Калейдоскоп истинности

      Если бы кто-то сказал Юри Кацуки несколько месяцев назад, что он – невозможный идиот, принимающий желаемое за действительное, то он бы не поверил. Верить кому-то, принижая свои чувства и желания всегда было его главной ошибкой и проблемой, которые испортили ему жизнь, доводя до состояния, когда даже бегать было немного много затруднительно. И он решил не принимать слова окружающих за правду. Он решил доверять своим чувствам. И пусть он не был уверен в то, что Виктор примет его, что другие поддержат их, он верил в свою любовь к нему. В романтическую. Потому что одинокому хикке [1] придумать себе влюблённость легче, чем понять, что к этому прекрасному незнакомцу ты испытываешь только дружеские чувства. Потому что так проще и привычней. Потому что он - невозможный идиот, принимающий желаемое за действительное.       И когда ему об этом говорит маленький милый принц, чьи голубые глазки смотрят с отвращением и злостью, Юри, опешив, лишь горько улыбается. А секунду спустя понимает, что поверил в это безоговорочно, стоило мальчику только раскрыть свои розовые губки. Они встречаются не в первый раз. Но именно сейчас он "замечает". Именно сейчас позволяет проходным мыслям из прошлого стать естественными, признанными им самим.       Пшеничные волосы светятся солнцем в карих глазах, до которого 149,6 миллионов километров прямо отсюда, они сверкают золотом, которое ему никогда не выиграть и отражаются в глубине чёрной Марианской впадине редкими сокровищами, что не достанутся даже профессиональным дайверам из-за сильных глубинных течений, острых скал и давления, под прессом своего существования перетирающего кости в пыль.       Юри впервые за много лет своей жизни осознанно сравнивает Плисецкого с ангелом. Он давно об этом думал – ещё с того самого момента, как увидел его по телевизору. Но тогда это была просто… бессвязная мысль. Глупое и бездумное сравнение очаровательного молодого фигуриста с ребёнком-ангелочком на открытках и иконах, ничего личного – только безличное, восхищённое и мимолётное.       После уже как-то не сравнивалось… Попробуй, сравни кота с птицей! Он тут же откусит тебе и лицо, и язык за такую наглость, расцарапает душу и обои, покажет, что сравнивать его с его же едой – было наиглупейшей ошибкой. Ещё и в тапки нассыт, что б пусто было.       Однако сейчас всё изменилось. Ангелочек давно вырос, превращаясь сначала в дикого, необузданного пернатого подростка, а потом и в прекрасного ангела, который стоит сейчас перед ним и осуждает его за грехи, о которых только Богам и их белокрылым спутникам и известно…       Юри в этот момент, замирая, на секунду замечает красную нить на тонком бледном запястье.       Ангел замечает переливание кучи эмоций на красивом лице.       Так и (не) общаются, до самого конца соревнований.       А потом уже поздно. Потом уже русская фея бегает за бурым медведем, который готов её на руках носить. Потом уже сам Юри оказывается помолвлен на пепельном-блондине… Потом уже проходит год.       И Плисецкий так и не появляется перед ними, пропуская и дни рождения, и победы на национальных соревнованиях, и, что самое обидное, их с Виктором свадьбу.       Кацуки, почему-то, чувствует себя из-за последнего каким-то разбитым. И когда получает ответ о том, что Юра не придёт, и когда тот действительно не приходит… И даже, чёрт его дери, в сам день свадьбы!       «Думать надо о своём женихе!», постоянно повторяет про себя Юри, пытаясь не представлять своего ангелочка в свадебно-белом. «…о Викторе надо думать!», одёргивает он себе каждые пять минут, когда внимание уплывает в какие-то странные и неизученые дебри.       Кацуки целует Виктора у алтаря на глазах у родных и близких, впервые за время их отношений представляя на месте Никифорова – Плисецкого. И впервые же за время их отношений он чувствует, что такое по-настоящему приятный поцелуй…       Юри ненавидит себя за это.       Ненавидит всем своим сердцем!!!       Но продолжает, как продажный греховный скот…       Черноволосый фигурист представляет рядом с собой утончённую, но опасную фею. Во время тренировок фея танцует вместе с ним и звонко смеётся, осуждая за каждый провал. Во время работы или отдыха фея молча сопровождает его, саркастично оценивая окружения. Во время секса фея заменяет Виктора, сладко постанывая и плача от удовольствия и переизбытка чувств. Всё это – лишь иллюзия, сводящая Юри с ума и делающая того всё жёстче и жёстче, холоднее и серьёзнее с каждым днём.       Всё это – прекрасная реальность, удовлетворяющая вкусам Виктора, окрашивающая его яркие будни во флюоресцентные краски, светящиеся ещё и ночью. Секс стал горячее и приятнее, Юри всё чаще тренируется и постоянно делает успехи, и, хах! Характер его партнёра с каждым днём становится всё увереннее и увереннее! Разве это не прекрасно?       Юри бы на это посмеялся, будь такая возможность. А когда такая возможность, спустя полгода после их свадьбы, выдаётся, он уходит со льда, не в силах больше выносить невозможность выполнить парные движения без нужного ему партнёра.       Спустя ещё полгода Кацуки случайно натыкается на пост одной своей знакомой о том, какая же прекрасная пара Юра и Отабек.       Яростный оскал появляется на лице, открывая белые человеческие клыки, чёрные брови стрелами устремляются к переносице, скрывая в темноте карие глаза и стакан воды, который он держал в левой руке, разлетается на осколки.       Этот бурый медведь, что?       Острый запах железа впивается в раздувающиеся от злости ноздри так же, как и куски стекла впиваются ему в ладонь.       Юри почти срывается с места, в гневе разрушая комнату. Но его взгляд натыкается на ответ самого Плисецкого. «Мы друзья. Прекратите разводить цирк, клоуны»       Оно успокаивает Кацуки.       И тут же разжигает в нём подавленное влечение.       С того дня Юри пускается во все тяжкие, изучая каждое выступление маленькой феи. Одно за другим, четвёртое за третьим…       Пока утром третьего дня его погружения в мир льда не начинается прямой эфир международных соревнований.       У Юры наряд – свадебный.       Но второго партнёра на льду – нет.       Белый пиджак с длинными струящимися сзади узкими полами подчёркивает его узкую стройную талию. Юри видит его лишь со спины, в свете одного единственного горящего прожектора – танец ещё не начался, и милый белокурый мальчик тихо сидит на льду, уткнувшись головой в свои острые коленки, ожидая. Кажется даже, что он действительно плачет от того, что рядом нет его жениха, что он, вероятно, бросил его у алтаря и сбежал с другим или с другой, разбивая нежную любовь белокурого красавца. И выглядит всё это на столько трогательно и болезненно, что Юри даже забывает о том, что это – представление, и его ангел просто ждёт начала мелодии. Красные глаза и грусть юноши – не реальность. Но сердце всё равно сжимается как в первый раз, заточенными за время брака острыми углами впиваясь в грудную клетку изнутри.       Звуки пианино разрывают печальную тишину, и мальчик выпрямляется, разводя немного ноги, кладя одну под себя, а коньком второй упираясь в лёд.       Кацуки, наконец, видит, весь наряд своей маленькой феи. Пиджак, спереди больше похожий на корсет или часть военной формы века эдак 18-ого какой-нибудь Франции, застёгнут на все пуговицы, что прекрасно сужает и без того тонкую талию. Белые узкие брюки клёш прилипли второй кожей к немного располневшим после общения с излишне гостеприимной семьёй Отабека бёдрам Юры. О. Да. Точно. За эти три дня Юри успел узнать много чего нового и о Плисецком, и о его “друге”. Частые поездки друг к другу, совместные номера, знакомство с семьёй, постоянное упоминание друг друга в соцсетях…       Юри усмехается как-то злобно.       И тут же плюхается на диван перед телевизором, проверяя, включена ли запись экрана.       Фея в белом, свадебном наряде тянет руки вверх, оборачиваясь, будто пытаясь прикоснуться к тому, кого нет. Невидимые руки отталкивают его, и он, отшатываясь, встаёт на лезвие своих коньков, отъезжая на пару метров и, кружась вокруг своей оси, оборачивается снова, журавлём тянясь к пустоте, не теряя надежду, бросаясь к темноте, преследуемый светом.       Коньки скользят почти незаметно: невнимательному зрителю даже может показаться, что фигурист – летит, будто ледяная феечка, взмахивая своими прозрачными, скрытыми от глаз смертных крыльями.       Юра катится влево, потом – вправо, ища, хватаясь за воздух длинными белыми пальцами, сломленной птицей падая на левое колено и, тут же, выставляя правую ногу вперёд, отталкиваясь ото льда, разворачиваясь на ходу, выполняя номер с поднятым к верху носочком. Всё такой же гибкий, всё такой же одинокий…       Кацуки смотрит не отрываясь, под кору мозга впечатывая каждое движение ангельского уже-не-подростка.       Тот встаёт на носочки и, под утихнувшую песню, проходит лебедем по сердцевине “озера”, поднятыми руками изображая крылья. Пару секунд спустя музыка взрывается фейерверком, а место действия окрашивается в красные цвета.       Плисецкий испуганно охает, оборачиваясь.       На сцену выезжает Отабек в чёрном смокинге.       Они кружатся в танце как охотник и жертва. Юра эмоциями передаёт свою ненависть и убитую им любовь, Алтын – с каменным лицом принимает все оскорбления, пытаясь загнать птичку в угол.       Жених пришёл на свадьбу, когда все гости уже разошлись, а маленький наивный мальчик растерял своё доверие, ожидая того в их общем доме. Вот, на что похожа эта сценка. Вот, почему у Кацуки руки сжимаются в кулаки, а взгляд становится холодным и острым…       — Снова смотришь выступление Юры? — спрашивает Виктор, плюхаясь рядом и с улыбкой протягивая ему кружку какао. Они женаты уже год и Юри, ну… счастлив? Было бы и правдой, и ложью утверждать это.       Они сидят на диване в гостиной, бочком друг к другу, так близко, что нет свободного места.       Виктор прижимается к нему, кладёт голову на его напряжённое плечо и смотрит ласково и любовно из-под припущенных ресниц на своего мужа.       За окнами давно уже темно - на улицах Франции позднее лето и небо мигает звёздами уже в девять вечера. В зале горят только две настольные лампы и экран большого плазменного телевизора, в котором сейчас совершает последнее своё движение маленькая фея.       Виктор счастлив от того, что Юри, наконец, снова готов вернуться на лёд, пересиливать себя и учиться дальше, занимать первые места и улыбаться ему, бросаясь в объятья после удачного выступления. Иначе почему он так серьёзно просматривает все выступления человека, обыгравшего его в тот единственный раз?       Виктор смотрит на своего серьёзного партнёра и тихо смеётся, отодвигаясь, чтобы полюбоваться им со стороны. Тёплый свет от ламп и холодный от телевизора падает на немного бледное и уставшее от бессонных ночей лицо. Юри не отрываясь три дня подряд смотрел все выступления их маленькой феи, и Виктора это только веселило. И привлекало.       Сгорбленная фигура красивого мужчины была прекрасна. Он опирался на свои колени локтями, положив подбородок на замок из рук, такой задумчивый, такой холодный и серьёзный…! Фениксовые глаза смотрят прямо, лезвиями и щупальцами впиваясь в экран, в того, кто раненым лебедем падает на лёд.       Виктор тянется к своему мужу, намереваясь прикоснуться кончиками пальцев, щекоча, но Юри говорит чёткое и холодное:       — Давай разведёмся.       И замолкает, погружая комнату в замёрзшую атмосферу под радостные крики и звуки аплодисментов из динамиков.