Розы короля

      

Иные короли так похожи на своих шутов, что ошибиться весьма не трудно.

Цитата из сериала «Графиня де Монсоро»

      Древнейшей религией Когурё являлась Кониндо. Она основана на мифе о становлении нации, согласно поверьям, верховный небесный владыка Корён принял человеческий облик, воплотившись в Чон Чону, который станет прародителем королевской династии Чон. Другие верили, что у него родился сын, который вместе с несколькими тысячами слуг спустился с неба на гору Тхэбэксан и построил там «Обитель Бога» (божественный город Хвандо, столицу Когурё).       После того как сын Чон Чону спустился на гору Тхэбэксан под сень сандалового дерева, это место стали считать святым, а позже и само дерево. Так вокруг него из года в год разрастался королевский сад.       Необычные деревья являются неотъемлемой частью этого прекрасного места. Многие из них были посажены предыдущими королями, и их почитают как дань их правлению. Великолепный способ оставить о себе добрую память — это создать красивый виридарий, который станет радовать своим величием многие поколения. В дикой природе редкие породы бы уже давно погибли, но в королевском саду о них заботятся непрерывно. Некоторым растениям форму придают искусственно, древние же породы поддерживаются целой системой металлических опор. Сад династии Чон является одним из самых завораживающих, пленяющих своей таинственностью и роскошью мест на континенте.       Старые деревья, растущие на вершинах гор или холмов, а также священные рощи, вырубать категорически запрещено. В народе существует поверье: постигнет мучительная смерть каждого, кто смеет навредить священному древу.       Юнги стоит в саду возле королевского павильона, расположенного над водой, облокотившись о величественный ствол растения, и проводит аналогию. Тэхён словно священное дерево, а Чонгук пытается его срубить. Осознает ли Король, какие будут последствия?        Мин стоит и смотрит, смотрит и стоит, и не верит своим глазам. Он старается, очень старается вспомнить, когда это его друг, а по совместительству Король Когурё, столько внимания со своего крепкого, широкого плеча дарил омегам-наложникам. В какие игры играет Чонгук, военному министру было непонятно. Юнги прищурился и фыркнул. Смешно было наблюдать за этим героем-любовником. Чон пригласил на чайную церемонию Джин-Хо. Ласковый Король ухаживал за омегой, широко улыбался, грел холодные пальчики и бесконечно что-то шептал на ушко. Со стороны казалось, что он полностью поглощён им, но Юнги не дурак, его не проведешь. Но вмешиваться он не станет.       В последние дни Чонгук всё своё свободное время, которого было не так много, проводил с омегами. Он гулял по саду, держа хрупкую ладонь розовой розы, катался на лошадях с белой розой, изучал созвездия с жёлтой, сейчас пил чай в компании чёрной. К беременному монарху он старался заходить каждый вечер, давая возможность омеге вдыхать запах горького шоколада. Постель же Чонгука была пустой и холодной, он давно не приглашал к себе наложников. Король стал до невозможного романтичным и заботливым, спрятал когти и клыки. Он не обделял вниманием никого, кроме Ким Тэхёна. Ким прекрасно знал о всех свиданиях правителя, а если бы и не был случайным свидетелем некоторых, то ему бы непременно донесли, при этом ещё бы ткнули красивым носиком в тот факт, что только Ким Тэхён, наложник четвёртого ранга, обделен вниманием короля. Вследствие всех событий у омеги пропал аппетит, он даже заметно похудел, стал замкнут. Тэхён старался гнать от себя плохие мысли, держать голову в «холоде», но как бы он ни старался, постоянно проигрывал мерзавцу Королю. Омеге было больно, невыносимо больно. Каждая улыбка, каждое прикосновение, которые были подарены другим омегам, пронзали насквозь острым клинком и без того раненое сердце красной розы. Он старался делать вид, что его это не заботит, высоко держал подбородок, но его глаза… А глаза – зеркало души. Вот и глаза Тэхена потухли окончательно.       Ким, одетый в ханбок изумрудного цвета, направлялся к покоям короля. Сам своими стройными ножками шёл к этому мерзавцу. Зачем и с какой целью? Потому что скучал. Скучал по его голосу, ярким глазам, по тем мимолетным прикосновениям. Тэхён знал, что Чонгук был в своих покоях, поэтому, изведя себя практически до полумертвого состояния, плёлся в главную часть дворца.       — Здравствуйте, господин Ким. Чем могу помочь? — навстречу омеге вышел Шин, главный евнух короля.       — Здравствуйте, я… Я хотел бы поговорить с королём, это возможно? — голос подводил омегу.       — Его Величество просил его не беспокоить, господин.       — Передайте Его Величеству, что Ким Тэхён просит о встрече, — повышая тон, проговорил омега.       — Его Величество знает о вашем желании поговорить. Но он просил извиниться перед вами и велел вам отправляться в свои покои.       — Но! — начал возражать Тэхён, однако его бесцеремонно перебил главный королевский евнух.       — Господин Ким, имейте гордость. Мне не хочется быть грубым с вами, но неужели вам не ясно, что Король незаинтересован во встрече с вами? Гарем огромен, я его понимаю, — ухмыльнулся Шин, — Ступайте в свои покои.       Тэхён опустил голову вниз, кадык дёрнулся. Он впился ноготками в свои ладони, шумно выдохнул, развернулся и ушёл, оставив после себя только окутавший всё помещение запах боли красной розы.       Чонгук стоял, откинув голову на перегородку из бамбука, сжимая кулаки. Боль его мальчика осела на кончике языка альфы. Ему казалось, что он ненавидит себя в данный момент. Он тосковал, как преданный пёс по своему хозяину, изнывал, а приближающийся гон немного пугал. Он не уверен, что сможет сдержаться.       

***

      Тэхён шёл медленно, немного шатаясь из стороны в сторону. Омеге казалось, что раскалённый метал влили в глотку, больно было сделать даже вдох. Он жмурился до тёмных мушек перед глазами.       — Родной, где ты был? — в покоях Тэхёна встретил встревоженный взгляд Чимина.       — Чим-а , можно я просто посплю? — еле ворочая языком, прошептал Ким. Пак промолчал и слегка кивнув. Тэхён был безмерно благодарен кузену за то, что тот не лез к нему в душу. Они даже косвенно не касались событий последних дней. Тэхён сразу дал понять, что не намерен обсуждать сплетни. Чимин видел, как его родной человек угасал, закрылся в себе, практически ничего не ел. Он слышал, как ночами Тэ плачет тихо в подушку, но упорно притворялся спящим, чтобы не терзать лишний раз Кима. Чёрные тучи нависли над омегами. Казалось, что они живут в параллельной вселенной, пока остальные наложники светились от счастья, в Тэхёне погибали последние надежды.       Немного позже Киму сообщили, что сегодня ночью Король ожидает его в своих покоях, уточнив, что возражений он не потерпит. Тэхён лишь поломано улыбнулся. Очередной урок от «великодушного» правителя. Чонгуку мало? Что он ещё хочет доказать слабому омеге, который и так еле дышит? Ким не был глупым, он понимал, что альфа таким образом показывает наглядно, где находится на социальной лестнице место омеги. Он единственный был лишён его милости. А сегодня отдаст своё тело и будет окончательно выброшен. Тэ даже хмыкнул. Как банально, он ожидал большего. Омега покорно выполнит его приказ, силы просто не равны, а отсутствие сторонников во дворце не давало возможности разузнать хоть что-то о смерти отца.       — Пусть этот мерзавец возьмет своё и отстанет от меня, — Тэхён эти слова повторял как мантру.       С помощью придворных омег Ким подготовился к «ночи»: кожа пахла ароматическими маслами, одежда была подобрана специально так, чтобы скрыть худобу и подчеркнуть достоинства Тэхёна. Омега шёл в покои Короля будто на собственные похороны. Он понимал, они попрощаются после того, как альфа утолит свой голод.       Какого было удивление Кима, когда его не пропустили в покои короля.       — Вам кажется это смешным? — обратился к главному королевскому евнуху Тэхён.       — Господин Ким, король отправился на прогулку к озеру. Нам доложили, что сегодня вам отказано в «аудиенции», — снова этот оскал. Омеге казалось, что евнуху доставляло удовольствие унижать его.       — На прогулку к озеру? — прошептал Тэхён.       — Да, господин. Омега Ён давно выказывал желание там побывать, сегодня они с королём отправились туда.       — Я всё понял, спасибо, — вежливо ответил Тэхён. Он не собирался отвечать на грубость грубостью. Тем более евнух здесь ни при чем.       Взглянуть на «Озеро-Зеркало» было мечтой Кима, у него трепетали реснички от мысли там оказаться. Сегодня альфа пренебрег Тэхёном, чтобы исполнить мечту Ёна. Киму всё равно. Уже всё равно. Отвергнутый, нелюбимый, ненужный королю даже для плотских утех, бракованный омега, не должен иметь права на мечты.       Наверное, это было последней каплей. Ослабленный организм больше был не в состоянии бороться. Тэхён не обращал на это внимания, ему последнее время всегда плохо. Постоянно мутило, слабость, головные боли. Эгоистичная душа перетянула на себя одеяло и завладела полностью омегой. Она болела. Ким прислушивался только к ней, игнорируя разум и затыкая сердце. Даже гордость махнула ручкой и умчалась. Поминай как звали. Сначала омега пытался залечить душу, а потом стал болеть вместе с ней, они же одно целое.       Когда душа покидает тело, мы умираем, именно это чувствовал Тэхён, когда перед глазами встала непроглядная тьма. Душа покинула его, ноги стали ватными, и он упал бесчувственной куклой, которую под дождем оставил хозяин на холодной земле.       Вдовствующий-монарх прогуливался перед сном, когда увидел еле живого Ким Тэхёна. Когда юноша свалился, у Тэмина сердце пропустило удар.              

***

      Чонгук вернулся во дворец раздраженный. Гон наступал на пятки, а запах розовой розы, хоть и был приятен, но зверь все равно внутри рычал. Он не приемлет подделку. Не успел Король дойти до своих покоев, как наткнулся на разъярённого Юнги.       — Как далеко Вы хотите зайти, Ваше Величество?— стальным тоном произнёс друг. Чон скептически поднял одну смоляную бровь, — А-а-а, тебе еще не сообщили, — протянул Мин.       – Что не сообщили? Юнги, у меня приближается гон, не зли меня ещё больше.       — Как я смею, Ваше Величество?! — развёл в стороны руки военный министр, — Распорядиться о траурной процессии?       — О чём ты? — рыкнул король.       — О господине Тэхёне, — безразлично проговорил Юнги, — Его хоронить или предать тело огню? — уточнил министр, а сердце Чонгука остановилось. На мгновение все ощущения замерли, альфе казалось, что он ослеп, оглох и дезориентирован из-за отсутствия каких либо запахов.       — Что ты несёшь? — заревел Гук.       — Сегодня он, — договорить ему не дали. Чонгук схватил его за грудки и вздёрнул.       — Замолчи! Замолчи! — закричал истошным голосом Король. Его глаза вмиг стали мёртвыми. Кажется, вся краска с лица сошла. Его мальчик не мог умереть.       — Чонгук, отпусти, — Юнги отпихнул от себя друга, — Мне жаль, Чон, — Король его не слушал, он опустился на землю. Его мощное тело разом покинули все силы.       — Почему я не почувствовал? — из глаз альфы покатились «кровавые» слёзы, — Почему я не почувствовал своего маленького?!       Юнги смотрел на него и ужаснулся от картины. Этот сильный, гордый тигр выглядел, словно раненый котёнок.       — А что ты должен был почувствовать? — уточнил Мин. Чонгук молчал. Юнги понимал, что жёстко поступил со своим другом, но этот цирк пора было прекращать, хоть он изначально не планировал вмешиваться. Но состояние Тэхёна пугало, — Господин Ким упал в обморок, — ему снова не дали договорить. Чонгук набросился на него, из его грудной клетки вырывалось утробное рычание. Король сжал кулаки и со всей силы ударил Мина, разбив ему губы.       — Не смей играться со мной! — завопил Чонгук, — Я сверну тебе шею и не посмотрю на нашу дружбу, Мин!       — Он сегодня потерял сознание, когда шёл из твоих покоев, в которых, как оказалось, тебя не было. Ты призвал его и отверг! Омега уже еле ходит, — раздражённо проговорил Юнги, сплёвывая кровь, — Хотя, он уже и не ходит, — снова удар. Мин стоял ровно. Чонгук тяжело дышал. В глазах плескалась злость, а сморщенный нос подразумевал гневный оскал хищника, — Ты всегда их просто трахал, но я тебя не смею осуждать. Я скажу тебе, как другу, а не Королю. Если он тебе дорог — прекращай измываться над ним, следующим шагом омеги будет самоубийство, помяни моё слово. Позвольте откланяться, Ваше Величество, — военный министр ушёл. Чонгук стоял и жадно глотал воздух. Руки тряслись, голова раскалывалась.       — Стража! В каком из лазаретов находится господин Ким?       — Он в покоях вдовствующего монарха, Ваше Величество.       

***

      Чонгук практически бежал к крылу, где находились покои вдовствующего монарха. Мысль, что он мог потерять Тэхёна, просто заживо убивала. Когда он услышал слова Юнги, мир рухнул. Всё чего хотел в тот момент Король — уйти следом за своим омегой.       Стража, поклонившись, пропустила правителя поднебесной в помещение.       — Чонгук, не сейчас, — ему навстречу вышел Тэмин.       — Сейчас! — утробно зарычал альфа. Зверь внутри бесновался, практически прогрыз прутья клетки острыми клыками, он рвался к красной розе. Король должен был убедиться, что с омегой всё хорошо.       — Сын, я не узнаю тебя. Откуда в тебе столько жестокости? Тэхёну нужна была поддержка, мальчик остался сиротой, потерял обоняние, — от негодования вдовствующий монарх вспыхнул, смерив сына недовольным взглядом, стремительно измеряя шагами помещение из стороны в сторону, активно при этом жестикулируя.       — Папа! Сейчас не лучшее время выяснять причины моего поведения. Пропусти меня к нему, — состояние Чона говорило о том, что он готовится к нападению. Клыки прорезались, он выпустил доминантный феромон в такой концентрации, что придворные омеги скулили.       — Мне жаль, что ты не поддержал этого ребёнка. Он мне очень дорог, Чонгук. Он сын Мин Сука, я обещал ему, что буду защищать Тэ, — Гук зарычал, радужка глаз становилась багрового цвета.       — Пропусти! По-хорошему. Я не стану больше повторять.       — Ты сломаешь этого омегу. Последнее время мы много времени проводили вместе, он ничего не рассказывал, но и я не слепой. А сейчас ты хочешь чего добиться? — вдовствующий монарх не уступал своему сыну, это он его породил, воспитал, родительское сердце предчувствовало беду. Ещё никогда Гук не позволял себе такой тон по отношению к Тэмину.       — Не забывай, кто стоит перед тобой, папа! Моя воля — закон для всех!       — Давай отправим Тэхёна в резиденцию Кимов, отпусти его! Вот, посмотри, что нашли в его одежде, когда обрабатывали ссадину, — Тэмин протянул сыну пергамент. Чонгук глубоко вздохнул, подошёл к двери, что вела в покои, вырвал свёрток, а после отодвинул вдовствующего-монарха в сторону.       — Никогда больше не произноси этот вздор вслух! Больше я предупреждать не стану! — альфа скрылся в покоях, — Никого не впускать без моего приказа, — проговорил напоследок так, что мурашки побежали по коже.       

***

      У Чонгука дежавю – полумрак, тусклый свет от свечей освещает комнату, повсюду запах красной розы, его чёрное сердце зажато в тисках и Тэхён. Тэхён, который лежит такой беззащитный, сломленный, опять не догадываясь, что рядом стоит зверь. Стоит и прожигает глазищами, вдыхает запах омеги, надышаться не может. Можно ли надышаться перед смертью? Король аккуратно присел рядом с омегой, лишь бы не потревожить его сон. Взял тонкие пальцы в свою руку и прижал к шершавым губам. Вдох, выдох. Альфа успокаивал себя, всё хорошо. Тэхён рядом, спит. Всё поправимо, всё можно исправить, Король постарается. Клыки спрятались, доминантная аура постепенно сходила на нет. Зверь внутри скулил, прижав уши. А Чонгук, опустив голову на постель, прикрыл глаза. Как так получается, что альфа хотел приручить к себе, а в итоге поводок на нём?       Тэхён крепко спал, казалось, что он даже дышит через раз. Гук поправлял без конца одеяло на омеге, сидел рядом, как Цербер, сторожил сон красной розы. Его взору попался свёрток, но жизнь ничему не учит молодого Короля и он без тени сомнений раскрыл его и принялся читать.       

Ночь. Закрываю глаза. Вновь душа вылетает из тела.

Она бродит по улицам вплоть до утра.

И так нехотя утром возвращается в тело.

Я сегодня не сплю. Пусть побудет со мной,

Поболтаем, так скажем, «по душам».

У меня ты одна. Я с тобой говорю.

А других ты даже не слушай.

Расскажи, что печалит тебя, почему ты в тревоге?

Почему не идём по одной мы дороге?

Я терзаю тебя? Мы с тобой одиноки!

Ох, лишь бы не стали жестоки.

Не молчи и не злись. Ты моё отраженье.

Все печали, везенья с тобой я делю.

Да, согласен... всё свели мы к нулю.

Ты меня не гони к королю.

Друг без друга, скажи-ка мне, кто мы?

Ты – энергия, я будто в дрёме.

Вот опять мы ругаемся, словно враги.

Глянь, вот-вот и в ход пойдут кулаки

Нас с тобой разделили. И кто? Дураки!

Вот я плачу. Ну да, это ты.

Может, поверим с тобою в мечты?

Может, отпустим с тобой все печали?

Мы ведь этого так долго ждали.

Я тебя никому не позволю обидеть.

Только ты не забудь свой обитель.

Ты все тайны мои, все секреты,

просто скрой от этого света.

Распахни свои крылья. Порхай.

Я с тобой. Не забывай.

Сколько длилась эта беседа?

На этот вопрос ни у кого нет ответа.

Лишь бы помнили люди про душу.

Ведь, как ей, никому мы не нужны.

      Король не верил в легенды. В народе существовало поверье: постигнет мучительная смерть каждого, кто смеет навредить священному древу.