты, а на ней — длинная футболка чуть ниже бедер светло-фиолетового цвета и желтенькие шортики.       — Я взял на субботу и воскресенье, чтобы смогли вместе побыть, — целую ее в лоб, а она довольно мурчит, утыкаясь мне в грудь. — Есть планы?       — Придумаем что-нибудь, — зевая, отвечает она. — Спокойной ночи, Леви.       — Добрых снов, малышка…