Дом с ароматом мяты

Сяо возвращается в Ваншу поздним летом. Возвращаться туда чаще, чем пару раз в месяц, стало больно: одиночество холодной комнаты, непривычная тишина давили на его плечи. А когда в начале лета тёплые ветра перестали приносить с собой запахи солнца и мяты, то уходить стало невыносимо. Письмо странника, последнее пришедшее с границ Снежной, лежит в конверте почти нетронутым. Слегка дрожащий почерк, редкие ошибки в названиях, заботливо исправленные другой рукой, две четырёхконечные звёздочки в углу. Всё это не единственная вещь Итэра в комнате Сяо, но отчего-то самая дорогая сердцу. Но сегодня Сяо не читает даже письмо. Шелест крыльев кристальных бабочек наполняет пряный воздух вечера. Звёзды медленно распускаются в низком небе. Сяо сомневается, надеется до последнего, но отрицать очевидное было так по-детски глупо. Контракт с Итэром разорван. Якша больше не чувствует связи между ними. Он всегда знал, что Итэр предстанет перед своей судьбой без страха, выполнит свой долг без сожаления. Но часть его надеялась, что Адепт однажды увидит путешественника по-настоящему счастливым. Паймон как-то поделились с ним своими мыслями, маленькой ручкой поглаживая волосы Итэра, что беспокойно спал у костра. «Это очень грустно. Паймон может разделить свою семью с ним, но не может заменить его семью» Мягко обнимая, Итэр однажды шептал, что очень рад, что у него есть Сяо и Паймон. Он говорил неправду? Сяо хмурится, чувствуя мимолётную гноящуюся боль в груди, словно всё его существо противится этой мысли. «Итэру приходится переживать сильное одиночество. Паймон думает, что вы похожи» Они одиноки. Но солнечного тепла и неугасающей улыбки Итэра хватало на двоих. Знал бы Сяо, чем всё закончится, ни за что не позволил себе быть счастливым такой ценой. Ноги вдруг отрываются от земли, когда Сяо резко поднимают, крепко обхватив поперёк груди. Он едва сдерживает свои рефлексы, полученные горьким опытом, когда узнаёт этот голос: — Попался! — Итэр, тебе ещё нельзя бегать! — доносится ещё один знакомый голос чуть дальше. — А ну поставь Сяо на место, живо! Почему он не слышал? Почему не чувствовал? Вновь твёрдо стоя на ногах, Сяо мгновенно оборачивается. Итэр не убирает своих рук, отходя на шаг. Он здесь. Настоящий, не злая иллюзия. Но его присутствие чувствуется иначе. Яркая солнечная аура поблекла, сменившись чем-то спокойным, далёким, звёздным. Вот почему связь между ними оборвана. Итэр изменился, но вернулся, как и обещал. Вернулся к Сяо. — Вы опять пялитесь. Итэр тихонько — так знакомо-щемяще в сердце — смеётся, отступая ещё на шаг. И Сяо, наконец, в свете фонарей различает повязку, прикрывающую глаз, перевязанный торс, замечает блеск заживляющей мази на костяшках. — Что произошло? — А, это? — Итэр рассматривает сбитые костяшки, будто не замечал прежде. — Пришлось побить пару стальных шлемов... — Пару десятков, — уместно вставляет Паймон, улетая с балкона. — Ну, может быть. Зато! — Итэр снова хватается за плечи Сяо, широко улыбаясь. — Сяо, я смог! Мы смогли! Мы! Мы... Якша едва успевает приблизиться, когда Итэр обнимает его, зарываясь лицом в шею. Кожу обжигает горячим, частым взволнованным дыханием. Сяо легко касается губами виска, избегая заживающий синяк. — Мы снова вместе, — шепчет Итэр, и Сяо слышит его улыбку. — Я познакомлю тебя с Люмин. Как только она проснётся, правда. Сяо судорожно вдыхает: путешественник никогда не искал замену семье — он хотел разделить свою семью с другими. Якша проводит ладонью по спине Итэра успокаивающе, касаясь аккуратно заплетённых волос. «Это часть нашей культуры» — отвечал Итэр на незаданный вопрос, когда умело плёл хмурому Сяо косички, заканчивающиеся на затылке. Движения его пальцев отточены, заботливы, преисполнены нежности и любви. «И что значит твоя?» «Я бы сказал, но ты же не поверишь» — Почему ты не с ней? — Ой, знаешь, ей бы не понравилось, что я сижу у её постели, как сторожевой пёс, — Итэр снова отстраняется. — Я почувствовал, что ты вернулся. Слегка туманный взгляд Итэра встречают глаза Сяо, но тут же предают его, опускаясь к губам. Лбы едва касаются, и кожу приятно щекочут лёгкие выдохи. — Прости, что я задержался, Сяо. Слышать своё имя из уст странника так знакомо и желанно. Сяо нежно целует переносицу, кончик носа с россыпью веснушек, стараясь не задевать повязку. — Мои губы ниже, Сяо. — А твои руки были выше мгновение назад. Итэра не смущает замечание: его тёплые ладони всё так же без стеснения оглаживают талию, слегка надавливая кончиками пальцев. — Паймон сказала, что тебе запрещены нагрузки, — такая ненужная и тщетная попытка образумить странника. Путешественник упрямо приближается к перилам, закрывая пути к бегству руками, — будто Якша сможет сбежать теперь — и легко-привычно приподнимает его, чтобы оказаться на одном уровне. — Клянусь, ещё раз, и ты... Это грубо и неуважительно к Адептам: заставлять их замолчать поцелуем. Но Сяо не будет лгать себе: так желанно. Он прикрывает глаза, расслабляясь, доверяя сильным рукам, что не позволят упасть; нежным губам, что не дадут уйти. На этих губах Сяо чувствует тоску ожидания, радость встречи и... — Я тоже тебя… — Когда ты успел? — перебивает Сяо, слегка облизнув свои губы, чтобы удостовериться. —Ты питаешься мятой? Итэр растерянно моргает, непонимающе глядя на Адепта. По смущённой улыбке, лёгкому прищуру, неосознанно заправленной за ухо пряди волос Сяо понимает: это его Итэр. Его покой и спасение. Сяо возвращается домой поздним летом.