Книга воспоминаний кота-звездочëта

Это должен был быть обычный день, такой же, как и все другие обычные дни в жизни Александра, как представителя семьи аристократов. Ранний подъем, первый урок на скрипке, завтрак, изучение точных наук до обеда, обед, гуманитарные науки и искусство, второй урок скрипки, ужин и отбой. Так было каждый день, если не было приемов, балов и других очень важных светских или развивающих мероприятий. Но в тот день всё пошло не по плану ещё с пробуждения. Александр не проснулся к установленному времени самостоятельно и проспал урок на скрипке. Разъярённый отец ворвался к нему в спальню и застал сына в кровати. Как сказал медик: Александру стало плохо от переутомлённости, и ему положен постельный режим и отдых. Отец перво-наперво воспринял данное заключение в штыки, и где-то полчаса пытался растрясти своего сына под предлогом высокой крови и обязанности аристократа. Но организм Александра намертво отказывался слушаться и только сильнее расшатался, вплоть до тошноты. Это стало последним предлогом, дабы дать Александру выходной. Его обмотали одеялами, сделали компресс, прописали лекарства и строго запретили куда-либо выходить, кроме туалета. Это должен был быть необычный день, но скучный в своей монотонности, так как к обеду Александр чувствовал себя гораздо лучше. Его одолели скука и тоска. Обычные дни пусть и были расписаны по минутам, но хоть как-то наполняли его жизнь. А сейчас, оставленный и доверенный сам себе, он был потерян. И день, казалось, так и протечет сквозь пальцы потоком одиночества, если бы в окно комнаты не прилетело спасение, точнее камень, каким-то чудом не разбивший стекло, а пролетевший прямо в постель. — Саш! Саша! — полушепотом послышалось где-то снизу. Александр обернулся одеялом, вполз в тапки и быстро подошел к окну, отворив его. Снизу, на балке, словно птица, примостилась Аша. Александр удивленно проморгался пару раз. — Что ты тут делаешь? — прошептал он с опаской, протягивая руку девушке. — Да я хотела в гости зайти, ой, а ты что-то не открываешь, фух, вот пришлось в окно к тебе ломиться. — объяснилась Аша, перелезая в комнату. — А ты чего в одеяле? — Плохо себя чувствовал утром. Прописали постельный режим, но сейчас мне лучше стало, а… а делать нечего. — По-о-ня-ятно. — протянула Аша, отряхнувшись. — Так, пойдем по гуляем. Покажешь мне ваш ээ… — Особняк. — Да, особняк. О, я ещё пока ползла видела у вас парк какой-то, можно и туда зайти. Тебе как раз свежий воздух нужен. — Это яблоневая роща. — снисходительно поправил Александр, подходя к шкафу. — Мне переодеться нужно. Аша пару раз моргнула, неловко смутилась и отвернулась к окну. Александр проводил её спину мягким взглядом. Переубеждать её в некоторой опасности разгуливать тут с ним по особняку — было делом абсолютно бессмысленным, по крайней мере, потому, что она это итак знала. Александр просто надеялся, что её не выкинут, если заметят в поле зрения. Когда он оделся в легкую рубаху и штаны, первым делом они решили отправиться по второстепенным коридорам в кухню. — У вас тут, у аристократов, красиво, но как-то, э, вычурно, что ли? — Аша остановилась возле одной из картин, пристроившихся ровными рядами вдоль коридора. — Вот здесь например, к чему столько золота? Александр тихонько хохотнул, подходя ближе. Он был выше, так, например, если Аша доставала до условной середины картины, при учете, что она висела в метре над землей, то Александр спокойно смотрел на нее сверху вниз. — Планировка у нас странная… — подметил своим мыслям он. — Столько золота придали картине, так как это мой дедушка «Золотой». Любимец золота, извини за тавтологию. Аша вдумчиво кивнула. — И что, он настолько любил золото, что ему его буквально в картину вставили? — Я тебе даже больше скажу, этот портрет золотом и нарисован. Аша эмоционально-возмущенно фыркнула, разводя руками. — Как у вас, у аристократов, всё… — Вычурно? — Пафосно. Александр прыснул от смеха, смотря, как Аша проходит все остальные ряды с взглядом полного скептицизма. Они прошли картинную галерею и завернули за угол, оказавшись в небольшом проходе к кухне. Александр прошел вовнутрь и спросил небольшую корзину фруктов, под предлогом разрешенного отдыха на свежем воздухе. Служанки же не смогли отказать юному господину и относительно спокойно всучили ему нужные продукты. — Ой, так часто на скрипке играть. Как у тебя подушечки ещё не отвалились? — дернув плечами, поинтересовалась Аша, догрызая яблоко. Александр пожал плечами. — Не знаю, привык. Спустя какое-то время блужданий по коридорам, которые уже через пару-тройку поворотов показались Аше абсолютно идентичными, они вышли в открытый коридорчик перед рощей. Сегодня в особняке мало народу, день был ленивым, спокойным. А потому можно было не трястись каждую секунду из-за страха, что их обнаружит патруль, обычно проходящий по этому самому коридору. — Ой, давай вон там сядем! — шепнула Аша, указывая на самое большое дерево в центре, окруженного округлым рвом с водой и рыбами. — Хорошее место. Они медленно прошлись вдоль небольшой аллеи до выбранного дерева и, усевшись под его прохладной тенью, разложили корзинку. — Не думала, что у вас есть роща. — Это семейная традиция. Каждое дерево, посаженное здесь, символ рождения нового члена семьи. — А твое где дерево? — В третьем ряду отсюда, в конце. Аша вытянула шею, постаравшись приглядеться к указанному месту. — А что случается с деревьями потом? Не живут же они здесь вечно? — Не живут. — Александр качнул головой, оперевшись спиной о ствол. — Они зачарованы. Умирают тогда, когда умирает связанный с ними член семьи. — А дерево, под которым мы сидим, тоже твой родственник? Ну, точнее символ. Александр прыснул от смеха. — Ну, можно сказать и так. Это Элеонора — основательница. Её дерево будет стоять до тех пор, пока не умрет последний из нашей семьи. Аша завороженно осмотрела дерево. И легонько улыбнулась. — У вас, у аристократов, такое все вычурное, но традиции красивые. Светлые. Александр приоткрыл ранее прикрытые глаза и улыбнулся. — Да. Такие мы коты-аристократы. Аша прыснула со смеху. Александр рассказал ей про семейное древо, про балы и учебу, про библиотеку на третьем этаже, про этикет и домашних питомцев, про его жизнь и то, как порой одиноко ему бывает. Аша слушала внимательно, не перебивая. Изредка опускала свою голову на его плечо, обводила большим пальцем узоры на его ладони и улыбалась. А когда рассказ закончился, и время стремительно близилось к вечеру, озарив всё розовато-алым светом, она спросила: — Сегодня тебе было также одиноко? Александр отрицательно качнул головой, сжимая её ладонь. — Нет. Сегодня мне не было одиноко совсем. Сегодня был особенный день для меня, спасибо, что была со мной. Аша тепло улыбнулась. — Я могу обнять тебя на прощание? Александр смущенно поджал губы, слегка порозовев, но кивнул, ведь сам хотел предложить это. Аша крепко сомкнула свои руки на его шее, примыкая головой к плечу и Александр глубоко выдохнул, утопая в спокойствии. Они сидели так пару минут. Затем Аша встала и, пообещав заглянуть так снова, быстрым шагом побежала к выходу. Александр проводил её вслед долгим взглядом, и счастливая тихая улыбка озарила его лицо. Напоследок, когда макушка её заплетенной причёски ещё виднелась на горизонте, он нежно шепнул: — Увидимся, Аша.