Столкновение неизбежно

Как будто сквозь призму аквариумных стекл до меня доносятся приглушенные звуки. Кто-то переговаривается, и речь льётся быстрым потоком. Я прекрасно знаю, почему они торопятся. А меня в это время накрывает теплая пелена, я опускаюсь в какую-то мягкость, и жизнь покидает тело с каждой секундой. Я умираю, абсолютно точно умираю. Это столь долгожданно. Большинство людей и не задумываются, как приятно умирать, они боятся смерти, а зря. Она страшно красива, холодна и ласкова – какое сочетание…Смерть забирает нежно, любвеобильно обхватывая шёлковыми рукавами, если, конечно, Вы не погибаете в страшных муках. Но этот не мой случай, мне опять же повезло. Мешает лишь яркий свет гадкого света людского. Он пробивается сквозь тонкую кожу век к зрачкам. И пусть я стою на опасной границе между жизнью и смертью, но рефлексы не прекращают действовать до самого конца. Я чувствую своё существование слабее, скорее всего, это и есть последние ощущения в моей недлинной истории. - Слабый пульс ещё нащупывается, - слышу я, еле разобрав слова, от очередного человека, тщетно пытающегося меня спасти. Я погружаюсь во тьму и ликую: мне удалось скрыться, уйти от этого мира. Меня нещадно окунает в неизвестность смерть, она забирает в своё царство, слегка касаясь меня безжизненными костяшками. - Разряд! – словно молнией меня поражает отчаянный крик. И резкий удар дефибриллятора возвращает мою душу в тело. Мерзко. Вдруг ещё одна электрическая волна пробегает по мне, начиная с груди. И дикая боль снова раздирает меня, тело вновь ощущает то, что никогда не должно было больше ощущать. На грудную клетку ложатся руки и начинают совершать ловкими движениями массаж сердца. Гребанные медики! Лёгкие наполняются воздухом, сердцебиение увеличивается. Глаза широко распахиваются, и я делаю первый самостоятельный вдох, глубокий и резкий. Свет слепящей лампы, наконец-то, достигает цели, и зрачки от него расширяются. Неожиданно для самого себя соскакиваю на ледяную плитку, ноги, естественно, меня не слушаются и подкашиваются. Меня успевают схватить. - Какого хрена, чёртовы ублюдки? – мой взор яростно обращается ко всем окружающим. Белые халаты передвигаются, и чьи-то руки меня взваливают обратно на кушетку. Я пробую подняться снова и снова, но меня прицепляют ремнями: и руки, и ноги, чтобы я не смог вырваться. Таким образом, все мои попытки встать были провалены. - Отпустите, мрази! Уберите свои лапы! – свирепо продолжаю вырываться я, к сожалению, безрезультатно. Нахрен ты меня оставила, долбанная смерть? Нахрен я снова в мире, где есть этот ублюдок? Ха, прилив сил и бессилие - ирония, однако. От этой беспомощности, от этой злости, сливающихся в одно гнусное чувство, вырывается сдавленный всхлип. Настоящая истерика теперь овладевает мной, рыдания разносятся пустым гулом по всей больнице. Внутри всё бушует и кипит, сердце бьётся в бешеном ритме. И бездушные железяки рядом это фиксируют. За собственными воплями я уже почти ничего не слышу, но мой профессионализм не даёт возможности пропустить мимо переговоры врачей. - Частый пульс, слишком высокий выброс адреналина. - Наблюдается неадекватная реакция. - Больной готов к введению препарата? - Необходимый участок обработан, не давайте ему сильно дрыгаться. Я чувствую, как игла проникает под кожу и жидкость из шприца попадает мне в кровь. Я знаю, я великолепно знаю, что они со мной делают. Мне некуда деваться. Глухие стоны прекращаются, я безмолвен, лишь губы трясутся, не роняя ни звука. А солёные капли, предательские слёзы всё также стекают вниз к волосам. Постепенно сознание накрывает туман, и я не способен больше соображать. Мироощущение отступает куда-то вдаль, в меня закрадывается мрачное состояние неведения.