Вульгардистка

Отец променял на другую семью, Ушёл и оставил двоих на одну. Мать–одиночка — всё для сыночка; По секциям ходит ангелок–дочка, Почему-то за собой ощущает вину И в каждом кружке она словно в бою. Пока мальчишка развлекается, Будучи принцем игровой площадки, Она принцесса одинокого льда. Ей тренер говорит «Ты звезда», Не забыв посчитать недостатки, И так гадко при том улыбается. Она рассказывает историю ледовым узором, Но строгим правилам встаёт противницей. Она растёт на их лживых глазах, Они уменьшают её в грубых словах: «В ней божий дар сочетается с яичницей!» Они смеются, но с презрительным взором. Она знает, как плачет зверь, загнанный человеком. Сама она плачет так же, набирая коньками Восемьдесят миль сквозь слёзы. Уже не помогают справляться грёзы. Тормозит по холоду сухими руками, Ежедневно себя добивая разбегом. Дождь капает и бьётся об асфальт, Дождь разбивает её лицо на осколки. Праздник — ещё не повод не плакать. Погода дарит ей слякоть, Впивает в кожу мокрые иголки. Мать лишь велит закрыть гештальт. Под веками отпечатались эти программки, Кричащие «Другим уподобляйся!» Она старалась стать одной из творцов, Но погрязла в толпе близнецов. Они говорят «Выделяйся», Но снова пихают в эти узкие рамки. Детство осталось далеко в детстве? Она собрала себя по частям, Изменив сознанье, взглянула под другим углом. Люди кажутся выше, когда сидишь под столом, Не так уж сложно подниматься вверх по ветвям, И можно махать ребёнку, с которым в соседстве. Она мечтала встречаться с печеньем, А вечерами с пирогом. Но пачка печенья в столе давно засохла, Там же желейная конфета издохла. Однажды она пончик съела целиком И познакомилась с булимии мученьем. А вода холодная и совсем не греет, Она, как лёд, в её ушах скрипит. Но повторяет: ночью помыться, В койку после свалиться. Мастерски притворяется, что спит, Пока план в черепушке созреет. И каждый раз она ложится в готовности К борьбе с непобедимой бессонницей. А завтра что?.. Не ждёт иного: «А что сегодня?!» кричат ей снова, Но она вдруг перестаёт быть разбойницей И выполняет всё без толики неровности. Она всё сделает, и они осознают, Кто в этом бизнесе главарь, Кому в конце сучить ногами. Теперь друзья становятся врагами, Кричат они ей в спину «Тварь!» Ненавидит, каковой впредь её знают. Кровь стекает с её подбородка, Но она всё ещё твёрдо стоит, Кого угодно она сама обидит. … Приходит в сознание и видит: Мать и тренер. Кто кого перекричит, Бросая «Дура!», «Идиотка!»? А она просто хочет увидеть звезду, Которой так не хватает над городом; Она мечтает вечерами собирать одноцветные пазлы, А не растирать мазями спазмы, Разбираться с костюмом распоротым И заучивать танец в саду. Они ей пророчат медаль золотую. «Да, хочется первое место», Но больше хочется домой, Где тепло даже зимой, Где можно замесить для торта тесто, И весь день потратить впустую. День икс настал. Сошлись в одном дне Совершеннолетие и конкурсная зала. Её представители вон лезли из кожи. Тишина бьёт громко в ладоши, Давая выступлению начало И останавливая взоры на белой спине. Момент, когда она покинет этот плен. Встаёт, как настоящая артистка, По плану тренера ведёт прямую линию, Но совершает ранний поворот и чувствует себя богинею. Она бы получила награду «Вульгардистка». «Они хотели шоу. Я им изобразила член».