Как ты думаешь, каково это– влюбиться в сон, что так и не дано увидеть на яву?

      Что ж, очередной незамысловатый день и очередное незамысловатое утро. Совершенно ничего нового. Как только мужчина встал с циновки в его укромной хижине, он моргнул несколько раз, пытаясь привыкнуть к столь яркому, солнечному свету в маленьком помещении. Голова с каждой секундой начинала болеть все больше и больше, в какой то момент Се Лянь принялся растирать место у висков, чтобы эта боль прекратилась. Каждое утро так и начиналось- с головной боли и черно-белых вспышек в глазах.       В голову лезли непрошенные обрывки воспоминаний из снов с каким-то доселе незнакомым Се Ляню человеком, которые только усугубляли ситуацию с болью. Дело было в том, что монаху уже который день, если не месяц, снятся сны с юношей и им самим, но они как будто в другом мире. Это оказалось самой главной загадкой. Во снах фигурировала другая, странная для Китая одежда, также разительно отличались и страны и вообще все! Каждый раз задумываясь об этом и о деталях той реальности, голову пронзала острая боль, как барьер. Однако с очередным сном, удавалось запомнить все больше и больше информации, узнать новые сведения, познакомится ближе с тем самым человеком в красных одеждах, что был каким-то профессором искусствоведческой экспертизы, хоть Се Лянь и не знал, кто это. Интерес был очень сильным, и ко всему. В том мире были даже специальные устройства для коммуникации, но не было духовных сил и тем более духовной связи. С одной стороны это огорчало, с другой интриговало. И эта интрига затягивала в свой омут неизвестности и любопытства.       Вскоре боль в висках прошла, мужчина снова мог нормально мыслить и заниматься своими делами. Помогать старичкам и бабушкам в этой маленькой деревне стало для него рутиной. Взамен на, казалось бы, легкую работу, монаха угощали разными овощами или же сжигали ему палочки благовония в знак своей благодарности. Довольствуясь этим, бог мусора спокойно жил. Иногда, в особые дни, его вызывала Лин Вэнь выполнить какое-то важное поручение. Оно могло затянуться на один день, на два, а то и на всю неделю. Постоянно отвлекаясь, времени думать о странных снах просто напросто не было. Однако, в свободные дни, такие же мирные, как сегодня голова только ими и была забита.       Когда Се Ляню приснился первый сон из этой реальности, мужчина посчитал его забавным, интересным. Однако когда это произошло и во второй раз и в остальные разы тоже, то сама закономерность начала казаться странной. Тем более стоило также учитывать, что в другом мире монах все делал от своего лица и контролировал сон так, как будто это был вовсе не сон, а реальная, настоящая жизнь. Как выяснилось, Се был студентом 4 курса университета «Поднебесной». Само совпадение названий очень напрягало, но ни капли не отталкивало. Также по наблюдениям все те, кто были в настоящем мире, есть и там, только в ролях профессоров, директора и так далее. Это была своеобразная параллель миров, которая соединяла нитью сознание мужчины и с той, и с другой реальностью. Самое забавное и интересное было то, что все лица можно было рассмотреть или увидеть, кроме одного- профессора Хуа. Он как раз таки преподавал искусствоведческую экспертизу, и его образ всегда был как в тумане, вроде бы и видно, а вроде бы и не разобрать.       День подходил к концу, жители деревни постепенно задували свечи у себя в домах и проваливались в дрему с надеждой отдохнуть и выспаться перед новым, насыщенном днем. В отличие от одного монаха в своей маленькой хижине. Одна свеча все еще освещала помещение и аккуратный профиль Се Ляня, что задумчиво смотрел в импровизированный потолок, пытаясь придумать, как же увидеть лицо неизвестного мужчины на этот раз. В полной тишине в голову так и не пришла ни одна мысль, поэтому тяжело вздохнув, бог мусора задул свечу и попал в царство Морфея.       Глаза снова почувствовали яркий свет, однако, распахнув их, Се Лянь увидел не свою хижину, а уже привычную комнату его квартиры. У бока лежал хорек, свернувшийся калачиком. Он мирно сопел и явно чувствовал себя комфортно в присутствии хозяина. Как мужчина понял ранее, это милое домашнее животное- воплощение Жое. Улыбнувшись то ли себе, то ли хорьку, уже студент аккуратно встал из мягкой постели и по знакомым коридорам дошел до кухни. Попытавшись сварить себе привычный чай, Се Лянь дважды обжегся, но все-таки получил желаемое. Сегодня, обладатель каштановых волос и светло-карих глаз решил добраться до учебного заведения пешком. Общественный транспорт ему не понравился с первого раза, а приятная прогулка осенью помогала освежить мысли и понять, что сон больно уж реален. В самом университете, как только студент зашел в здание, прозвенел звонок, означавший о начале пары, а это сводилось к тому, что бог неудач остался неудачным даже в этой параллельной реальности. Слегка расстроившись, мужчина побежал на всех порах к нужному кабинету и резко остановился прямо перед дверью. В сердце все еще таилась надежда сейчас увидеть преподавателя без размытого лица, однако как только дверь отворилась и все взгляды были прикованы к Се Ляню, мужчина тихо цокнул, учитель все еще был как будто в «тумане». — А вот и опоздавшие, что ж, раз ты здесь, то раздай всем сочинения и садись за свое место— сказал Хуа то ли с упреком, то ли с хитрой улыбкой, протягивая тетради учащихся.       Кивнув и забрав все необходимое, Се Лянь выполнил нужную работу и провел всю пару на задних партах рядом с Фэн Синем и Му Цином, которые даже здесь не умолкали и постоянно либо злобно перешептывались, либо в открытую пинали друг друга под столом. Когда все студенты уже начали расходиться, мужчина решил остаться и поговорить наедине с Хуа Чэном. Се Ляню он был интересен как человек, его взгляды на жизнь, его устои. — Профессор Хуа, а какой автор ваш любимый? И почему вы выбрали именно его.— Задал вопрос студент, выходя с последних парт и направляясь не к выходу из аудитории, а к учителю. Почувствовав на себе чужой взгляд, Се предположил, что это мужчина обратил на него внимание и посмотрел в ответ. — Довольно интересный вопрос, Се Лянь, верно? — получив кивок в знак согласия, Хуа Чэн продолжил: — Из любимых авторов могу выделить Оскара Уайлда. В его произведении хорошо отражены многие проблемы. Также монологи одного героя оттуда весьма впечатляют. Та книга, над которой размышлять можно вечно.— Хоть лицо было и не видно, можно было догадаться по стилю одежды и низкому, бархатистому голосу, что человек перед Се Лянем довольно красивый, но его это сейчас не волновало. Он внимательно слушал преподавателя, поглощая информацию. Через несколько минут их разговор ушел совершенно в другое русло, они уже рассказывали друг другу про излюбленные места для чтения и любимые цитаты из книг. Разговор, увы, не мог быть долгим из-за последующих пар и лекций, но зато каждый из этого дуэта получил свою дозу комфорта и удовлетворенности в компании друг друга. Напоследок они решили вечером пройтись по набережной и еще обсудить другие книги, их достоинства и, наоборот, плохие стороны.       Прогулка была прекрасной. По возвращению домой, Се Лянь светился от радости, а щеки болели от улыбки, но как только он пошел обнимать и тискать своего хорька, то сразу же вернулся в реальность. Чувствовал себя мужчина котенком, которого взяли за шкирку и насильно выкинули из реальности столь резко, что монах взялся за голову. Нахлынула новая волна боли. Однако в груди все еще расплывалось тепло от той вечерней прогулки у набережной.       С каждым таким сном и днем, день казался неважным, лишним, перестал нравится. Желание жить только там, в другой параллели заставляло переживать день. Се Лянь пытался засыпать и днем, ничего не снилось. Это работало только по ночам, только в темное время суток.       Спустя какой-то срок его общения с Хуа Чэном, он впервые пожал ему руку, а потом утром, после пробуждения на нее смотрел и не мог остановится. Перед глазами все снова и снова появлялся момент, где они сначала вечером сидели у профессора в квартире и во время заката обсуждали легенды. Оказалось, у Хуа есть кот- Эмин. Весь вечер он провел на коленях Се Ляня и не хотел его отпускать, но в итоге сдался. А дальше, первое их рукопожатие. Вроде бы, ничего такого, обычное прикосновение, но в сердце студента в этот момент что-то шелохнулось, как будто бабочка запорхала своими крылышками и решила пощекотать стенки живота.       Их первый поход на выставку картин разных художников. Тогда был конец осени, уже частично выпал снег, а прохожие стали надевать все больше одежды на себя, утепляясь. в тот вечер Се Лянь осваивал новое устройство для передачи информации кому-либо, и вдруг ему пришло сообщение. — гэгэ, не хочешь пойти со мной на выставку на выходных? — Небожитель тупо уставился в экран и не знал как ответить, однако, собравшись с силами, медленно напечатал сообщение. — С радостью! — Дальше пара договорилась о месте и времени встречи, каждый из них глупо улыбался, смотря в экран телефона и предвкушал эту прогулку.       На улице было малолюдно, видимо многие предпочли провести свой выходной дома, под одеялом, с теплой чашкой чая. Проходя мимо разных картин, Се Лянь на каждой останавливался вместе со своим собеседником и говорил, что нравится в произведении искусства, а что нет. Хуа Чэн же внимательно слушал мужчину, иногда дополняя его монолог своим мнением, а то и вовсе строя догадки, какой был автор этой картины в жизни и что его сподвигло ее написать. На очередной картине пара мужчин остановилась, любуясь цветами яблони, исполненные в бирюзовых оттенках, на темном фоне. Они казались живыми, хоть и были всего лишь изображены на холсте. Вдруг слева послышался низкий голос профессора. — Эти цветы очень похожи на тебя, гэгэ.— удивленно посмотрев на Хуа, небожитель вернул свой взгляд на полотно и стал вглядываться в изгиб лепестков и в изображение в целом. — Почему же? — не выдержал Се Лянь, и спросил столь глупый вопрос. — Ответ довольно прост. По мне, будь ты цветком, был бы именно им. Губы тронула улыбка, а сердце забилось в своем, быстром ритме.       Их первое объятие и первые планы на будущее. Хуа Чэн тогда снова забрал Се Ляня после пар на прогулку. Вся улица была пропитана новогодней атмосферой, каждая лавка была украшена гирляндой и везде блестел белый снег. Мужчина с каштановыми волосами еще тогда пошутил- слегка по-детски, что снег блестит, тк их фоткают куча муравьев. — Глупая шутка, да? — повернувшись в сторону профессора спросил Се. — Глупая, но очень забавная—       Хуа всегда говорил с улыбкой, по крайней мере ее можно было услышать. Увидеть ее- была новогодняя мечта Се Ляня. — Хуа, ты один будешь праздновать Рождество? — спросил обладатель светло-карих глаз, устремляя взор куда-то вдаль улицы, по сторонам которой расположены фонари. —Да, а что такое? — не успел договорить учитель, когда его случайно перебили милой просьбой. От нее на губах профессора расцвела улыбка, а в груди разлилось тепло. " Мы можем отметить его вместе?». Казалось бы, обычное предложение отпраздновать событие, но для этих двоих оно значило что-то большее. Сказав в ответ быстрое, но уверенное «да», Хуа Чэн остановился и притянул Се Ляня поближе, поправляя тому шарф, ибо ткань постоянно слетала со студента. Щеки же второго начали немного алеть, но ничего не сказав в сторону «Против», продолжил прогулку, ведя по улице Сань Лана уже за руку. Тепло чужой ладони оседало глубоко в сердце, все также вызывая, только уже не одну, а целый рой бабочек в животе.       Их первый поцелуй и недопризнание в канун Рождества.       Они лежали под пледом на диване и смотрели «гарри поттера и философский камень» на ноутбуке. Где-то на столе были разного рода вкусности, а в ногах лежал кот. За окном валил снег крупными хлопьями, словно кружился в танце влюбленных. Новый год-сказочное время для всех. Дети этой ночью будут до последнего стараться не спать, ведь они, веря в настоящее чудо, будут ждать Санта Клауса и его подарки на праздник. Для взрослых же Новый год- хорошая возможность отдохнуть и отоспаться, побыть на празднике и почувствовать атмосферу больших застолий. А для студентов это халявные деньки, когда можно выспаться или же выпить с друзьями, ведь на семейные застолья ходить уже необязательно. Впрочем, каждый выбирает как проводить столь чудесный праздник сам.       А на ноутбуке все также шел самый атмосферный фильм из всех под канун Рождества. Перед просмотром было принято решение попытаться приготовить сливочное пиво из вселенной гарри поттера и поговорить о разных теориях и парах в фэндоме. Во время занимательной готовки, карамель чуть не сгорела раза два при Се Ляне, поэтому за напиток взялся Хуа.       И вот они, два влюбленных сердца лежат под боком у друг друга и смотрят детский фильм, наслаждаясь как и сюжетом, так и моментом, что они проживают сейчас в своей жизни. Вдруг обладатель светло-карих глаз нащупывает чужую ладно под пледом, как бы невзначай переплетает их пальцы, стараясь не выдавать своего смущения, однако план с треском проваливается когда его руку в ответ сжимают, а к щекам начинает приливать краска. Собравшись с силами, Се Лянь хотел признаться, потому что слова буквально хотели вырваться из его уст каждое мгновение, проведенное рядом с Хуа Чэном. Но как только мужчина повернулся, он почувствовал чужие губы на своих, что очень трепетно целовали, как будто боясь и спрашивая разрешения. Ответив на поцелуй, внутри Се Лянь кричал от того, что происходило сейчас. Каждое действие со стороны его возлюбленного отдавалось маленькими разрядами тока по всему телу, губы обдало жаром, а разум затуманился. Монах хотел было вдохнуть воздуха, как Хуа углубил поцелуй, проникая языком в чужой рот и исследуя его. Вторая же рука профессора поглаживала скулу Се Ляня то спускаясь, на шею, то поднимаясь обратно. Они отстранились от нехватки воздуха, и небожитель впервые увидел лицо Хуа Чэна. Се впервые так долго смотрел в черные, как смоль глаза и хотел утонуть в них, настолько он любил этого человека. В этой приятной тишине оба влюбленных смотрели друг на друга и не знали как начать, а им и не нужно было. — Я люблю тебя — Я люблю тебя       Сказали они и одновременно прыснули. Эта ситуация казалась им до безумия забавной, а фильм на ноутбуке, уже совершенно не волновал, играя на заднем фоне. — Называй меня Сань Лан.—       Чуть покопавшись, Сань Лан снял с запястья руки красную нить в виде браслета и надел на руку Се Ляня. А второй же просто сиял от счастья- он и правда поверил в чудо Рождества, его новогодняя мечта исполнилась, студент увидел улыбку Хуа Чэна, пока тот обвязывал красную нить вокруг запястья мужчины. В этот раз Се Лянь впервые проснулся без головной боли, вот только. Только красная нить на руке внезапно оборвалась. И заметил это монах ближе к вечеру. Подумав, что это простая случайность, мужчина со спокойной душой и счастливой улыбкой заснул в ожидании сна.       Ничего.       Кромешная тьма.       Никакого пробуждения, никакой квартиры, совсем.       Ничего. В очередной раз, когда Се Лянь проснулся в своей обычной хижине, он не выдержал- слезы начали течь неудержимым потоком из глаз. Подняв только половину тела, он уставился в стену, перебирая в голове все воспоминания, все чувства, которые он прожил рядом с его Сань Ланом, и которые испытывает к нему до сих пор. Спустя несколько секунд, мужчина согнулся пополам и начал задыхаться от слез, боль разъедала изнутри, несправедливость, желание почувствовать снова любимого человека рядом, желание вернуть все назад и хотя бы увидеть со стороны, просто увидеть заставляло сжимать красную порванную ниточку все сильнее, впиваясь короткими ногтями в кожу.       Почему?       Почему это именно со мной? Се Лянь кашлял, и беззвучно кричал, звал Сань Лана, просил вернуться и не оставлять его. Внутри все внутренности как будто рвались, рвались так, как порвалась та самая нить, что соединяла сознание мужчины с двумя реальностями.