Место за столом

Глава 24

«Убежище»

Драко просыпается, но не может понять, где он находится. Глаза решительно отказывались открываться, словно их склеили заклинанием вечного приклеивания. Было на удивление тепло, даже жарко. Отчаянно хотелось скинуть с себя одеяло, но руки не слушались. Тело ощущалось слабым, мысль о том, чтобы поднять хотя бы руку, казалась нереалистичной. Единственное, что еще осталось под контролем, это дыхание. Голова была очень тяжелая, как с жуткого похмелья: все вокруг кружилось даже с закрытыми глазами. Мутные разноцветные пятна переливались и менялись местами, их пляска вызывала тошноту. От этих пятен нельзя было сбежать, ведь невозможно зажмуриться, если твои глаза уже закрыты. Дерьмо. Вдруг где-то совсем недалеко зазвучали незнакомые мужские голоса. В надежде избавиться от тошноты Драко сконцентрировался на них. — Еще пару дней, я думаю. Но это такая неприятная штука, что даже магией мы ничего ускорить не можем. Мозг — это слишком нежный орган и не особо изученный колдомедиками. Если хочешь побыстрее, можем рискнуть. Либо выздоровеет, либо поджарим его мозги как яйцо в микроволновке. — Где? — Это такая магловская коробка для разогрева продуктов. Мерлинова борода, ты правда хочешь сейчас это обсуждать?! — Нет, я хочу, чтобы все действовали строго по графику. — Тогда рискни взять на себя ответственность, умник! Хотя, знаешь, я бы с удовольствием посмотрел, как его мозги превращаются в жареный сыр. — Оспариваешь приказы? — О нет, кто я такой, всего лишь скромный колдомедик. Драко, не на шутку встревоженный перспективой остаться без своего любимого органа, попытался встать и открыть глаза. Ему есть что сказать этим двум любителям экспериментов над людьми. Но все, на что он был способен, это гневно замычать: рот тоже не поддавался контролю. — Ты это слышишь? — Разорви меня горгулья! Стремительное топанье двух пар ног нарастало. Оба собеседника подбежали к его кровати так быстро, словно торопились выиграть в забеге на короткой дистанции. Чья-то ледяная рука начала быстро касаться запястья, лба и по очереди висков. — Слишком рано, черт, слишком рано, — зазвучал чей-то нервный шепот прямо под ухом у Драко. — Что делать? Позвать кого-то? — Нет, я сам. Дай мне ту бутылку. Да не эту, а маленькую, с синей этикеткой. Да не читай ты, просто дай! Она там одна такая. С звонким хлопком крышка открылась. Драко почувствовал, как к его губам прислонили горлышко бутылки. Он инстинктивно сжал губы, но колдомедик ловко разжал их ложкой, вертко опрокидывая ему в рот зелье. Кислое, с привкусом полыни. Малфой начал вспоминать, какое именно варево может давать такой привкус, но почти мгновенно потерял сознание.

* * *

Драко просыпается, и эти противные пятна больше не скачут перед закрытыми глазами. Он резко вдыхает воздух, который с непривычки обжигает легкие. Кто-то открыл окно, и холодный зимний воздух кажется одновременно благословением и проклятьем. Драко открывает глаза и с ужасом осознает, что зрение его подводит. Вместо отчетливой картины — разноцветные расплывающиеся пятна. Он с силой концентрируется на том, чтобы сфокусировать взгляд, но безуспешно. Исключительно из упрямства Малфой заставляет себя сесть в кровати. Это получается гораздо легче, чем он думал. Ноги коснулись холодного пола. Драко закрыл глаза руками, несильно надавил на них и снова попытался разглядеть, где он находится. Снова чертовы пятна, но они стали четче. Или коварный мозг врет, выдавая желаемое за действительное. Вдруг мозг пронзила адская боль, словно кто-то швырнул жалящее заклинание. Драко вцепился в собственную голову обеими руками и уткнулся лбом в колени. — Держись, это нормально. Просто резко не двигайся. Оно пройдет, просто нужно время. К сожалению, мы не знаем, на сколько задержатся мигрени. Иногда это проходит за пару недель, иногда остается… на более долгий срок, — услышал Малфой совсем рядом очень тихий и до боли знакомый голос. — Колин сказал, что громкие звуки будут усугублять боль, как и яркий свет. Сейчас день, но тут темно, потому что окна занавешены. — П-поттер, — прохрипел Драко. Каждое слово словно нож вонзалось прямо в мозг, минуя черепную коробку. — Где я? Что происходит? Почему я ни хрена не вижу? — Ты в убежище. Мы используем это место вместо госпиталя, так его и зовем обычно. Еще тут происходит планирование. Не знаю, как описать это место. Называй штаб-квартирой. У тебя среднее сотрясение мозга, это достаточно дерьмовая штука. Если честно, я не большой специалист по этому, но знаю, что мозг очень сложно лечить. Ты уже третий день спишь, но, раз тебя не тошнит, это уже хороший знак. Зрение должно вернуться полностью, это побочный эффект от зелий. Рану на голове зашили быстро, если шрам и останется, то совсем незаметный. А вот с сотрясением пришлось повозиться, заклинаний для его лечения нет. Только покой и пара зелий, которые спасают от последствий, но не устраняют саму проблему. Из самого неприятного — мигрени. У меня никогда не было, но Колин описал в красках. — Хорошо, — пробормотал Драко. Боль в голове была адская, словно кто-то насыпал в череп раскаленных углей. — А обезболивающее зелье есть? Я сейчас просто сдохну. — Да, да! Сейчас. С третьего глотка обезболивающего Драко потихоньку перестал хотеть умереть. Он сделал испуганный вздох, опасаясь новой волны боли, но ее не последовало. — Ты говоришь, сколько я уже тут? — Три дня. К сожалению, у нас больше нет времени отдыхать. Нужно действовать быстро, бойня в мэноре стала катализатором слишком большого количества событий. Пока нам удавалось скрыть твое отсутствие, но больше ждать невозможно. Колин говорит, что тебе нужен постельный режим хотя бы на пару недель, но у нас нет такой роскоши. — Так я и думал, — тяжело вздохнул Драко. Головная боль отошла на второй план и больше не вызывала желания умереть. — Когда начинаем? — Отдыхай до вечера. Вернется Снейп, и мы поговорим. Снейп. Воспоминания, словно огромная снежная шапка, сорвались с крыши замка и рухнули прямо на многострадальную голову Драко. Вот они стоят посреди болота. Вот он рассказывает зельевару, что отца убили. И вот он, Драко, стоит на коленях посреди собственной библиотеки и сжимает холодную руку Люциуса. В груди все чувства сжимаются в тугой узел, мешая сделать вдох. В этот раз он не смог удержать себя в руках, и лицо исказилось от боли. Гарри Поттер тактично сделал вид, что ничего не заметил, и, как ни в чем не бывало, продолжил: — Я отвечу на любые вопросы, так что можешь их пока спокойно сформулировать.

* * *

Драко нервно вздохнул, остановившись перед расписной дверью из красного дерева. Он уже понял, что находится в чьем-то некогда роскошном и богатом мэноре. Об этом свидетельствовало все: большие пространства, изящная лестница, явно вырезанная из ценных пород дерева, картины на стенах, вазы на стойках, пыльные шторы с вышитыми узорами. И книги. Просто сотни книг в красивых дорогих переплетах стояли на книжных полках, покрытые толстым слоем пыли. Когда-то владельцы этого мэнора имели хороший вкус и толстый кошелек. Но вот текущим его жильцам явно не было никакого дела до столь важных вещей. Драко поморщился, представляя, на что будет похож Малфой-мэнор, если он попадет не в те руки. О нет, он этого не допустит. Пора. Малфой толкнул дверь и шагнул в комнату, служившую прошлым хозяевам столовой. Длинный изящный стол был пуст. Ни вазы с цветами, ни посуды. Во главе стола сидел хмурый Поттер, на правом его плече белели бинты под домашней футболкой. По правую руку от него расположился бледный рыжеволосый мужчина, который показался Драко отдаленно знакомым. Веснушки ярко выделялись на почти белой коже, вкупе с шевелюрой и костлявым телосложением весь образ очень сильно напоминал одну почти целиком почившую, но близкую Поттеру семью. Очередной Уизли? Поразительно живучи. Рядом с Уизли сидел темноволосый паренек в белой мантии колдомедика, нервно сцепивший руки в замок. Он первым заметил Драко. Колкий подозрительный взгляд рентгеном изучал Малфоя. Этот шкет даже не скрывал свое враждебное отношение. Господи, какой детский сад! По левую руку от Поттера сидела светловолосая волшебница с очень неуместным расслабленным выражением лица. Казалось, она только что проснулась от чудесного сна и абсолютно игнорировала реальность. Рядом с ней — еще один незнакомый паренек, сильно похожий на враждебного медбрата. Он выглядел так молодо, что на мгновение Драко решил: Поттер сошел с ума и начал вербовать сторонников прямо в Хогвартсе. Рядом со школьником, как мысленно прозвал паренька Малфой, устроилась незнакомая колдунья. Цвет ее волос прямо на глазах менялся с голубого на травяной. Метаморф, чтоб ее! Колдунья самодовольно ухмыльнулась, заметив, как вытянулось лицо Малфоя. Уже возле нее сидел Снейп, коротко кивнувший Драко. — Добро пожаловать, Драко, — жестко бросил Поттер, кивнув на свободный стул рядом с Северусом. — Это Перси, Колин, кстати, это он тебя зашивал, Полумна, Деннис, Тонкс. Профессора Снейпа ты знаешь. — Мистера, — поправил его зельевар. — К счастью, годы профессуры позади. — И чем же вы теперь занимаетесь? — нарочито расслабленно спросил Драко, усаживаясь за стол. Лучший способ произвести впечатление — продемонстрировать, что ты совершенно не переживаешь. — Организуете революцию? — Предоставляю частные консультации по широкому кругу вопросов. От такой бюрократической формулировки Малфой даже улыбнулся. В последние годы на видном посту в Министерстве он тоже научился формулировать так, чтобы невозможно было с ходу понять, о чем вообще речь. Снейп явно продемонстрировал дружелюбие, выбрав именно такую фразу. На душе стало чуть теплее. — Здравствуй, Драко! Рада тебя видеть! — помахала рукой светловолосая волшебница, которую представили как Полумну. — Здравствуй, Полумна, — улыбнулся Малфой, помахав ей в ответ. — Давайте перестанем делать вид, что все нормально, — не выдержал Колин, мрачно уставившись на свои руки. Он изо всех сил скрывал раздражение, но получалось скверно. — Все абсолютно не нормально! Почему никто не подал чай? — с деланым возмущением поинтересовался Драко. Тут медбрат окончательно потерял терпение. Он сложил руки на груди и резко вскинул подбородок, глаза опасно засверкали. На лице проступили красные пятна. — Это просто смешно, — тщательно контролируя собственный тон, низким голосом проговорил Колин. — Мы сажаем Пожирателя и убийцу Дамблдора с нами за один стол — и он просит чай? — Я еще попросил бы зашивать аккуратнее, знаешь, шов, на мой вкус, вышел так себе. — Ты… Ты неблагодарная дрянь! — вскочил на ноги Колин. Его стул с грохотом рухнул, заставив вздрогнуть Денниса. Неожиданно для Малфоя, Перси Уизли не удержался от снисходительной полуусмешки. Похоже, его тоже раздражал Колин. Во всяком случае, его истерика явно показалась Уизли забавной. — Он тебя провоцирует, Колин, — произнес Гарри, даже не глядя в сторону взбешенного медбрата. — Драко, прекрати. Колин не спал всю ночь, чтобы тебе помочь. Тут вообще никто не спал. У нас просто нет времени ругаться. Мистер Снейп, пожалуйста, начинайте. — Лорд в бешенстве, что Яксли убрал Люциуса, — когда заговорил зельевар, все замолкли. — Думает, что тот затеял предательство. Поттер, ты переборщил со стиранием памяти, даже легилимент смог вытащить только куски того, что произошло. Если Лорд и понял, что ты замешан, то пока не намерен об этом распространяться. С огромным трудом Драко сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Яксли. Затеял. Да этот умник ничего гениальнее передела сфер влияния придумать не смог бы даже с помощью Гампа. — Яксли пока жив, ему дали шанс доказать, что он просто идиот, а не предатель. Не знаю, какое искупление для него припасено, но выясню. Я взял на себя труд написать Нарциссе, ей нельзя возвращаться в Лондон. Драко займет место отца в свите. Это уже решено. — Это неплохо, — прокомментировал Перси. — Информатор в ближнем кругу лишним не будет. — Если только его не напоят сывороткой правды, — буркнул Деннис. — Тогда нам всем кранты. Из-под ног медленно уходила почва. Вот так просто. Один умер, второй займет его место. Для Темного Лорда все они были лишь пешками, но то, как легко он заменил отца… Драко стало сложно дышать. Весь день он прогонял воспоминания о смерти, не позволяя себе даже приблизиться мыслями к произошедшему. Но вот это произошедшее бьет наотмашь, не давая ни минуты на осознание или скорбь. Все верно, это война, и эти люди воюют. По этой идиотской логике оплакивать своих погибших будет время после победы. Узел в груди сворачивался все туже. Драко прижал кулак к губам, чтобы никто не заметил, как они дрожат. Горло болезненно сдавил спазм, а в носу предательски защипало. Малфой гордился тем, что не плакал с десяти лет. Возможно, даже с девяти. И уж точно не планировал начинать сейчас, на глазах Гарри и его команды. — Мы готовы выступить открыто, Поттер? — поинтересовался Снейп, даже не глядя в сторону Малфоя. — Я бы дождался информаторов. У нас слишком много незакрытых зон, — после недолгой паузы ответил Гарри. — А у вас есть подходящие идеи? — Похороны отца, — дрогнувшим голосом произнес Драко. — Это отличная возможность. Все чистокровные повязаны родством, а значит, они придут. И если я вне подозрений, дополнительную охрану не поставят. Посеять панику среди ближайших соратников, при удаче убрать нескольких. Событие станет таким громким, что каждый маглорожденный узнает о Сопротивлении. Мистер Снейп, вы же это имели ввиду? Все присутствующие за столом в испуге замолчали. Перси заинтересованно вытянул шею, разглядывая то Снейпа, то Малфоя. Полумна скрестила руки на груди и вопросительно смотрела на Гарри, который, казалось, почти не дышал от напряжения. Драко чувствовал, что все уставились на него, но прямо сейчас его меньше всего интересовала оценка собственных моральных качеств этой кучкой гриффиндорцев. — Именно это я и имел в виду, Драко. Разумеется. Используй любую возможность, говорил отец. Интересно, как бы Люциус отнесся к перспективе устроить кровавую бойню на собственных похоронах? В полной тишине было слышно, как чьи-то каблуки громко застучали по деревянным половицам. Драко нервно оглянулся на Поттера, но тот выглядел очень спокойным. Значит, кто-то из своих. — Надеюсь, вы еще не начали, — за спиной Малфоя зазвучал очень знакомый голос в очень неожиданно взволнованном тоне. — Простите, я пыталась вырваться, но этот… Ладно, я успела! Привет, Драко! Рада, что ты в порядке. Малфой медленно обернулся, уже зная, кого он увидит. Это была она, мерзкая старуха, которая никогда не говорила таким тоном. Никогда не извинялась и уже тем более в ее речи никогда не было столько деловитой жизнерадостности. Алекто, мать ее, Кэрроу.