Клятва на мизинцах и поцелуях

Уилл замертво стоит перед Ганнибалом в одних трусах и пахнувшей потом футболке, и, к собственному сожалению — хотя, судя по счастливому блеску в глазах, удовольствию гостя — осознает это слишком поздно, когда те же янтарные глаза с хищным прищуром оглядывают его не в самом плохом состоянии тело. Грэм застенчиво переминается с ноги на ногу, поежившись, пока холодный воздух достигает его босых ног. — Мне наверно стоит спросить, откуда ты узнал мой адрес, — Уилл невольно отшатывается назад, соблюдая хоть какие-то правила приличия, пропустив приехавшего человека. Не так он планировал показать Ганнибалу свой дом. Правда, он никак не планировал и надеялся что до этого и его семи собак не дойдет, но вот Лектер в его прихожей, а четвероногая банда, сломя голову, несется обнюхать благоухающую божественным запахом корзину. — Наверно следует поздороваться, — Ганнибал, помирившись с мыслей о потери дорогущих вещей, смиренно дает собакам обнюхать себя и подозрительную корзину. — Тогда, здравствуй, Ганнибал, и откуда ты узнал мой адрес? — Уилл лукаво улыбается за спиной гостя, захлопывает дверь и, расставив руки по бокам, — до сих пор в трусах — предстает перед повернувшимся к нему гостем. — Алана любезно согласилась поделиться со мной твоим адресом, как поделилась с тобой моим номером. Око за око, Уилл, теперь мы квиты. Ганнибал не был раздражен, и Грэм это не только знает, но и чувствует. Уилл начал несдерживаемый поток дружеского сарказма, а Лектер благополучно продолжает в той же шуточной форме. Наверняка чтобы не допустить неловкости или, упаси Боже, неизбежного серьезного разговора. Будь доктор действительно взбешен, его тон бы принял отстраненно-ледяные нотки, челюсти были бы плотно сжаты до проявляющихся желваков, уголки сухих губ были бы чуть опущены, и лицо стало бы максимально беспристрастным, насколько вообще можно. Уилл слишком хорошо помнит эти тонкости для человека с дырявой памятью, каким он обычно представляется новым знакомым. — Уилл, я хочу, чтобы ты услышал меня, — голос был слишком уверенный для провинившегося. Ганнибал старался дотронуться до лица Уилла, но тот с отвращением скидывал его руки за каждую попытку прикоснуться к себе. Грэм обнимает себя за плечи и отходит как можно дальше от пугающе спокойного парня. — Я уже слышал это от миссис Деккер и от полицейских, Ганнибал, — Уилл до последнего сдерживал щиплющие покрасневший нос слезы, — Ты убил человека. Это основное, что ты сделал. Неужели я услышу от тебя другое? То, что он — гребаный зомби и замертво упал, как только ты подошел? Ох, ну тогда реально нечего бояться, так со всеми бывает! Ганнибал молчал три секунды. — Да, я действительно убил того человека. Но, мангуст, у него был нож! Ты сам прекрасно видел! — От него не исходило угрозы, — Уилл интенсивно заболтал головой из стороны в сторону. — Как ты мог знать это? — Я уловил это так же, как улавливаю настроение других, — Грэм, затихнув, слизнул скопившуюся на внутренней стороне губы кровь, — Ганнибал, он, наверно, взбесил тебя и всего лишь резко двинулся, а ты накинулся на него и прокусил ему сонную артерию. Уилла не было рядом на момент происходящего, и он не слышал. Его окружила группа более терпимых знакомых, но Ганнибал находился в его поле видимости. — Еще раз повторю, у него был нож, — Ганнибал так и остался стоять у окна, освещаемый лунным светом, со сложенными за спиной руками и ровной осанкой, — В первую очередь я старался защитить тебя и других детей. — Мне не нужна такая защита. И Мише бы не нужна была тоже. Тогда Ганнибал изменился на глазах. Он будто бы вырос, его плечи угрожающе округлились и казалось, словно острые массивные оленьи рога повылезали из его головы, чтобы проткнуть Уилла насквозь. Он стал старше, скорее старее и больше. Уиллу казалось, что эти глаза могли сжечь его до пепла, а огромные когтистые лапы растереть эти останки и высыпать на ветер, лишь бы он не собрался снова в пятнадцатилетнего надоедливого мальчишку, осиротевшего по собственной вине. — Уилл Грэм, — голос Ганнибала пронизывает холодом металла и, вдобавок, сопровождается громом, — Я очень надеюсь не услышать этого впредь. Я люблю тебя, но у терпения, к сожалению, есть лимит. Признание еще никогда не было настолько устрашающим. Ища опору, Уилл плотно прислонился обнаженной спиной к ледяной поверхности каменной стены и всеми силами старается стать с этой стеной одним целым, или исчезнуть по меньшей мере, лишь бы избежать этого взгляда любимых пугающих глаз. Грэм хмыкает, не нося никакого посыла в этом звуке. — А еще можно было позвонить, — в конечном итоге кивает он и криво улыбнувшись, незамысловатым жестом указывает на кухню и сам следует туда, свистнув собакам разойтись. — Боюсь, я делал это на протяжении всего вечера вчерашнего дня, — Ганнибал критичным взглядом обводит помещение и ставит корзину на стол, — Однако, в любом случае сегодня нам придется не расставаться, хорошо это, или плохо. Уилл замирает, пройдя вглубь кухни. Он судорожно пытается припомнить все возможные причины отсутствия телефона — которого он не видел уже как сутки, стараясь не принимать во внимание и наслаждаться тишиной, и честно без понятия где он может быть — и все возможные варианты событий судьбы, так скверно подставившие его. Грэм решает занять руки варкой низкосортного кофе, который, наверное, Ганнибал и не понюхает, отличный предлог не смотреть в эти чертовы поглощающие глаза. — Во-первых, прости, я, по-моему, потерял телефон, — Уилл растягивает момент выковыривания последних кофейный зерен из банки и к своему разочарованию понимает, что ему остается только включить чайник, — И во-вторых, почему «придется»? Не то чтобы его не смущало все остальное заявление, но его лучшим решением было бы показать все неподдельное удовольствие от присутствия Лектера. Грэм ждет кипячения воды и оборачивается к Ганнибалу, все еще стоящему в дверях, прислонившись плечом дорогого черного пиджака на алой, хотя ближе артериального цвета рубашки — Уилл не смог удержаться от нескрываемой жажды попялиться — к косяку. Уголки рта доктора приподнимаются, несмотря на все желание скрыть победоносную ухмылку. — Тебе прощается твоя неосведомленность из-за происшествия с гаджетом, потому вместо твоего босса все объясню я, — он отлипает от косяка, выравниваясь, и Уилл щурится, предчувствуя неладное, — Джек Кроуфорд пригласил меня консультировать ФБР по особо важным делам. Он рано позвонил мне и сказал захватить тебя на место преступления. Кажется, это касаемо Чесапикского Потрошителя. Уилл поборол вырывающийся стон отчаяния и раздражения. Кроуфорд опять начинает вести себя как капризный начальник, требующий слишком многого от каждого. Даже от того, кто не имеет никакого отношения к сугубо — секретным? Фбровским? Ломающим психику редкого здорового человека? — делам. Грэм игнорирует вскипевший чайник, автоматически выключающийся. — Откажись от консультации, — Уилл также предпочитает игнорировать навязчивое «Чесапикский Потрошитель», пульсирующее в голове еще несколько секунд, — Правда, Ганнибал. Скажи, мол, повторно посоветовался с супругой, и она категорически против твоего вмешательства. Вытянутое «с супругой» он проскрежетал сквозь зубы. Ему придется признать собственную ревность или сгореть от пассивной агрессии. Разумеется, выбор падет на последний вариант. — Зачем мне говорить о том, чего не было? — Лектер лукаво поглядывает на профайлера, решительно, однако медлительно приближаясь к нему. Уилл поднимает глаза. Устанавливает зрительный контакт и, не разрывая его, голос принимает обеспокоенные нотки, а сам мужчина начинает тревожно заламывать неприятно похрустывающие пальцы. — Ты не имеешь представления о том, что тебе придется видеть раз за разом, — Грэм непреднамеренно мотает головой, пока его голос становится хриплым. — Уверяю, мангуст, я прошел хирургическую карьеру и могу тебя удостоверить, что выдержу многое. Ганнибал подступает ближе и останавливается только когда достигает носками кожаных туфель босых ног Уилл, нависнув. Грэм сглатывает, но удерживает тяжелый взгляд, уклоняясь назад. — Тебе придется снова увидеть во мне худшее, — добавляет он, хмурясь, — Это ужасное зрелище. — Мне всегда казалось, ты единственный видел во мне всю тьму, и как бы я не хотел найти в тебе то же, меня ожидало разочарование, — Ганнибал ласково сжимает недрогнувшее плечо Уилла, неожиданно улыбаясь, — Я слишком долго искал тебя, чтобы вот так просто испугаться и потерять тебя снова. Не пытайся, мангуст. Уилл проигрывает и отводит взгляд. Раскатисто смеется, снова поднимает сияющие глаза, не обратив особого внимания на резкую перемену настроения, и откидывает падающие на глаза отросшие волосы. — Нам надо сказать слишком много друг другу, — сопровождая смешком говорит Грэм. — У нас есть целый день. — Предупреждаю: назовешь меня мангустом при свидетелях, и я тебя засажу за нападение на полицейского.

***

Бентли примчалась за относительно недолгое время, по крайней мере быстрее, чем когда-либо плелся Уилл. Приближаясь к складу, Грэм с прищуром оценивает наблюдателей происходящего и вынужденных участников расследования. Он — как неосознанно подметил, второй или третий раз за утро, хотя день только начинался — подавляет стон смеси разочарования и раздражения. — Ох черт, Алана, — Уилл прячет лицо в ладонях, по-прежнему стараясь прийти в чувства после практически бессонной ночи. Самокопание рано или поздно сведет его в могилу. Ганнибал нарочно останавливает машину вдалеке от заинтересованных и наоборот глаз. С характерным звуком вытаскивает ключ зажигания и поворачивается к напарнику с нескрываемой заинтересованностью. — Не хочешь ее видеть? — завидя конфуз Уилла, доктор поспешил исправиться, — Алана так хорошо отзывалась о вашей дружбе, что я, каюсь, заревновал. Уилл скрывает возникшую самодовольную улыбку рукой, прикрывающую добрую половину его лица. — Алана замечательный друг и психотерапевт, но, — я когда-то поцеловал ее, она меня разумно отшила, и вообще все наши отношения выстраивались на ее профессиональном интересе ко мне, а так все нормально, — Она явно захочет расспросить меня о нас, как так мы пересеклись и все подобное. А пока что я не готов отвечать ей на все. Ганнибал понимающе хмыкает. — В таком случае, я постараюсь тебя спасти, — он ответно улыбается. Выходя из машины Уилл сознательно старается не смотреть на Ганнибала и непроизвольно держится всю дорогу слишком близко со своим спутником, из-за чего столкновения плечом или бедром становится неизбежным. В толпе щелкает фотоаппарат Фредди, и желание разломать камеру о голову журналистки возникает резко и неосознанно. Уилл хмурится от сумасшедшей, но, признаться, навязчивой мысли. — Будь готов к испорченной репутации, — отвлекаясь от раздумий выдает Грэм, наклонившись к Ганнибалу достаточно вплотную, чтобы его было слышно через весь общественный галдеж. — Почему она должна быть испорчена? — изумляется Ганнибал слишком реалистично. — Фредди наверняка засняла тебя со мной и напишет какой-нибудь скверный комментарий, по типу: Псих из ФБР нашел ручного психотерапевта или что похуже, — Уилл издает грустный смешок. Проглядывается сгорбленный силуэт Кроуфорда в окружении доктора Блум и агента Катц. — Думаю, я не был бы против таких заголовков, — Ганнибал поддерживающе улыбается под смущенным взглядом Уилла. — Обговори это со своей женой. От Джека не ускользает вдохновленный вид подоспевшего подчиненного. Он хмыкает своим мыслям и обращает глаза к фигуре позади Уилла, более вычурную, прямую и выглядевшую здоровее. Грэм искажается в отдаленном подобии улыбки. — Джек, — Уилл, несмотря на фальшивый дружелюбный вид, настроен совсем не на дружескую беседу, — Кажется мы уже говорили о соучастии людей, не относящихся к нашей профессии. Ганнибал остается тихим, безмолвно обмениваясь приветственными взглядами с Аланой, возвышающейся над изувеченным ножевыми ранениями и, возможно, хирургическими вмешательствами телом по правую руку от Кроуфорда. Женщина украдкой обращает глаза от одного друга к другому, смиряя обоих мнительным взором. — Уилл, кажется приказами руковожу я, — парирует босс, — Доктор Лектер согласился не под дулом пистолета. — Доктор Лектер даже не связан с ФБР, при всем моем уважении, — Уилл извиняющимися глазами смотрит на безмятежного Ганнибала. — Мы можем поговорить о моем рвении спасать жизни любой ценой чуть позже, когда ты дашь мне хотя бы долю информации о случившемся здесь, — Джек кивает на труп. Только тогда Грэм замечает мертвого пятидесятилетнего мужчину под его ногами, плотного телосложения и во врачебной форме. Это, видимо, должно что-то значить. Какой-то глубокий смысл с личными проблемами или попыткой мщения всей сомнительной медицине. Или убийца испугался, на эмоциях ударил человека скальпелем в живот и оттащил подальше от настоящего места убийства. Может некогда живой врач и сам напоролся на острые предметы и вот так жалко отбыл в мир иной. Все возможно, пока Уилл не посмотрит глубже. Грэм делает глубокий вдох, все окружающие очищают периметр. Оберегающее тепло Ганнибала покидает его. Уилл закрывает глаза и теперь остается наедине с неутихнувшей душой, пытающейся ему что-то показать. Маятник качается. Я только учусь. Грэм становится меньше, худощавее и болезненнее. Его голос предательски подрагивает. Но я знаю свой потенциал и способности. Уилл плотно сжимает челюсти и вероятный скальпель в руках. В отличие от коленей, его руки не дрожат. Хотя мое творение далеко от твоего, я буду набираться опыта. Уилл тяжко сглатывает и делает первый надрез в области печени того самого врача. Его руки будто бы натренированы и до сих пор не дрожат. Он делает ровный надрез. Я хочу впечатлить тебя. И я готов на все, будь уверен. Уилл мерзко хихикает, как отличник с задних парт, единственный знающий все ответы на контрольную. Уилл чувствует присутствие наблюдателя. К его собственному удивлению, этот факт, оседающий в нем, не пугает. Наоборот, подзадоривает и дает ему больше уверенности. Потому что он знает, что в дверях так и остался стоять Ганнибал. — Понравилось шоу? — Уилл усмехается, придерживаясь за голову, словно это удержит его подальше от убийцы, — Признаюсь, зрелище так себе. Ганнибал улыбается и подходит ближе, пересекая порог. За ним хвостиком плетутся Кроуфорд и Блум. Почему-то Уилл уверен, что ему перемыли все кости и не только. — Как ты вообще мог подумать на Потрошителя? — тон Уилла кажется обвинительным и разочарованным одновременно, — Это совершенно другое. Но связь, к твоему счастью, есть. — Пожалуйста, Уилл, не тяни, — Джек устало потирает глаза. Грэм закатывает глаза. Его отличающееся от остальных дней — спокойное, молчащее в тряпочку — поведение — более развязное, конфликтное и самодовольное — можно скинуть на присутствие нового человека в команде, на которого все проведенное с ним время старался всеми силами показать лучшее, а иногда и худшее — смотря по настроению — в себе. Лектер это заметил. — Это Подражатель. Он совсем зеленый, новичок в деле и целится на невообразимую награду — внимание Чесапикского Потрошителя. Предположительно это студент-медик, лучший на курсе, ведь он проделал великолепную, со стороны хирургии, работу: вырезал органы, но не настолько важные для первого раза, сделав слишком ровные для двоечника или троечника надрезы. Он учился у Потрошителя и пока что тренируется на изъятии органов, поэтому демонстрации он не делал. Пока что. — Пока что? — Да, Джек, это начинающий Подражатель. Иногда мне кажется, что я здесь побухтеть на фоне, — Грэм раздраженно фыркает, взмахнув рукой, — Подражатель быстро учится. Он нашел в Потрошителе идола и будет походить на него со временем. Уилл смотрит на наблюдающих и про себя подмечает, что как бы он не посмотрел абсолютно на других людей, то постоянно цепляется за Ганнибала. В этот раз Грэм усомнился в том, что видит. Восхищение чужой проделанной работой вдруг сменилось на незаметное для человеческого глаза, но вполне отчетливое для персоны ВИП с проходным билетом, раздражение. Верхняя губа доктора слегка дергается. Уилл темнеет и старается не подключать эмпатию, не захотев узнать, что кроется за этой эмоцией. — Сколько же у него уйдет времени? — подает голос Ганнибал, заметно — по крайне мере, Уиллу — раздражительный, — Я ознакомлен с работами Потрошителя. Подражатель слишком далек. — Может быть недели, а может быть года. Возможно столько, сколько учился сам Потрошитель, — голос Уилла звучит словно успокаивающе, хотя он до сих пор не знает, зачем ему это. Он молчит несколько секунд и резко поворачивает голову, — Джек, есть информация по трупу? Джек мгновенно реагирует и выдергивает из рук подозрительно молчавшей все это время Аланы тоненькую папку. Женщина ворчит, но остается неразговорчивой. — Да, преподаватель в одном из медицинских университетов, — Кроуфорд отдает Уилл папку. — Как очевидно, — фыркает Грэм, — Этим он и отличается от Потрошителя. Похож на подлизу: делает все для обожаемого учителя, стараясь привлечь внимание, но допускает глупые ошибки. — Подлиз, насколько я знаю, не любят, — Лектер выдавливает улыбку, что не уклоняется от Уилла. — Да, никто не любит. Воцаряется минутная тишина. Протекающая труба разделяет ее на более терпимую, опрокидывая на холодный пол крупные капли жидкости. Алана неожиданно хлопает в ладони. — Думаю, вы оба захотите познакомиться с материалами дела, — она впихивает Уиллу и Ганнибалу по папке, чуть более толстой, чем предыдущая, — Уилл, ты на сегодня освобожден от занятий, а ты, Ганнибал… — Я взял отпуск, — доктор Лектер обворожительно улыбается. — Тогда мы позвоним вам, доктор Лектер, если что-то найдем, — Джек с укором смотрит на Уилла, — Пока наш дорогой мистер Грэм не нашел свой телефон.

***

По дороге к машине их добавочно успели сфотографировать еще несколько журналистов, наверняка верных собачек рыжей ведьмы. Уловив плутовый, по-журналистски прожорливый взгляд Фредди Лаундс, Уилл напрочь перестает сомневаться, что одна из статей будет нести в себе что-то слишком возмутительное, даже для нее. Уилл молча сел на свое место в машине, и Ганнибал, сев за руль, громко захлопывает дверь. Даже громче, чем он, должно быть, планировал, судя по извиняющимся глазам. — Беделия целый день принимает пациентов на работе, так что мой дом скучающе пустует, — говорит доктор, закинув на заднее сиденья папки. Уилл смотрит на него с небольшим негодованием. «Беделия Лектер» — также медленно проносится у него в голову, отдавая легкой головной болью. Было бы слишком самонадеянно думать, что имя супруги будет начинаться на «У». Как-то в стиле слащавых романтических комедий с любой гетеро-парой в двухтысячных. — Это скрытное предложение поехать к тебе? — Уилл хитро ухмыляется, угадав с замыслом. — Получается, не слишком скрытное, но да. Твои собаки прекрасны, и у меня есть виски. — С этого следовало начинать, — смеется Уилл. И снова молчит. Ганнибал возится с зажиганием, и Грэм бегло думает, что вопрос следует задать сейчас, чем во время дороги. — Ганнибал, — зовет он тихо, — Почему ты тогда не вернулся?