Последний, кого одарили боги

      Люди этого мира не питают надежд выйти за пределы своих сил. Люди этого мира знают, что любое отклонения от бытия и смысла человеческого сознания — есть грех и за него будет плата. Люди этого мира бояться пробудить в себе силы. Однако таковыми были не все. Элита, в чьих руках была иная суть тела. Элита — в чьих силах были иные способности.       Будь то огонь, земля, вода или воздух — те, кто мог управлять стихией, были иными. Сверхспособности жили среди людей и ранее, вскормленные плодами мира, выросшие на полях и лугах, обретшие себя через боль и кровь. Сверхспособности просили за себя плату: и тем первое время считалось уничтожение тела. Медленное его разрушение под мощью стихий действовало на людей удручающе, но все еще терпимо. Когда же появился человек, который сломался, не выдержав шума в своей голове, тогда человечество обеспокоилось.       Но все это стало не более чем историями, страшилками, которыми пугали родители своих детей. Все это стерлось и по иным причинам — кара богов. Потому человечество боялось ощутить в себе искру создателя, боялось вновь навлечь на себя гнев.       И все же среди королей, среди обычного люда встречались иногда личности, на которых смотрели искоса, к которым шли за помощью. Они были плешью в истории мироздания, но были и спасителями. Лекари, что могли заговорами ослабить боль, были очень востребованными. Оракулы, которые видели будущее и в редких случаях могли о нем сообщить. Многие скрывались, многие выступали — так или иначе, людей таких было мало.

***

      — Алхимик? — слух зацепил новость о появлении в городе нового члена, и мужчина, чуть пройдясь вперед, развернулся, пытаясь выследить разговор.       — Да, в переулке открыл лавку, торгует всякими зельями.       — Дорого берет? — мужчины шли не торопясь, обсуждая последние выжимки из газет и события за пределами их города.       — Говорят, нет. Но зависит от целей.       Гвардеец кивнул своим мыслям и прошел вперед, обгоняя жителей города. Внутри неприятно закололо предчувствие. Уже подходя к лавке, серо-льдистые глаза заметили контура рун и поле вокруг здания. Алхимик явно обладал знаниями о прошлых эпохах.       Прозвенел колокольчик, оглашая о новом покупателе. Сапфировый взгляд прошелся по зашедшей фигуре в обмундировании, скользнул абсолютно незаинтересованно по лицу человека и нахмурился, пересекаясь с глазами, чьи зрачки напоминали ромбы. Мгновение — и синее небо вновь возвращается в скучающее положение, выражая легкую степень заинтересованности в покупателе.       — Лечебные травы? Настои? Артефакты? — тонкие губы едва ли улыбнулись, когда человек молчаливо осмотрел полки и впился взглядом в стоящий рядом алхимический стол.       — Давно не видел, извините. — голос у гвардейца мягкий, почти кошачий, отдающий чем-то знакомым. — Мало осталось умельцев. — гость понимающе кивнул и посмотрел на человека. — Сможете создать компас? — прекрасно осознавая, какие базовые предметы для этого нужны, мужчина улыбался почти открыто.       — Конечно, если у вас есть ресурсы. — светлые локоны доставали до плеч, собранные на висках в косички и уходили на затылок, открывая вид на лицо.       — Будьте уверены, мастер?       — Альбедо. — алхимик говорил тихо, не торопясь.       — Будьте уверены, мастер Альбедо, у меня есть все для работы с алхимическим столом. — он улыбнулся почти искренне, чуть наклонил голову и развернулся к стеллажам. — Но это подождет. Набор от простуды, пожалуйста.       — Хорошо.       Наблюдать, как алхимик собственноручно создает заготовки, а после напитывает их силой, вытягивая ее рунами из внешнего поля, было удивительно хорошим занятием. Нечасто, далеко не часто Кэйа мог увидеть такое искусно выполнение своей работы. Еще реже он мог наблюдать жизнь алхимиков.       — Ваше умение контролировать руны — довольно занятное. — серые глаза прищурены, с неподдельным интересом следят за движениями тонких пальцев с аккуратными удивительно бледными запястьями, выглядывающими из-под белых рукавов плаща.       — Не думал, что здесь найдется видящий. — насмешка явная, однако в голосе нет ни паники, ничего.       — Ошибаетесь. В моих силах немного иная область. — гвардеец разворачивается в сторону звонка колокольчика и замолкает, по-хитрому щуря глаза и отходя в сторону.       Запахи трав, разных сушенных животных и небольшая нотка патоки владели этим местом, кружили голову людям непривычным к подобному набору и создавали удивительно приятную атмосферу. Алхимик поднял взгляд на нового покупателя, но в нем ничего не заметил странного. Обычный человек, остро реагирующий на царившую в этом месте пыль.       В глазах гвардейца засели смешинки, он со знанием дела смотрел, как расширились зрачки у девушки, как она чуть покачнулась и с непониманием прогнала все подозрения.

***

      — Ох, господину алхимику нужна помощь? — Кэйа отражает удар, прикрывая сотканным из льда щитом готового уже умереть человека.       — Не помешала бы. — едва слышно шипит Альбедо и прикрывает рану рукой, рисуя руну исцеления.       — Держитесь позади меня, мастер Альбедо. — на мгновение в серых глазах видится черная пелена и тут же пропадает. Мужчина вступает в бой, отражая удары измененных созданий.       Искры льда, создаваемые простыми движениями, отпугивали существ. Гвардеец будто бы в танце раскрывал себя, болезненными ударами убирая противников, но отчего-то не убивая их. Клинок вгрызался в плоть, выходил из нее, переключаясь на подоспевших противников. Альбедо смотрел, как искрится лед вокруг них, как отходит Кэйа в сторону и сжимает в объятиях холода старый народ. Алхимик впитывал образ более сильного человека, запоминал его движения и спокойно расслаблялся — в этот раз ему повезло.       Мужчина подхватил его внезапно, осторожно неся куда-то в сторону от города, от леса, от этого места. Альбедо не сопротивлялся, сжимая в руках сумку с реагентами и травами, он полностью отдался во власть поддерживающих объятий. Вокруг неподвижные фигуры застывших во времени созданий.

***

      Они в отдаленном доме среди леса, куда не забраться так просто. Они в месте, поглощенном тьмой деревьев. Алхимик разглядывает знакомые виды растений, зарисовывает что-то новое, выросшее на проклятой земле, пробившееся через оскверненную оболочку мира. Перешагнувшие предел знаний, те, кто разрушает свой организм, перерабатывая собственные ресурсы. Может быть, и было бы так, если бы не до боли знакомый зрачок, отпечатанный несовершенством на собственном теле. Золотой ромб жегся, ощущая привычную атмосферу пыли и серости.       — Давно я здесь не был. — Кэйа говорит тихо, принимая это место, вновь вдыхая мертвый воздух и отдаваясь во власть оболочки мира, раскрывая себя перед человеком.

***

      Алхимик видит этого человека в библиотеке, на посте, в баре, куда заглядывает из любопытства к культуре людей в этом городе. Капитан кавалерии, как узнал он за эти дни, был загадочной личностью, но доверенным лицом командира ордена, что защищал стены Мондштата. Уходящим в одиночку на специальные миссии, он мог вернуться как через пару часов, так и через месяц, заставляя людей гадать о сложности задач. Меж тем Кэйа замечал случайные пересечения с новым знакомым и кивал ему, давая понять: алхимика приняли во внимание.       — История Каэнриа? — Альбедо с интересом вгляделся в строки текста — запрещенная, между прочим, литература на многих территориях этой страны.       — Знаком? — Кэйа отклоняется назад, ловя взгляд синих глаз.       — Немного.       Это еще одна точка соприкосновения. Закрытые, но отчего-то не уничтоженные знания находились в почти свободном доступе, и два человека случайным образом знали куда больше информации, чем было изложено в книгах. Шутка ли покровителя города, закономерные ли события в хитросплетениях дорог их жизней, не знали оба. Но эта точка отсчёта превратилась в медленно движущуюся стрелку.

***

      Еще одно событие укоренило в сознаниях двух людей связь между друг другом после эксперимента. Там, где один не помнит части своей жизни, другой ищет любые зацепки знания.       — Призыв демона? — Кэйа недоверчиво оглядывает сотканные в узоры переплетения рун на земле, в отдалении от городских стен.       — Да. — Альбедо рад, что хоть кто-то знаком с этим искусством. — Но не уверен, что сработает правильно.       Кэйа хмыкает, отходит в сторону поваленного дерева и садится на него. Алхимик сейчас горел идеей увидеть действие, истинность расчетов и собранной информации. Он желал видеть доказательства его обучения и старых легенд разрушенного народа, подвергшегося изменениям на уровне душевном и физическом.       Руны начали насыщаться сиянием, цепи замыкались. Альбедо осматривал как круг, так и местность вокруг. Глазами он встретился с синевой Кэйи и замер, наблюдая, как по телу того медленного просачивались потоки изменений. Круг не только не призвал того, на кого рассчитывал парень, он показал оболочку мира. Капитан кавалерии растворился в месте, где он сидел и появился мгновением позже в круге в совершенно ином обличие. Демоны. Они бывали по сказаниям совершенно разными: от простых они, до мертвых душ человека. И сейчас перед ним стоял в кругу потерянный представитель Каэнриа. Не то, чтобы что-то резко поменялось, но черты будто бы заострились, по лицу проходила тонкая вязь узора, скрываемая повязкой, а на лбу выступили небольшие черные прямые рога. На руках вместо ногтевых пластин красовались острые когти. Кэйа выглядел неплохо, даже специфично красиво для этих мест.       — Наверное мне стоит поделиться чем-то равноценным? — Альбедо заинтересованный результатом расстегивает верхние пуговицы рубашки и оголяет золотой знак, что сейчас горел значительно сильнее, чем раньше.       — Ха, успешный эксперимент? — Кэйа почти рассмеялся, нервно садясь на землю.       Вот и последние кусочки памяти. Он срывает ненужную уже повязку с глаза, дополняя картину, на которой полноценным узором засветились два синеватых глаза в черноте белков. Почти бронзовый загар гармонично смотрелся со всеми изменениями, но не давало покоя иное: как теперь вернуться в привычный облик?       — Я решу проблему. — алхимик был доволен. Внутренний экспериментатор ликовал, видя успех собственных трудов в немного другой области.

***

      Вот и сейчас, заходя в почти умершее под гнетом проклятия место, Кэйа не скрывается, расправляется, будто бы чуть вырастает. И Альбедо ежится от ставшего холодным тела. Этот демон оставался единственным объектом для изучения, но крайне непостоянным в собственных планах.       Внутри небольшого дома было пусто, не обжито. Кэйа придирчивым взглядом осмотрел насевший на мебель слой пыли и мысленно махнул на все это рукой. Не до того. Осматривая алхимика на предмет других ранений, он проводил руками по телу, считывая кости и внутренности. Человеческое тело, что было даровано мастерами, слишком было хрупким на фоне собственного, маленьким, удобным.       — Кэйа, — судорожный выдох донесся до сознания с опозданием, на что мужчина лишь усмехнулся, держа в крепких объятиях искусственное тело с не менее живой душой.       Не способный уйти за грань, не способный подвергнуться проклятию, не способный поменять себя — Альбедо был тем идеалом, который старались поймать многие ученые их народа, отдавшего жизни на перемещение дитя далеко вперед.       — Ты цел. — он утверждает, не спрашивает, давит холодом на обнаженные нервы, проводя когтями по коже, охлаждая ее.       — Успел вовремя. — шепчет человек, спуская белую ткань с плеч, открывая себе больше пространства для ощущений.       — Хорошо. — Кэйа выдыхает в губы, сминает их мягко, переходя на скорый, нервный темп. Внутри еще сидит ощущение неправильности от вида застывших фигур, еще отражается мгновение смерти, откинутое вспять.       Кэйа цепляется за единственного знающего, за родственную душу, открывшую ему воспоминания о прошлых годах, показавшую иную половину его жизни. Кусает и нежно зализывает случайные раны, целует их и переходит ниже, не оставляет ни единого участка того, кого мог потерять совсем недавно.       Ему кажется, это сон в горячке: не мог он провернуть такое, видел своим глазом, как топор окончательно измененного сородича прошелся по хрупкому телу человека, разрубая того, видел, как взревело создание и в тот же миг исчезло, откинутое временным потоком назад. Помощь со стороны? Собственные задатки? Скорее первое, но сейчас это было не важно. Альбедо здесь, с излеченной раной, в его руках.       Поцелуи переходят на шею, ключицы и грудь. Он действительно не пропускает ни единого места, впитывает по памяти идеальное тело человека, его не идеальность в виде ромба на шее.       Альбедо вторит демону, хватается за плечи, зарывается в темные волосы и сминает их сильно, где-то внутри осознавая — сегодня случилось что-то выходящее за пределы их попыток узнать о прошлом…

***

      Алхимик вновь стоит у нарисованных на земле рун, вновь напитывает их силой, пытаясь узнать пределы мощности призывая, зная о проходящей команде измененных. Но даже так, при сильной удаленности от города, в его кругу вновь сидит Кэйа в искривленном облике. В его руках перо и бумаги, сам он немного помятый и явно сонный.       — Если ты еще раз выдернешь меня из кабинета, Альбедо… — в его голосе сталь, с нотками уставшего веселья: хоть какое-то разнообразие за трое суток без сна. Хотя может это сон и есть?       — Ох… Эксперимент не удался. — на бледном лице ни капли раскаяния, лишь огорчение от провала и легкий интерес к появившемуся.       — Отправь меня откуда взял. — Кэйа готов был уснуть уже по-настоящему прямо здесь: на сырой земле, покрытой знаками, и с запахом листвы.       — Не могу. — в этот раз в голосе появились нотки печали и простых фактов. — И все же удивительно, как тебя постоянно притягивает в это место.       — Может дело в тебе? — Кэйа пытается вчитаться в документ, но бросает это дело, подкидывая идею для размышлений, зевая.       — Хм. — алхимик задумывается, подает руку человеку и тянет на себя, отмечая рост и крепость мышц. — Не проверить.       — Я бы попытался кого-то призвать, — Кэйа почти спит, выдает первую попавшуюся мысль.       Альбедо был готов ухватиться за нее, но вид уставшего мужчины трогает иную сторону человека, и идея моментально зарывается в ворохе обыденных событий. Сейчас он ничего не сможет сделать. Приподнимает его, помогая пройти несколько метров на нормальные лавочки, сделанные ими совсем недавно. Уж лучше находиться на них, чем на сырой земле. Альбедо откладывает однозначно важные документы и садится рядом, предоставляя колени вместо подушки. Его эксперименты подождут.

***

      В иной раз человечество могло стоять на грани гибели. В тот раз оно перешагнуло порог собственного разума и тела. Проклятие богов ознаменовало уничтожения себя, ознаменовало разрушение народа. Единственный раз, когда люди стали носителями знания, они поплатились за свои достижения.       Воля, стремления, идеи и цели — все это не более пыли в руках высших. Там, где стоило проявить стойкость и терпение, люди пошли напролом. Проклятие, заточенное в крови одного народа, осталось лишь с ними. Разрушалось сознание, разрушалось тело и крошились на части воспоминания.

***

      — Не думаю, что дело только во мне.       После продолжительного отдыха это не первое, о чем следует говорить, но Кэйа видел эту искру создателя в Альбедо. Видел, как тому не терпится попробовать вновь. И он уступил. Неудача.       — Нет. — алхимик уставился в записи и перевел взгляд на стоящего у стола человека. — Я думаю, как раз в тебе.       Пыль затерянного в тернистом лесу места дарила некое спокойствие. Кэйа отклоняется на стену, смотрит на начерченные руны, на приготовленные зелья и эликсиры, на собранного Альбедо и его записи. По всему выходило, дело действительно в нем самом, в единственном выжившем и не измененным до полного уничтожения тела. Кэйа хмурится, цепляется за наваждение растерзанного алхимика и выдыхает медленно. Что происходит с ним?

***

      На снежных простынях лежит безжизненное тело. На снежных простынях — отпечаток ангела, а рядом с ним смеющийся от игр парень. На бледном лице отголоски боли, но перед ним лишь немного обеспокоенный взгляд и синие светлые глаза. Он берет холодную руку, но ощущает ее тепло.       — Кэйа, — звучит беззвучно голос, но он слышит его, — Кэйа, очнись.       Альбедо меняется в лице сразу же, когда мужчина перед ним будто бы застывает и начинает смотреть сквозь него, сквозь мир. Он пытается охватить лицо Кэйи, но тот отшатывается, видя перед собой иное создание, а рядом с ним вместо следа на снегу безжизненное тело. Альбедо не дает видению задержаться, прыгает на человека так резко, как только может, и удерживает со всей доступной волей.       Кэйа брыкается, ногтями впивается в тело сквозь ткани одежд — сорвался, поддался изменениям. Но успокаивается под тихий голос ветра и мягкие слова не умершего друга.       Они сидят в погибающем лесу, в доме Кэйи, где мелкой пылью поглощается зелень.       — Распространяется. — шепчет он, осматривая округу.       — Боги жестоки. — заключает Альбедо, наблюдая за движениями проклятой энергии по каналам уже демона.       — Они не тронули остальных. — попытка вернуть равновесие медленно разрушающемуся рассудку.       — Не отрицает их действия по отношению к людям Каэнрии. — Альбедо смотрит серьезно на обманчиво расслабленного человека, на то, как его периодически потряхивает от видений и винит себя.

***

      Боги не оставляют носителей знания древности, не теряют в переплетениях нитей никого. Их подарок достанет всех.