Потерянный рай

В квартире пахло краской. На кухне уже была собрана кое-какая мебель, в детской комнате, со стен смотрели весёлые мультяшные герои. Лёня улыбнулся. Их квартира была полностью готова к проживанию. Остались последние штрихи: убрать мусор, собрать мебель, перевезти вещи. Омега улыбаясь оглядывал своё семейное гнездо. — Тебе нравится, малыш? — тихий и родной голос, прозвучал неожиданно, чем немного напугал парня. Он повернулся. — Конечно. — он улыбнулся. — трудно поверить, что у нас теперь есть своя квартира. Пусть даже в ипотеку. Саша подошёл ближе, притянул к себе Леню. Зарылся лицом в светлые волосы, вдыхая запах. Сколько же они всего пережили вместе, перетерпели. Сколько ночей подряд, Акимов просыпался от кошмаров потерять. А ведь мог теперь обнимать другого омегу. А Лёня.трудно представить, что сейчас было бы с Лёней. За последние пять лет, Топтунов изменился. Саша смотрел на него и осознавал, как поменялся тот. Теперь он не напоминал угловатого подростка, не походил на тень отца Гамлета, возмужал. Теперь он работал на атомной электростанции и превзошёл в плане успеха даже самого Акимова. Сашка ему не завидовал, радовался, гордился. Но больше всего он гордился своими детишками, которых подарил ему Лёня. Захар был старше на двадцать минут за Игната, и во всем был похож на отца. Такой же рассудительный, внимательный, спокойный. Омега же был светловолосым как Лёня, худощавым. А похож он был на своего деда, Анатолия Степановича. Саша, души не чаял в своих мальчишках. Он, в отличии от многих отцов всего себя посвящал семье, детям, всё свободное время проводя рядом с ними. Детишки росли, и альфа стал думать о собственной жилплощади. До этого они жили в квартире его отца, и хоть Фёдор Михайлович теперь помогал Лёне и не упрекал того, Лёня чувствовал себя там явно лишним. Он искал повод навестить Анатолия Андреевича, а Саша и не возражал. Отношения наладились у Лёни и с отцом и с папой. Правда с Виктором иногда случались приступы, да и к Дятлову, парень иногда относился с сомнением. Но, Саша видел, что теперь Лёня по настоящему счастлив. А значит, всё у них будет хорошо. Скоро они переедут в новую квартиру, ребята пойдут в школу. Всё будет прекрасно как и должно быть. — здесь мы поставим стол мальчикам — предлагает Лёня, обрывая мысли Саши. — А здесь двухярусную кровать. — Лёня говорит, мечтает, планирует и Саша чувствует себя от этого самым счастливым. *** Выходя из подъезда, Акимов ощущает какую-то тревогу, будто кто-то прожигает его взглядом, он смотрит по сторонам, но среди мимо проходящих лиц, никого не узнает. Отогнав прочь дурные мысли, он открывает дверь в автомобиле для Лёни, и садится в салон сам. Совсем скоро жизнь станет ещё лучше, так зачем же ему переживать? *** В августе они переехали окончательно. Особенно счастливы были мальчишки. Во дворе дома — новая детская площадка, рядом современная школа с большим стадионом. Они то и дело, ждали следующей осени, чтобы поскорее пойти в первый класс. Пока, мальчики осваивались в новом дворе и привыкли к новой комнате, родители готовились к новоселью. Приглашать особо никого не планировали: Виктора, Фёдора Михайловича, Дятлова. Лёня ещё пригласил Ситникова со Щербиной, а Саша Борю с Игорем. Они тоже поженились, но детей заводить не планировали. После того, как Лёня спас Игоря, Киршенбаум стал относиться к нему по другому. Он наконец-то заметил в нем то, чего не замечал в детстве: силу и храбрость, доброе сердце и настоящую душу. Он понял, что ненависть Лени, была ничем иным, как защитной реакцией. Парень, нашёл в себе силы попросить прощения у Лёни, а Лёня, нашёл в себе силы простить. Друзьями они не были, но относились к друг другу нормально. К Борису же, Топтунов относился настороженно, хоть тоже давно простил. Он был лучшим другом Саши, и Лёня принял это, общался с ним, но как и с Игорем держался отстраненно. У Лёни, несмотря на то, что за пять лет он изменился до неузнаваемости совершенно не было друзей. И Дятлов и Саша, смирились с таким положением, осознавая что виной всему его детство, которого у него никогда не было. Единственный человек, которого Лёня любил, которому доверял и к которому прислушиваться за исключением Саши, был по прежнему Ситников. Лёня мог бы сказать, что он счастлив. По крайней мере, сделать вид. Он старался закрыть свою прошлую жизнь на все замки, спрятать в самую глубину души. Он смеялся, играя со своими мальчиками, улыбался находясь в объятиях Саши. Чувствовал радость, когда видел, что Виктор делает успехи. Стоило только Лёне наладить отношение с отцом, и разрешить ему навещать папу. Стоило только, вывести его на прогулку с внуками. Но, в душе он чувствовал нестерпимую боль. Боль от самой сильной потери. Иногда, просыпаясь средь ночи, его душили слезы, не давали дышать. Он, бежал в ванную и включив кран с водой, плакал навзрыд, тихо, чтобы никто не услышал. Он всегда был таким. Не показывал свои слезы. Хотел, чтобы его считали злым, бесчувственным эгоистом. В душе же он был ранимым мальчиком, который не хотел показывать в себе эту слабость. Склонившись над раковиной Лёня вспоминал неродившегося сына. Совсем крохотного и нежного. У которого уже билось сердечко. Лёня, научился контролировать воспоминания своего детства, не давать им, свести его с ума, но, забыть своего малыша он не мог. Отчасти, он винил в этом себя, вспоминалось как он не хотел чтобы его ребёнок жил так, как жил он сам. Отчасти Акимова, ведь если бы он тогда не переспал с Ювченко, у них уже могло быть трое детей. Их ребёнок был бы жив. Он был бы похожим на Сашу, Лёня знает это. И Топтунов мог быть гораздо счастливее. Но больше всех Лёня винил Ювченко. Он убил его ребёнка. Лишил Леню счастья и покоя. Забрал. Как однажды забрал у него Акимова. Иногда, Топтунов думал о нем, боялся, что однажды тот снова заявится, и заберёт у него всё. Или убьёт, как убил маленького беззащитного человека. Хотя, наверное были виноваты все понемногу. От этого Леониду не делалось легче. Он никогда не говорил об этом с Сашей. Для него это было невыносимым. Лёня до мелочей помнил тот вечер в больнице, когда к нему прибежал Саша. Как плакал, осознавая что его сын умер, как чувствовал боль Лёни, и, возможно ему болело гораздо больнее. Он вообще никогда ни с кем об этом не говорил. Только, Ситникову однажды рассказал. Когда было невыносимо больно, Лёня пил таблетки. Сильные, успокаивающие. В тайне ото всех. Чтобы хоть немного забыться и проспать до утра. А утром вновь обнимать своих детей, целоваться с Сашей, бежать на лекции в университет, потом, на работу Он любил семью, Сашу, свою работу. Теперь жизнь смотрелась по другому. И парень стремился дать своей семье то, чего у него самого никогда не было. Дети считали его самым лучшим папой, который никогда не повышал голос, не ругал, всегда улыбался, читал им, играл с ними. Дети даже захотели завести собаку, и Лёня согласен был, лишь бы мальчишки чувствовали себя счастливо. Но преградой оказался Саша, который был против домашних животных в новой квартире. Сначала мальчики хныкали, но Саша предложил компромисс: если они будут учиться хорошо и хорошо себя вести, то может быть, через пару лет, отец подарит им на день рождения щенка. И всё же, в новой долгожданной квартире, отчего-то делалось неуютно. Словно, что-то должно было произойти. Невыносимо страшное и неповторимое. Новоселье получилось задушевным. Лёня не очень любил праздники и гостей, и вообще не хотел по началу справлять его. Но здесь пришлось Акимову уступить. Всё таки, событие важное. Правда с некоторым поправками, приглашая лишь самых близких. Саша был компанейским парнем, у которого было много друзей. И будь его воля, он бы пригласил на новоселье всех коллег, бывших одноклассников и одногруппников с которыми до сих пор общался. — Может быть ещё бывших омег позовешь? — как-то неудачно пошутил Лёня, когда Саша планировал, кого позвать на новоселье. — Ленька, ты чего? — улыбнулся Акимов вскидывая удивлённо бровь. — ты же знаешь, что у меня никого нет и не было никогда кроме тебя. — А как же твой Ювченко?! — Лёня сам не понял, как вспылил. И главное, из-за чего? Он никогда не упомянул Саше его ошибки, не упрекнул его, но тогда Лёню отчего-то понесло "не в ту степь", как говорится. — Или ты тоже скажешь, что ничего у тебя с ним не было, и я всё придумал? Саша поднялся из-за стола, подошёл к омеге. Обнял сзади. — Лёнь, я знаю, что наверное ты меня никогда не простишь, но это всё осталось в прошлом. — Он уткнулся носом в плечо. — И вообще, чего это ты вдруг вспомнил о нём? Лёня вздохнул, и повернулся. — Я и не забывал — пробурчал тихо и холодно, как раньше - просто сегодня…сейчас…- Лёня выдохнул с паузой — я думал о нашем ребёнке. О том, которого потерял, благодаря ему… — Омега не сдержался, слезы хлынули из глаз. — Нет, нет, я конечно же счастлив, у нас прекрасные дети, со мной рядом любимый альфа, но тот, неражденный малыш… Саша прижал его к себе, поглаживая успокаивающе по тонким лопаткам. У самого в горле образовался ком, который нарастал с огромной болью. Конечно, иногда Саша тоже думал о том, что произошло, о том, что скорее всего это не Ювченко виноват, а сам Саша. Но в тот момент эти воспоминания проявились особенной болью, от осознания, что Лёня до сих пор не мог справиться с ней. Не смог смириться. — Лёнь — хрипло шепнул Саша — во всем этом больше всех виноват я… — Не нужно ничего говорить — Лёня вытер слезы, отстранился. — Лучше зови ребят, будем чай пить, я эклеры испёк. — Папа, ты испек эклеры? — ребята сами уже вбежали на кухню. — можно мне? — Игнат первым подбежал к Лёне. — и мне! — тут же перебил его Захар. — Можно, можно — от печали Лёни не осталось и следа. Парень улыбнулся и обнял своих мальчишек. — Будем чай пить. — ребята, поможем папе накрыть на стол? — обратился к ним Саша. — Да! — радостно завопили близнецы. Больше они к этой теме не возвращались. *** Осень выдалась тёплая. Саша пропадал на работе, Лёня слушал лекции в университете. Детей из сада забирали в основном дедушки. Или Фёдор Михайлович, или Анатолий Степанович. Иногда их забирал Анатолий Андреевич, гулял с ними на детской площадке, или забирал домой, где баловал всякими вкусностями, как когда-то Леню. Ребята с детства считали его дедом, и гордились, что у них целых четыре деда, и ещё один дед Борис, муж деда Толи Ситникова. Но, однажды наступил такой день, что забрать ребят из сада никто не мог. — Я не могу, отец лекцию на пять вечера поставил. — Лёня говорил в трубку тихо, чтобы никто не услышал. — Если я не приду к нему, сам знаешь. Он и слышать ничего не хочет. — То есть, детей он тоже не сможет забрать? — вздохнул Саша. - И мой отец на дачу уехал. Может Анатолий Андреевич сможет? — Они ж с хором в Питер уехали, вернутся только завтра. — вздохнул Лёня. — Ладно, пропущу лекцию, ничего он мне не сделает. — Нет, Лёня. — запратестовал Саша. — Я попрошу Столярчука, у него выходной, он их заберёт. Парни его хорошо знают, погуляет с ними во дворе на площадке, пока я не вернусь. — Это удобно? — уточнил недоверчиво Лёня. — Не очень то хочется просить помощи у твоего Столярчука... — Перестань, он изменился… — Люди не меняются — философски заметил Лёня. — Ладно, раз другого выхода у нас нет, пусть будет так как ты решил. Всё, мне пора бежать. До вечера. — и Лёня отключился. Борис без проблем забрал детей из сада. Мальчики с ним неплохо ладили. Пока он ждал Сашу, мальчишки играли на площадке. Детей было немного, и Боря, убедившись, что дети в безопасности, сел на лавку, прогретую сентябрьский солнцем. — Захар, Игнат, аккуратнее — прокричал парень, видя как карабкаются по турникам мальчишки — не свалитесь! — Мы аккуратно, дядя Боря — успокоил его Захар. — Борис? Столярчук? — знакомый голос окликнул парня. Боря повернулся. Рядом с ним стоял Саша Ювченко и улыбался. — Сашка! — удивился Борис — и поднялся со скамейки. — Сколько лет, сколько зим! Дружеские объятия, поцелуй в щёку. — Рад видеть тебя! — отстранясь от омеги, расплылся в улыбке Столярчук. — Как ты? Где ты? — А я то как рад! — Ювченко выглядел счастливым. — Я в порядке. Твои детки? — он кивнул в сторону мальчишек. — Нет, мы с Игорем не торопимся — засмеялся Боря. — Это дети Саши. Акимова. — Акимова? — удивился Ювченко. — Вот как. Так он женат? — Женат — вздохнул Боря, прекрасно понимая, в какой ситуации оказался. — И на ком же? — поднял брови Ювченко. — На Лёне — Хмыкнул Боря, внимательно глядя на Ювченко. — Всё таки женился на нём…- то ли спросил, то ли утвердил Саша — Послушай, я понимаю что у вас был роман, но Акимов сейчас женат и… — Боря замялся, подбирая слова. — У него семья, дети… — Да расслабься — беззаботно ткнул его Ювченко в плечо. — У меня уже тоже своя жизнь. Сын растёт, свадьба скоро. — Правда? — Боря снова улыбнулся. — Я искренне рад за тебя. А вот кстати и Акимов. Действительно, от парковки дома, к ним на встречу спешил Акимов. Он ещё не видел Ювченко, а Боря, не знал как себя вести. Забрать детей, и пойти на встречу или подождать, пока Акимов к ним подойдёт. — Боря! — Саша помахал рукой. Столярчук поднял руку для приветствия. Неожиданно, Акимов замедлил шаг. Так и есть, заметил Ювченко. — Привет, Саша. — тут же расплылся в улыбке омега, стоило только Акимову подойти ближе. — Рад видеть тебя. — Привет. — Акимов постарался улыбнуться, оглядываясь по сторонам. — Что, муженька боишься? — съязвил Ювченко не удержавшись. — Никого я не боюсь — раздражённо бросил Саша. — Ты как здесь? — Я живу вот в этом доме. — Ювченко указал рукой на соседний дом. — А ты… — Он тоже живёт в этом дворе, - вмешался Борис. В это время к Саше подбежали дети. Саша опустился на корточки, обнял ребят, чмокнул в щёчки, потрепал по макушке. — Сыновья? — уточнил Ювченко. — сколько им? — Пять, скоро, шесть! — не слишком доброжелательно ответил Саша. — А это… — парень кивнул в сторону кареглазого мальчишки, подшедшего к Ювченко. — Это Илюша. — Ювченко улыбнулся. — Сын. — У тебя есть сын? — удивлённо посмотрел на него Акимов. — Как видишь. Альфа. Шесть лет, семь скоро. Мальчишка смотрел на Акимова с интересом. Саша посмотрел ещё раз на него, и вдруг понял, что на тот момент он как раз встречался с Ювченко. Неужели… — Ну ладно, мы пойдём — оборвал его мысли Ювченко. — Рад был видеть. — И я тоже — словно на автомате проговорил Акимов. — Кстати, мы тут часто гуляем, так что, возможно ещё увидимся — проговорил с усмешкой Саша, и взяв сына за руку, пошёл к своему дому. — А это кто был? — любознательный Захар, заставил Сашу оторвать взгляд от удаляющихся фигур. — Знакомый. — Саша почувствовал как вспотели ладони, тут же попытался успокоится. — Спасибо большое, Боря за то что выручил. — Да без проблем — улыбнулся Боря. — А я смотрю, Ромео поплыл…- он хитро прищурился — Перестань. — Тут же шикнул на него мужчина. — Всё в прошлом. Просто как-то неожиданно всё. — Ты главное Лёне ничего не говори, — усмехнулся Боря. — Ему это точно не понравится. Ну ладно — он взглянул на часы — мне пора! Пока, мальчики. — До свидания, дядя Боря — дружно попрощались ребята. — Пока, Боря. — Саша пожал руку друга. — Ещё раз спасибо. — Обращайся. — Игорю привет! — Ладно — и Боря, подмигнув на прощание, направился к машине. А в голове Саши крутились воспоминания о встрече с Ювченко.