Месть и Закон

Из чёрных дверей фабрики вышел Коннор, оценивающим взглядом осматривая «поле битвы». — Хороший выстрел, Иствуд, — пробормотал Гэвин, секундой назад выскочивший из-за угла фабрики и наблюдавший за произошедшим. Он взглянул на застреленного Коннором «коллегу» только что избитого парня и побрел к приехавшему подкреплению. Андроид встал рядом с Валентайн. Его переполняли разные чувства, в основном – замешательство, поскольку, покончив с парочкой человек на втором этаже, он выглянул из окна и стал свидетелем жестокого избиения последнего оставшегося в живых блэкуотерца. Это была спорна ситуация, ведь он не был вооружён, а значит, Валентайн обязана была просто догнать и заключить в наручники. Нельзя просто бросаться на людей, да ещё и с таким озверением... — Вы были правы, они действительно открыли огонь прежде, чем мы вышли из машины, — тихо произнёс он, решив оставить последнюю дилемму на потом. Коннор казался таким неестественно лёгким. Он выглядел ровно так же, как в тот самый момент, когда женщина увидела его в квартире Ребекки Гонзалес. А сейчас они уже стояли перед полем трупов, все в чужой крови и грязи, а он был всё так же спокоен. Это было несколько странно, непривычно, чуждо всей человеческой природе... но ведь он и не человек, верно? Он машина. Только машина. «Не забывай об этом», — напомнила себе Валентайн. А ещё Валентайн заметила, как неприятно ему ощущать на своём лице пыль и кровь, и как нервирует его смятый и испачканный пиджак – при сложившихся обстоятельствах его чистоплотность казалась абсурдной. Валентайн протерла лицо рукавом чёрной водолазки и ослабленными движениями рук сбросила с себя бронежилет, вдохнув полной грудью. По её губам из носа стекала узкая дорожка крови. На щеке темнел след от удара. Коннор посмотрел на неё не без сожаления – надо было думать, что в этот раз он действительно испытывает сожаление. Ему хотелось... успокоить её? Она немного дрожала. Он подавил в себе этот слабый порыв. Вынул из внутреннего кармана своего пиджака серый платок и протянул его новой коллеге. — А ты, значит, прислушался, — она приложила платок к носу и запрокинула голову. — Каждый джентельмен должен иметь при себе платок для дамы. — У вас осколки стекла в руке, — ровным голосом произнёс восьмисотый, рассматривая кровоточащую женскую руку. Валентайн обернулась на разбитое окно фабрики. — Знаешь, в тот момент я даже ничего не почувствовала. — Адреналин. — Работа, — Валентайн улыбнулась. Она достала небольшой свёрток чёрного бинта из накладного кармана штанов и отложила его рядом с собой на пол большого чёрного микроавтобуса, около которого они стояли. Женщина попыталась постепенно избавить ладонь и внешнюю сторону руки от осколков стекла. Ярко-красная кровь начала сочиться из каждой ранки. Валентайн поджала губы и прикрыла глаза. — Вам следовало бы обратиться к медикам. — У них и так сейчас много работы. Некоторые гражданские получили смертельные ранения, а тут я со своими царапинами... — Крови вы не боитесь, это похвально, но ваши повреждения я бы не назвал обычными царапинами. Повреждения стоят внимания, и вы можете занести инфекцию, — Коннор без замешательства достал из рюкзака Валентайн бутылку воды, перекись и йод, что заметил ещё в департаменте, когда новая коллега собирала обмундирование. Валентайн проследила за его действиями не без доли тревоги, такова уж была её натура — ей очень не нравилось, когда кто-то трогал её вещи, особенно содержимое рюкзака. — Давайте я, — андроид прикоснулся к женской кисти, что легонько дрожала, но была удивительно тёплой и по-своему мягкой, с немного шершавой внутренней стороной. Его пальцы аккуратно врезались меж её, чтобы надёжно зафиксировать ладонь, а второй рукой он медленно начал извлекать осколки: его рука не дрожала и не изменяла положения, поэтому каждое движение не сопровождалось лишней болью и увечьями. Осколки выходили из руки постепенно и не вызывали такой боли, как от самостоятельных действий трясущихся женских рук. — Почему почти вся ваша одежда чёрная? И даже бинт... — спрашивал Коннор, чтобы немного отвлечь коллегу. — Чтобы не было видно крови, — тихо объяснила Валентайн, — для гражданских мы должны быть непобедимыми стражами их жизней, и они не должны видеть нашу кровь. Чёрная одежда неплохо это скрывает. Восьмисотый присел на край салона микроавтобуса, положил женскую руку на своё колено, промыл порезы и промокнул их ватой, обеззаразив всё йодом, размотал бинт. — Видимо, это ещё одна точка «Парней Блэкуотера», — предположил он. — Да, это одна из лабораторий, судя по внутреннему оборудованию, — сказала Валентайн, вздрагивая от прикосновений холодных рук андроида. Он делал всё не хуже медиков. В какой-то мере даже лучше. Редко можно было встретить такое бережное отношение и подобную сосредоточенность у людей. Наверное, всё его существование состояло из задач, которые он устанавливал самостоятельно и выполнял с присущей ему щепетильностью так, словно от этого зависели жизни миллионов. — Ты всегда подходишь к делу с такой отдачей? Или мне выпал счастливый случай? — уголок женских губ вздрогнул и чуть подпрыгнул вверх. — Мир состоит из мелочей, если каждая мелочь будет сделана идеально, мир станет идеальным, — механически проговорил Коннор, а потом поднял глаза к женщине. Это же не Аманда, ей можно сказать и о собственных мыслях. — Я верен этой теории... А ещё мне просто приятно знать, что я приношу людям пользу и делаю их жизнь немного лучше. Лора улыбнулась. Он напоминал ей ребёнка, самого настоящего ребёнка, который удивительно искренен в своих побуждениях и стремится к добру для всех. Он не запятнан отвратительными чертами человеческого характера, в нем нет эгоизма, совсем, он наивен и чист до последнего миллиметра своего механического тела. — Почему же тогда они открыли огонь? — удивлённо поинтересовался Коннор, вернувшись к обсуждению «Парней Блэкуотера» и наложив повязку. — Мы же направлялись по другому адресу. Сотрудница ФБР пожала плечами. — Думаю, за нами следили ещё с Дирборн-стрит, будучи наркодилером, иной раз ты не станешь пренебрегать вниманием к двум полицейским машинам, и мы ведь ехали очень целенаправленно. Конечно, достаточно было подождать, и мы оставили бы фабрику позади себя, но мне кажется, что местные были в курсе наших планов заранее (на эти её слова Коннор кивнул), — Валентайн осмотрелась. — Что с лейтенантом Андерсоном? — У него пулевое ранение в ногу, но рана не страшная, я уже направил к нему медиков, — размеренно объяснил восьмисотый, покончив с перевязкой. — Пять членов отряда мертвы, и я насчитал девять гражданских, ещё один наш коллега из департамента борется за жизнь, и пять гражданских ранены. Сотрудница ФБР поджала сухие губы и отняла у андроида перевязанную руку. — Гражданских больше... Мы должны были быть осторожнее, слишком много неоправданных смертей, — хмуря тонкие темные брови, произнесла она. Воцарилось недолгое молчание. Всё пространство было окутано шумом сирен скорой помощи и полицейских машин, криками и рыданиями людей, разговорами по телефону и рациям. Возгласы журналистов, грохот вертолёта. Таддеус-стрит превратился в настоящий котёл дьявола. — Разве смерти бывают оправданными? — кротко заметил Коннор, глядя в глаза сотрудницы ФБР, совершенно непроницаемые для чужого взора. Женщина ничего не ответила, она мрачно посмотрела на него и, чуть пошатнувшись, направилась к полицейскому внедорожнику, где остался её рюкзак. — Агент Валентайн! — окликнул её андроид, тут же догнав. — Ваш пистолет, возьмите. Валентайн вложила пистолет в кобуру и скрылась за углом фабрики. Из здания вышли работники скорой помощи, держащие в руках носилки, где лежал Хэнк, иногда сгибаясь от боли в ноге. Восьмисотый, заметив его, подошел ближе и сразу же спросил: — Как вы? — Бывало и лучше, но ничего, держусь. Наверное, если бы не ты, сейчас мог обдумывать собственную эпитафию, — улыбнувшись, проговорил мужчина. — А оружие, как я понял, у тебя от… — Агент Валентайн. Она дала мне два пистолета, этим она, наверное, жизнь вам спасла, — улыбнувшись, подхватил Коннор. Лейтенант виновато отвёл взгляд. — Хочешь, чтобы я извинился перед ней? Восьмисотый ликовал. За эти два года он научился влиять на решения и мнение напарника, направляя его в нужную для мужчины колею, склоняя к правильным решениям, точным выводам. — Если вы считаете это правильным, лейтенант, — лаконично ответил он, поправляя свой чёрный галстук. — Ладно! Вижу по взгляду, что ты хочешь нашего перемирия. Кстати… — Когда мужчину уже погрузили в машину скорой помощи, он заметил испачканный «голубой кровью» рукав рубашки и пробитую руку, — Тебе тоже не помешала бы помощь, — с некоторой заботой добавил он, прощаясь с напарником взглядом. Двери машины скорой помощи закрылись, и восьмисотый ещё немного поглядел ей вслед, только потом обратив внимание на свою рану. Тириум быстро, словно пятна бензина на воде, разошёлся по всему рукаву, и без того испачканному чужой кровью и пылью. «Однако, девиант не найден, а значит, моя задача остаётся активной. Но где же ты?» Округу заполнили машины, принадлежавшие ФБР, люди в соответствующей этой структуре форме собрались у здания, некоторые уже были внутри, кто-то опрашивал потерпевших и свидетелей. Коннор быстро осмотрел всё происходящее. «Наркоторговля — это их специальность, мне здесь делать нечего, но второй адрес, мы ведь не доехали до дома на конце улицы», — он кружил чуть поодаль от столпившихся журналистов, полицейских и простых зевак. — «Хотя, если Руперт и был там, то сейчас он наверняка сбежал. И всё же тот дом так близко, мне бы только машину», — но как на зло, идея, что вот-вот должна была воплотиться в жизнь, угасла вместе с последней надеждой андроида вырваться к основной резиденции банды «Блэкуотер». К нему своим торопливым шагом, немного вразвалочку шёл детектив Бен Коллинз. Темные глаза детектива передавали удивление, даже некоторый ужас от увиденного, он то и дело оборачивался на следы крови, окропившей асфальт, морщась и отводя взгляд. — Коннор, дружок, что же здесь стряслось, а? — поинтересовался мужчина, приблизившись к восьмисотому. — Члены группировки наркодилеров открыли огонь по двум машинам нашего отряда на этой дороге, два стрелка заняли верхние окна фабрики, и нам пришлось обороняться, — коротко пояснил андроид, убрав руки за спину. — Вот так дело… Хэнку повезло с последним расследованием, кстати о нём, я слышал, что он получил ранение? — Верно, пулевое в ногу, его уже забрали в больницу. Коллинз нахмурился. — Фаулер сказал мне забрать оставшихся ребят из отряда… — Бен не решался продолжать. Он видел тела своих коллег, что при нём завернули в чёрные мешки и унесли работники морга. Коннор не утруждал себя в игре интонациями, когда дело доходило до близких и давно знакомых ему людей, поэтому он сказал прямо, без всяких трагических пауз: — Найдите детектива Рида и агента Валентайн, они должны быть где-то поблизости. — И… — детектив не решался продолжать. — Да, детектив Коллинз, детектив Уилсон сейчас на пути в больницу, остальные наши коллеги погибли, — договорил за мужчину восьмисотый, будто угадывая мысли своего собеседника. Бен погрузился в горестное уныние и поплёлся за оставшимися коллегами. — Коннор, иди к микроавтобусу, что я оставил на перекрёстке между Таддеус и Харборн-стрит, подожди меня и остальных там. Коннор, подчиняясь отданной команде, кивнул. Он медленно прошёлся по улице, как и полагалось, остановился у большого белого микроавтобуса, конечно, рассчитанного на весь отряд или большую его часть. Однако в живых остались лишь пятеро, и только четверо из них — люди. Долго же восьмисотому пребывать в одиночестве не пришлось, компанию ему вскоре составил детектив Рид, что последние полчаса не выпускал сигарету из рук, а если та дотлевала, вытягивал новую, заполняя воздух вокруг себя почти невидимым дымком. Вместе с Коллинзом подошла и сотрудница ФБР, лишь раз взглянувшая на своих коллег, вновь устремляя взгляд к работающим на месте федералам. — Ну что же, — начал Бен, разводя руками, — запрыгивайте, едем в департамент, сможете отмыться как следует. Коллеги устроились в машине, Коннор сел вперёд, чтобы наблюдать за дорогой, ибо в подобном районе стоило проявить немалую внимательность, а Валентайн и Рид уселись сзади. Микроавтобус тронулся, аккуратно огибая каждую улочку и быстро отдаляясь от Таддеус-стрит. — Черт побери, почему Аллен сразу бросился к дому? Сопровождал бы нас – ничего такого не вышло бы, — размышлял в слух Гэвин. — До двенадцатого дома мы всё равно не доехали бы, а значит, Руперт успел бы скрыться, и смысла в нашей операции не было, как его бы не было и с S.W.A.T., — заметила Валентайн, посматривая то на яркие лиловые лучи солнца, пробившегося сквозь тёмные скалы густых туч, то на своих попутчиков. — Смысл есть, пока есть возможность спасти человеческие жизни. С участием капитана Аллена не погибли бы люди, во всяком случае, не все, — с некоторым, почти не чувствующимся, но всё же расслышанном женщиной осуждением подхватил восьмисотый. Валентайн с сомнением поглядела на андроида через зеркало, в котором виднелся его холодный, в некоторой степени даже благородный взор, тем более, сочетающийся с такими строгими чертами лица, коими обладал «пластиковый» детектив. Поначалу в её взгляде было исключительно равнодушие. Ты ведь даже сожаление не испытываешь, Коннор. К чему эта игра? И всё же он был прав. Она так привыкла к крови и смертям, что перестала придавать происходящему значение. Однако смерть нужно чтить. Она пожалела о своих словах. До Департамента Полиции они добрались за четверть часа. В центральном зале было до неузнаваемости тихо. Все будто притаили дыхание. На самом деле, все сотрудники собрались в кафетерии, и действительно, чуть-ли не дыша, смотрели репортаж с места событий. И как только в дверях показалась четверка полицейских, все бросились к ним. Кто со страхом на лице, кто с неописуемым любопытством, кто с тревогой, но всех объединяло беспокойство за коллег. Выживших окружили со всех сторон, обрушивая на них бесчисленное количество вопросов. К Коннору коллеги сейчас питали даже некоторую злость, со всех сторон слышалось – «А ведь вместо него мог выжить кто-то из ребят». Восьмисотый предвидел подобную реакцию. Но ведь в случившемся не было его вины? Он устранил стрелка, хотел помочь в здании, но пришлось отстреливаться от подкрепления блэкуотерских. Конечно, тема замены чьей-то жизни очень часто тревожила андроида. Он не боялся смерти и был бы счастлив погибнуть за членов отряда, если бы точно знал, что они останутся в живых. Но от его смерти ничего не зависело, и Коннор понимал, если погибнет он – пострадает гораздо больше людей. В разговор вмешался детектив Коллинз, который тут же разогнал всю скопившуюся толпу и проводил коллег до душевых, как только те захватили вещи. Надо было видеть, с каким удовольствием восьмисотый смывал с себя грязь и кровь и как внимательно наблюдал за стирающимся пиджаком и рубашкой, пока не смог накинуть их на себя и температурой собственного тела высушить. Конечно, его всё ещё беспокоили назойливо возникающие складочки на рубашке, немного смятые воротнички и рукава, но, по крайней мере, он ощущал чистоту. Валентайн вышла из душевых совсем усталой и, казалось, напуганной. Вероятно, увиденное у фабрики и то, через что ей пришлось пройти, несколько подкосило её. Она приготовила себе чай в кафетерии, но и он – этот великолепный и обожаемый ею напиток, который она по праву считала символом своей родины – так вот даже он ничего не поправил в её самочувствии. Упадок сил был на лицо. В глазах немного мутилось, в ушах стоял звон сирен и душераздирающие крики и стоны, она всё ещё ощущала кровь, чужую кровь на своём лице, кровь, что будто впиталась, проникла сквозь кожу. Коннор наблюдал за ней, он хотел что-нибудь сделать для неё, потому что видел её физические показатели, видел волнение и отрешенность, видел её угрюмый и печальный взгляд, что скользил по залу департамента, не касаясь ни единого предмета, и никак не мог найти себе места. С ней необходимо было поговорить, но сейчас для этого совсем неподходящее время — Коннору нужно было съездить в ближайший центр Киберлайф, чтобы подлатать рассеченные пулей плечо и руку, а потом проведать Хэнка, получить его распоряжения насчёт дома и ухода за Сумо, пока он задержится в больнице. Сейчас было не до разговоров.

* * *

Гэвин, изрядно помятый всеми своими маневрами на асфальте, на усыпанном стеклом полу и после рукопашного боя с некоторыми членами банды наркоторговцев, вялым шагом поплёлся в морг. В это одинокое и необыкновенно тихое место он спускался всякий раз, когда ему требовалась медицинская помощь – он мало доверял врачам, будучи сыном хорошего врача и наслушавшись от него рассказов да советов. И, естественно, единственный, кому Рид мог доверить своё здоровье, был проверенный друг – девятисотый. Спустя мгновение Гэвин уже сидел в кабинете напарника, на кушетке, а перед ним замер Ричард с обычным своим равнодушным взглядом, мрачным видом и перекисью водорода в руках. — Как я понимаю, это самая удачная твоя операция? — острил андроид, обеззараживая каждую ранку на лице напарника. — Чёрт тебя дери, только очков не хватает, был бы профессором саркастических наук, — недовольно рявкнул Гэвин. Ричард выпрямился и быстрыми движениями раскрыл пластыри. — Ну и какого ты лепишь это мне на лицо? — Чтобы ты не выглядел как перемолотый кусок мяса, кожаный мешок, — бесчувственно произнёс девятисотый, лукаво сверкнув серыми глазами. Гэвин не сдержал смешка, он потянулся за пачкой сигарет, но ощутил стреляющую боль в запястье и тут же опустил руку на колено, не издав ни единого звука. Андроид внимательно проследил за этим быстрым движением и снисходительно посмотрел на напарника. — У тебя ушиб, надо зафиксировать руку, — он сходил к деревянному стеллажу с застекленными дверцами и достал оттуда плотный бинт. Ловкими движениями обмотал руку Рида и убрал скопившийся на столе беспорядок. — Ты прям как мамочка, носишься туда-сюда, пластырями меня заклеиваешь... — В следующий раз намажу бинты жгучей мазью, посмотрим, как ты будешь веселиться, — бросив суровый взгляд, проговорил полушепотом Ричард. — Настроение у тебя какое-то... шутливое, — сдавленно рассмеялся Гэвин. — Я думал, что в последнее время ты держишь планку мрачного и недовольного всем ублюдка, а тут такая весёлость. Ричард посмотрел на него удивительно мягко – на секунду в его голове возникло желание рассказать о Клариссе, о вечерах в её тесной квартирке, об их беседах, но... Но что-то сжимало нутро андроида. Быть может, он испытывал какое-то предубеждение против Рида, быть может, чувствовал слишком близкую связь напарника и неприятного прошлого, а может, это всё из-за мнимой ответственности и вины? Ведь он не раз клялся в верности и любви к Рейчел, отрицал всякое счастливое будущее, если в этом будущем не будет его милой Рейчел. А что же теперь? Теперь он познакомился с девушкой, и печали медленно изглаживались из его мыслей? Теперь он не думал о своей жизни, как о чём-то обречённом, не думал об одиночестве и скуке, не чувствовал злость всегда, как это было с ним раньше. Конечно, он не решался думать, что снова влюблён, потому что, встречая Рейчел в департаменте, он испытывал к ней всё те же сильные чувства и всю ту же тоску, он мечтал о прикосновении к ней, мечтал о том, что она когда-нибудь вновь полюбит его. Однако теперь у него была подруга, была женщина, что находила его красивым и не скрывала своего увлечения, и это делало его немножечко счастливее. Разве он мог отказаться от этого скромного счастья? И разве мог признаться, что вся та злость и ненависть, что он испытывал, были всего лишь детскими капризами? — Кто бы мог подумать, что ты считаешь меня недовольным ублюдком, — просто ответил андроид, присаживаясь на кушетку рядом с напарником. — Я чувствую себя лучше, чем прежде, мне даже кажется, что всё не так безнадёжно, — он искренне улыбнулся и толкнул напарника плечом. — А что у тебя? — О! — Гэвин довольно ухмыльнулся. — Всё лучше, чем я думал, кажется, твои капельницы и времяпровождения с Мэри постепенно делают своё дело. В последнее время меня даже не бесит пластиковый ушлепок и не хочется дать ему затрещину. Да и всё стало как-то спокойнее, сон лучше, усталости такой нет, и ещё... Ричард улыбнулся и отвёл взгляд. — Это хорошо, хорошо, что ты завязал, — андроид поднялся с места и прошёлся до своего стола. — На днях заходил Коннор, — как бы вспомнив, сказал он и нахмурился. — Как раз в тот день, когда я передал ему программу, так вот... Он откуда-то узнал про меня и Рейчел, — с некоторой вернувшейся тревогой заметил девятисотый. Гэвин тоже нахмурился. — Но мы не говорили об этом при нём. — И я никогда не упоминал, если только... Если только Рейчел сказала ему, — Ричард сделался очень настороженным. — Да ладно, она бы не стала, есть же у неё ещё какое-то уважение к тому, что было, да и потом... Это же опасно для нас всех, чтобы здесь, в департаменте знали, — Рид следил глазами за шагающим из стороны в сторону напарником. — Она вместе с собой утащит и тебя, и меня, и прощай тогда перспектива стать лейтенантом полиции. — Уважение? Брось, она нашла себе какого-то учителя рисования, ты знал? — встав напротив Рида, спросил андроид. — Думал, что мне показалось, — опустив глаза, сказал Гэвин. — Последнюю неделю она стала особенно прихорашиваться, в ванной сидит часами, и всё провоняло духами... Ты пойми, она всё-таки младшая сестра, я не могу совсем ей запретить, у меня язык не поворачивается... — Нет-нет, это ничего, — удивительно легко ответил Ричард, — я только из интереса спросил. Мы ведь больше не вместе, она вольна любить... — всё же голос у него дрогнул, но он продолжил. — Кого ей вздумается, я не собираюсь отслеживать это и тебя не прошу. Рид удивлённо вскинул брови, но смолчал – да и что говорить? После некоторого молчания он поднялся с кушетки, сказал напарнику об оставшихся делах и по окончанию рабочего дня попросил отвезти сразу к Мэри Аддерли. Он очень хотел рассказать ей о произошедшем на фабрике, ему нравилось наблюдать её впечатлительность и беспокойность за его состояние, а потом утешение и ласки, и всё то, чего он не испытывал вплоть до знакомства с ней...