Ошибка в проклятии

Лефтарион завороженно старался разглядывать, рассматривать каждый момент, каждый кусочек, каждый миллиметр невероятного листка в его лапах. Меняющаяся карта, зачарованная сильной временнóй магией, никогда не показывала одно и то же. Как только дракон взял эту бумажку, она вмиг нарисовала на себе Землю, какой ее представляет Библия в самом начале. Вся суша составляет один лишь остров посередине бесконечного Всемирного океана. Далее ледяной наблюдал буквально магическое разливание территории по карте, превращающееся в материки и континенты, которые мы можем наблюдать на современных обыкновенных картах мира. Это уже было для него уже действительно шокирующе, но он не мог отвести взгляд от этого чуда. Оно столь незнакомое. Затем, наблюдая, Лефтарион шепотом подметил, что оказывается, он может приближать и отдалять какие ему угодно части для того, чтоб лучше их рассмотреть, но предпочел не делать этого для того, чтобы узнать, как изменится весь мир. Это ведь гораздо интересней, чем смотреть на то, как какой-то меленький клочок земли меняется. И пусть он не узнает, что случится в будущем с его гнездом или домом Лололошки, или лабораторией Блека, или даже тем же Арниром, из которого в прошлом он так ужасно ушел, если это можно называть именно так, а не «сбежал». Что могло бы произойти с родным домом, к примеру, Гектора, дракон узнать и не мог, так как карта показывала лишь одно единственное измерение – Оверворлд. И оно все продолжало меняться. Континенты все отдалялись друг от друга так, что в конце концов Америка подошла к Евразии справа, а Австралия оказалась в левом нижнем углу карт, по которым будут учиться будущие разумные существа. Сначала это будет лишь теория о том, как все изменится, потом будет состоять в обязательной программе третьего и четвертого классов, а еще через какие-то тысячелетия такое расположение континентов будет лишь в учебниках истории. И все эти изменения сейчас, и никак не раньше и не позже наблюдал бедный ледяной дракон, перегруженный информацией и чужой магией. А карта и время все не жалели. Пространство, реалистично изображенное на зачарованной неизвестным способом бумаге, все продолжало и продолжало искажаться и, проникая своим сильным магическим свечением в сознание ледяного вместе со временем, начинало искажать инородный сознательный объект. Конечно, Лефти слышал о временнóй магии, но ни разу не видел и не встречался со столь невероятным, перегружающим ее количеством, так что он не долго продержался. Чувствительная, но жесткая ткань мироздания все протекала в голову и душу, полную усталости и печали, уничтожая меленькие кирпичики внизу стены здравого разума от безумия и своеобразной анархии, царящих вокруг уже давно, тем самым заставляла достаточно громадную часть той стены рушиться. С каждым малюсеньким изменением на карте поток столь чужой и разрушительно влияющей на существо, не имеющее родственных связей с таким типом магии, так же играющий роль эдакой веревки, связывающей все сильней и сильней драконье сознание с источником временнóй магии. И чем крепче этот канат, тем более невозможным становиться обрезать его и утилизировать из сознания. Но что это? Вся земля начинает стремительно сбегаться в одну точку чуть правей центра карты и… сжиматься?! С чего это вдруг пространство так дико собираться?! Выглядит как круг, по краям которого присутствуют сильные неровности. Чем-то похоже на ткань, которую стянули в одну точку. Теперь в этом месте появилась что-то на подобии черной дыры, которая собирает в себя почти всю планету, раз все что немного воды оставляет. И тут происходит что-то то ли жутко ожидаемое, то ли невероятно резкое: это всепожирающее черное месиво взрывается. И теперь на месте превосходной зеленой планеты нет ничего. Вот она, прям перед тобой, Лефтарион. Довольно великая вещь. Карта всего и ничего одновременно – карта Пустоты. Но дракона это больше не волнует, и никогда не сможет начать волновать. Теперь его ничего и никогда не интересовало, не увлекает и ничего не будет. Стена разрушена, подорвана. И эта карта никогда и не была картой мира, и магии времени не существовало, не существует, не будет существовать. Это был лишь эксперимент какого-то проклятия, которое должно было перекачивать душу в пустоту, но по ошибке мага, все происходит ровно противоположным образом. В обоих случаях жертва быстро доходит до точки невозврата и впадает в необратимое безумие. Но вот только в правильном варианте проклятия пострадавший должен был мучаться лишь несколько минут, а потом он исчезает. Бумажка в данном заклятии играет лишь вспомогательную роль и отображать может совершенно разные вещи, которые зависят исключительно от подсознания жертвы. Во избежание глюков, предмет, используемый для проклятия – чаще всего бумага или зеркало – на ни за что и никогда не подпустит к себе больше одного существа, но как только жертва выбрана – пиши пропало, его и только его тут же всеми способами, играюсь на психологии и любопытной природе подобных Лефтариону сознательных существ тянет, манит в ловушку. Помимо безумия в голову, в которой буквально несколькими минутами ранее был истреблен здравый разум влилась еще и часть Пустоты. Она с безумием – просто идеальная команда для принесения в этот мир разрушительный хаос, не жалея ничего. Именно так и появился тот Варнер, которого мы знаем. Такая ошибка безумно распространена среди магов-новичков, то что ледяной дракон, о котором ведется рассказ – далеко не первая жертва. И выжить в конце концов тоже не выйдет: Пустота разъест тебя изнутри. Одно из единственных исключений за всю историю – это тиран Арнира который умудрился неизвестным никому, и даже богам. способом сродниться со временнóй магией или, как ее еще называют, магией Пустоты. Но ни одному живому существу, за исключением междумирцов, богов и мироходцев полностью она не подвластна, так что Варнер был в состоянии безумия и Пустота объединяла его тело с собой. Но искаженное сознание не хотело уходить, оно захотело власти. Власти над Пустотой, над живым и неживым, над пространством и временем, над измерениями. И по итогу Пустоте это надоело – она решила натравить одного из своих детей – мироходцев – на этого сопротивляющегося ее контролю болвана. Но Лефтарион не способен на такое. Он просто начинает приносить в окрестности такую же полную разруху и хаос, как и тот, что до близкой смерти воссел на место правителя в мозгу ледяного. И, конечно же, его попытаются спасти, но ничего не выйдет, так как спасать уже нечего – весь рассудок и здравый разум уже был истреблен Пустотой. И ведь забавно, что это ничего всеми ощущается по-разному. Тем, кто не способен с ним ужиться, кажется, что это ужасно густое, чернее всего на свете, не липнущее, но навсегда оседающее в невидимых нитях подсознания нечто. Но чем ближе существо к родству с ничем, тем уютней, жиже и приятней оно кажется. Те, кто способен выходить на просторы ничего и еще и спокойно живущие там чувствуют себя и вовсе как рыба в воде. Круговорот ласки между Пустотой и ее кровными детьми бесконечен. К примеру, такие «избранные» перемещаясь нигде чувствуют поддержку и что-то, похожее на потоки воды, которые лишь ускоряют путь в нужную сторону, а взамен дарят игры с подобными потоками, обнятия, любят, делят радость и печаль, доверяют. Но как бы приятно конец последнего абзаца не звучал, помните: империя заботится о вас вероятней всего, Вы ни разу за всю свою жизнь даже не встречались и не встретитесь хотя-б с одним таким дитем Пустоты. И, я молю Вас, не надо испытывать судьбу и Пустоту, надеясь, что Вы – избранный. Не ищите себе проклятье.