not a love song

Когда на город опускаются сумерки, Тэхен всё ещё сидит в машине своего отца, с его личным водителем, и клянётся, что это «в последний раз». — Я не повезу тебя в тот район, — упрямится мужчина лет сорока пяти. Его костюм до блевоты выглажен, на пальцах большие кольца, а пахнет от него дорогим парфюмом. Тэхен просто уверен в том, что отец платит этому сотруднику вполне приличную зарплату. — Боже… Я что, так много прошу?! — бесится парень. — Твой отец сегодня и так устроил тебе разнос из-за фиолетовых волос. Мало получил, ещё хочешь? — фырчит водитель, заводя машину. Тэхен недовольно бьёт ладонью по кожаной сидушке рядом. — Ты обязан выполнять то, что тебе поручено! — Только если это не запрещено твоим отцом. Кан стонет очень обречённо, и затыкает уши своими ну уж очень дорогими наушниками. Конечно, какая ещё жизнь могла ждать сына самого богатого человека в этой чёртовой стране, после президента. Парня ждало потрясающее будущее. Единственный наследник корпорации, гордость семьи, первый в школе, в университете. Тэхен уставал. Он хотел есть дешёвую лапшу в стрёмной забегаловке, тратить последние деньги на проезд до университета, а дорогие беспроводные наушники поменять на любимые, которые в кармане в морской узел запутываются, и не в чехле хранятся. Но больше всего он хотел быть обычным из-за него. Он был на три года старше, учился на последнем курсе музыкального университета, питался в стрёмных кафешках по вечерам после пар, и играл на гитаре. Он целовал нежно, обнимал бережно, следы оставлял даже на шее, несмотря на просьбу Кана этого не делать, и никогда не задавал лишних вопросов. — Останови машину, — рявкает парень, когда они уже почти оказываются рядом с районом, где жил Кан. — Тэхен… — устало выдыхает мужчина. — Не хочу ничего слышать, останови чёртову машину, я хочу выйти. Тэхену сраных двадцать лет. Он уже может свободно распоряжаться своей жизнью, но его держат в золотой клетке. Ему не позволяют устроиться на подработку, его не отпускают с друзьями в бар. Его контролируют так, что иногда даже сложно дышать. Он считает себя взрослым. Достаточно взрослым для того, чтобы добравшись до общаги, в которой жил он, без объяснений кинуться ему в объятия, поцеловать, и толкнув на кровать, сесть на бёдра. — Ты сумасшедший, — смеётся парень, пальцами расчёсывая фиолетовые волосы. — Что-то не нравится? — Тэхен поднимается, и одеяло, до этого прикрывающее его тело, соскальзывает вниз. — Всё нравится, — обладатель красных волос целует Тэхена, спускаясь к шее. — Ёнджун, — шепчет Кан, тут же дёргаясь. — Хэй! Сколько раз тебе повторять, что если отец увидит это — меня повесят без суда и следствия? — Тогда умрём в один день, — не останавливается тот, оставляя вполне себе заметный след. — Блять… — ругается младший, вцепляясь в руку Ёнджуна. — Кто ещё сумасшедший. После общажного душа, который Тэхен, почему-то, всегда принимал с удовольствием, Ёнджун даёт ему свою толстовку и шорты. В вещах старшего парень выглядел ну уж очень маленьким. Совсем не похож на самого богатого наследника страны. — Я написал песню, — начинает Чхве, утягивая младшего в свои объятия. — Послушаешь? — Надеюсь, не о любви? Вот она, самая запретная тема между ними. О любви. Как же грустно это было осознавать. Уже полтора года они встречаются тут, в общежитии старшего, потому что в любом другом месте их увидят. Уже полтора года они спят друг с другом, делят поцелуи, дешёвую еду, но ни разу за это время не разделили слова о любви. Тэхен всегда пресекает эту тему. Ёнджун не держит обиды. — Я дал ей название «not a love song». — Неоднозначно… — задумывается Тэхен, поджимая худые колени к груди. — Слушаю. Ёнджун, радуясь, словно ребёнок, подскакивает с места, и достаёт свою гитару из шкафа. Та чёрного цвета, с кучей наклеек, и даже автографом какого-то музыканта, имени которого Тэхен не запомнил, хотя история была рассказана около десяти раз точно. Ёнджун с гитарой в руках — искусство. Тэхен называл его так, что бы тот ни делал. Ёнджун был нереальным. Воплощением чьих-то фантазий, и у Тэхена её явно не хватало, чтобы создать настолько прекрасного человека. Вслух он никогда этого не скажет. Песня, которую поёт старший, сопровождая это игрой на гитаре, застревает у Тэхена в голове на ближайшие пару дней, и в следующий раз, когда он приходит к Ёнджуну, первое, что говорит: — Я договорился со студией. Завтра запишешься, — а после сказанного, не дав даже обдумать, увлекает старшего в жаркий поцелуй. Ёнджун не сопротивляется, и заваливает парня на кровать, стягивая футболку, а потом и джинсы. Тэхен хватается за его плечи, и тихо стонет, когда Ёнджун снова оставляет следы на его шее. Чхве вообще не умеет думать о последствиях, потому что совсем скоро шея Тэхена выглядит… Безупречно, если спросить Ёнджуна. В этот вечер Тэхен впервые за все полтора года не вернётся домой, всю ночь проведя в обнимку с Ёнджуном, и слушая глупые истории, которые заставляют его жить. Когда Ёнджун записывает песню, то первым, кто слышит её в студийной записи, становится Тэхен. Тэхен засыпает под эту песню. Тэхен собирается в университет под эту песню. Её он слушает в наушниках, когда едет в машине. Песня — не о любви — застревает в его голове на долгие месяцы, пока Ёнджун активно набирает подписчиков в соцсетях, записывая очередной хит. Их отношения изначально были обречены на провал. Их отношения всегда были неправильными. И Тэхен знает это. Так же, как и Ёнджун. Следы на его шее больше не появляются. Так же, как и сам Ёнджун в жизни Тэхена. Наследника огромной корпорации, сына самого богатого в стране человека. Того, кто всю свою жизнь будет сидеть в золотой клетке.