Игры по правилам и без.

Разбирая недавно старинный книжный шкаф, принадлежавший еще моему прадеду, я обнаружил несколько потрепанных тетрадей, с выцветшими и ломкими от времени страницами. По всей видимости, это был чей-то дневник, написанный, к моему удивлению, по-английски, хотя род наш принадлежит к благороднейшим фамилиям Франции. Литератор во мне не удержался, настолько необыкновенной была история, изложенная на страницах дневника. И я, просидев над тетрадями несколько месяцев, тщательно разобрав и упорядочив записи, не единожды воспользовавшись семейным архивом, выношу на твой суд, уважаемый читатель, историю моего предка. Историю о тех далеких временах, когда превыше всего в мужчинах ценились дерзость и безрассудная смелость, когда верный конь под седлом и кольт у бедра были неотъемлемой частью их жизни, когда, подчас, за карточным столом делались состояния, а слово «честь» еще не было пустым набором букв, и любой, сомневающийся в этом, мог получить пулю в лоб. Когда бок о бок выживали, обогащались, тяжко работали, убивали, грабили и влюблялись белые и краснокожие, крестьяне и бывшие военные, представители древнейших аристократических фамилий и безвестные ирландские «пэдди». Когда в далекой и загадочной Америке авантюристы всех мастей в поисках легкой наживы кинулись через всю страну в доселе пустынные и малоизученный земли знойной Калифорнии, не зная еще, что их далекие потомки назовут эти буйные времена золотой калифорнийской лихорадкой. Я приглашаю тебя, читатель, в мир Дикого Запада. **** - Эй, возница! А ну, придержи лошадей, отлить нужно! – громоподобный рык раздался из угла повозки. Пастор со своей супругой, как по команде, вздрогнули. Дама, опустив голову, спрятала заалевшее личико под полями шляпки, пытаясь таким образом скрыть своё смущение. Билли испуганно вжал голову в плечи, в свою очередь, надвигая шляпу на глаза. - Да, остановишь ты своих полудохлых кляч когда-нибудь? – не унимался мужчина. – Или я гарантирую конфуз. Дама ойкнула, окончательно заливаясь густым румянцем. Большинство остальных пассажиров не имели должного воспитания, чтобы отреагировать подобающим образом на реплику подвыпившего пассажира, пастор же продолжал игнорировать вызывающее поведение попутчика, который, как ни в чем не бывало, продолжил: - Эй, пацан! У тебя тоже, поди, к горлу подпирает-то, гляди, из ушей попрёт. Хилый ты какой-то, – протянул он, оценивающим взглядом окидывая стройную фигурку паренька. – Куда это собрался? Небось, от мамки сбёг? Школу-то по всему видать иш-шо не закончил, а туда же…Поклажа, гляжу, невелика у тебя… Книжки штоль, ча? Или у батьки свое наследство упер? Билли замер, понимая, что огромный человек не отцепится просто так и отвечать придется, а шквал вопросов все не иссякал. - Уважаемый, оставьте мальчика в покое, он спит, вы разве не видите? – пастор все-таки вмешался. Но ответить громила так и не успел. Повозка остановилась рядом с чем-то, отдаленно напоминающим кустарники. - Дамы – направо, господа – налево, остановка десять минут, – раздался с козел хриплый, прокуренный голос возницы. Пассажиры, оживились, выбираясь наружу, но живительного глотка свежего воздуха так и не получили. Зной, сушь и мерзкий скрип цикад ждали их на пыльной дороге. Правда, в назначенное время все расселись по местам уже бодрее. Билли надеялся, что гигант забудет про него, но у того было другое мнение на этот счет: - Эй, шкет! Да хорош спать-то! Не научили няньки, что старшим отвечать нужно?! Мальчик откашлялся и робко произнес: - Мы с вами, сударь, не представлены, чтобы вести светские беседы. Гробовая тишина, последовавшая за этой невероятной репликой посреди прокаленной зноем саванны, длилась секунд пять, а потом ее буквально взорвал безудержный хохот пассажиров. Даже пастор с женой, хоть и воздержались от бурного веселья, смотрели на мальчика несколько иронично и с жалостью. - Малыш, я – Эм МакКартни, двадцати восьми лет от роду, старатель, еду на прииск к истоку Оуэна к мистеру Слейдеру. Хватит тебе? – отсмеявшись, сказал громила. – А вас, мистер, как звать-то? - Мистер Билли Блэк, мне семнадцать, я тоже еду добывать золото. - Ну, оно и видно, что не за женой-то. Старателем хочешь стать? На романтику потянуло? Или разбогатеть решил? - Где ты романтику видел на прииске? – фыркнул конопатый парень, сидящий рядом с мальчиком. – Каторжный труд. Хоть на хозяина, хоть на себя. - Это как, на хозяина? – осмелел Билли. - Да ты совсем молокосос-то, – хмыкнул «мистер» МакКартни. – На прииске вся земля поделена на участки, и у каждого свой хозяин, вот на него спину и гнешь. Что найдешь – всё ему, а он тебе еду, ночлег да процент от песка. Чем больше песку, тем лучше, но это, если жила на участке, а если шахта старая или тем более новая, где не копал никто, так пока до жилы-то доберешься… - А что за песок такой? – Билли с недоумением распахнул темные, как вишня, глаза в окружении пушистых, прямо-таки девичьих ресниц. - От малыш-то, где ж тебе семнадцать годков-то, приврал ты, – во всю силу богатырских легких заржал МакКартни. – Я в семнадцать с ножичком против троих выходил, а ты-то и девки, по всему видать не щупал, сам как девка, – сальный смешок разнесся по повозке и «мистер» МакКартни продолжил: - Не простой песочек-то, золотой. За ним, родимым, все и едут. Думаешь, золото в слитках-то лежит, нас дожидается? Ха! Нет, мистер Блэк, тебе так не подфартит-то. Песочек мыть придется. И уже примирительно добавил: - Чего потянуло-то к нам на Дикий Запад-то? От родителей сбежал? - Нет, папенька прошлой зимой умер, – голос мальчишки дрогнул, – а матушка хворает. - Как не стыдно, изведется мать, не зная, что с сыном! Зачем вы убежали? – подал голос пастор. Билли весь сжался, но продолжал рассказывать, чувствуя, как все легче и легче становится на душе: - После смерти папеньки явились кредиторы, пришлось оплатить векселя, потом матушка захворала, доктора советовали поменять климат – переехали. Сестра подросла, замуж пора, а где же денег на платья да на приданое набраться? Городишко у нас маленький, заработать негде. Вот и поехал… - А одёжка у тебя какая-никакая есть? – перебил «мистер». Билли в немом изумлении уставился на МакКартни. - Ха, ты что, собираешься в этих расшитых панталончиках на прииске вкалывать? Или в своем атласном жилетике? И в этих ботинках с медными пряжками? Умора! - Прикинь, Эм, попадет он к Графу, вот потеха будет, – раздался голос молчаливого товарища громилы. - Кто это - Граф? – полюбопытствовала дама. - Хм, не для ваших прекрасных глазок, мадам, – что есть сил стараясь быть галантным, просипел МакКартни. - Уж вы меня простите, – добавил он, поворачиваясь к пастору, – но на вашем месте я бы глаз с женушки не спускал. Ходок Слейдер известный, – и, склонившись к собеседнику, понизив голос до интимного полушепота, продолжил: – Куда же вы жену везете, сударь? Там же мужичье одно, старатели. На весь прииск только и есть, что девочки мадам Роззи, и те наперечет. Капризны, да избалованы мужчинским вниманием. Так то де-е-евочки! – МакКартни, со значением и двусмысленной усмешкой поднял палец. – А тут, как погляжу, благородная дама. - Да что это за Граф такой? – перебил его муж. – Или Слейдер? Что-то никак я вас не пойму, сударь. - Негласный хозяин прииска, куда мы направляемся, во как! Начинал старателем, да не спускал всё в салуне на девочек, да в картишки как все, а через полгода застолбил один участок, сам работал, потом стал нанимать нашего брата, через год-то у него уже три участка было. Сейчас, говорят, и лавка Одноглазого Сэма ему принадлежит, и мадам с девочками его с потрохами. Говорю же – весь прииск к рукам прибрал. И дисциплину держит – не пикнешь! Сам суд вершит, сам милует, сам казнит. Хотя, приврал я, никого не миловал-то. Свирепый, как волк. А взгляд ледяной, так холодом от него и веет. - А имя у него есть? – женское любопытство не унималось. - Да что имена, – махнул рукой его собеседник, – у него этих имен, что звезд на небе. Для работников – Слейдер, иные вот Графом кличут. Родители, понятно, назвали как-то… И конь у него такой же чумной. Сам в пятнах, как корова, а быстрый, что твой ветер, говорят, речь человеческую разумеет. А Слейдер с ним разговаривает на языке индейцев, и конь каждое слово понимает и исполняет, ровно человек. Команч ему прозвище. - Да сам-то ты откуда все это знаешь? - Мне дружок-то верный рассказывал, он у него на прииске год работал, пока на дуэли не ранили. - Ох! Дуэли?! – встрепенулась женщина. - Да, мадам, дуэли, пальба каждый день, а уж вечером… Как наработаются, напьются, проиграются… Это еще что, вот суд Линча – это зрелище, скажу я вам! - Не при даме же! - Ладно, ладно – молчу, – немедленно смирился громила. - А как узнать этого мистера Графа? - Да легко! По самым белоснежным рубашкам! - Рубашкам? - Да, мадам, он их меняет чаще, чем вы…гм… простите-то, вы – перчатки. Потому и Графом кличут. А еще говорят, он на шее медальон носит из чистого золота, с жемчугами и бриллиантами. - И что в нем? - Знамо, что! Портрет коварной красотки, разбившей его ледяное сердце. Он хоть и не монах, но по всему-то видать, ранила его сердце какая-то мисс… Собеседники так увлеклись разговором, что совсем забыли про Билли, который, успокоившись, что от него отстали с расспросами, сидел неподалеку и впитывал каждое услышанное слово, бледнел и краснел при особо пикантных подробностях и выглядел чрезвычайно заинтересованным. Так, за беседой, пассажиры и не заметили, как достигли цели своего путешествия. **** На прииск, что вольно раскинулся на западных холмах Сьерра-Невады, опустились ранние сумерки. Старатели, пропыленные, дочерна загорелые оборванцы, редкими группками возвращались с участков в свои жилища: палатки, разбитые фургоны, хлипкие шалаши. Золото у истока Оуэна нашли только этой весной, и прииск рос хоть и стремительно – вести о богатых жилах мгновенно разносились в этих краях, привлекая толпы любителей быстрой наживы – но еще не успел обзавестись капитальными строениями. Исключениями были лишь лавка Одноглазого Сэма – невзрачное, потемневшее от времени строение, неизвестно зачем и когда выстроенное в этих еще недавно безлюдных краях, да местная достопримечательность – салун с незамысловатой вывеской на фронтоне «У Роззи». И если лавка с ее толстыми стенами, маленькими зарешеченными окошками пряталась под скалой, словно стараясь слиться с ней, то салун высился точнехонько посреди лагеря, на пригорке. Сиял высокими, в медном переплете окнами первого этажа, где, за неимением на прииске казино, с вечера до утра шла игра, и манил кружевными занавесками второго, где располагались комнаты «девочек», и куда утекала львиная доля заработанного на прииске. Огромная коновязь у входа никогда не пустовала, и босой чумазый мальчишка, выгуляв очередного скакуна, едва успевал наполнять длинную поилку из колодца неподалеку – посетители салуна ценили хорошее обслуживание, а жизнь и здоровье своих четвероногих товарищей ставили куда выше, чем жизни собутыльников и партнеров по карточному столу. В этот вечер, как и во все предыдущие, в салуне шла игра. «Девочки» еще не выходили, наводя последний блеск в своих комнатках наверху, и ранние посетители, оккупировав несколько столов, лениво потягивая дешевое пойло мадам Роззи, вяло переругиваясь и перебрасываясь короткими замечаниями. Время от времени они бросали взгляды на стол, стоявший ближе к окну, и тогда ненадолго оживлялись и, усмехаясь, глядели, как известный на весь прииск, прожженный игрок Дарси «обувает» новенького, только сегодня приехавшего, паренька, уже успевшего подцепить кличку Малыш Билли. Играли в «закрытый» покер. Ставки росли, игроки за столом один за другим пасовали, и только Дарси и Билли, как выстрелами обмениваясь бесконечными «бет»* и «колл»**, и тянули карту за картой. Дарси откровенно скалился, время от времени небрежно бросая «рейз»***. Вечер для него начался многообещающе. Весь прииск знал, что буквально накануне он проигрался в прах, и теперь не выпустит мальчонку из-за стола, не обобрав до нитки. Но Билли, на нежных скулах которого цвел вишневый румянец, до белизны сжимал губы и, видно, собирался, как минимум, сорвать банк. На физиономии мальчишки большими буквами было написано, что ему идет карта, и он, поначалу ни в какую не соглашавшийся «сыграть по маленькой», сейчас краснел, раздувал ноздри точеного, вздернутого носа, и был олицетворением той самой «лихорадки», что собрала здесь всех присутствующих. Наконец, взяв очередную карту, он судорожно смял все, что имелись у него на руках и поднял на Дарси лихорадочно блестевшие глаза. Тот весело оскалился в ответ: - Что, малыш, открываемся? - Да, – голос Билли от волнения дал петуха, и сидящие вокруг стола покатились со смеху. - Ну, и что там у тебя? – лениво протянул Дарси, тем не менее, не торопясь открывать собственные карты и пряча в бороду торжествующую ухмылку. - Полный сбор****, – проскрипел Билли. У него пересохло горло, но здесь не подавали воду, а цедить вонючий виски было выше его сил. Над столом ненадолго повисла тишина, и лишь у дальнего распахнутого окна тонко звякнула бутылка о стакан, и донеслось уютное бульканье. Если бы Билли не был так поглощен лицом своего соперника и взглянул на любителя виски и свежего воздуха, то увидел бы мужчину около тридцати, темноволосого, дочерна – как и все здесь – загоревшего, с резкими чертами лица и бровями вразлет. Откинувшись на высокую спинку стула, тот, не торопясь, ополовинил стакан, внимательно следя за происходящим за карточным столом. Незнакомец ничем не отличался от присутствующих – еще один старатель, хорошо поработавший днем и пришедший расслабиться в компании славной девочки, пропустив стаканчик-другой. Может быть – сыграть и, если подфартит, выиграть. Но опытный глаз отметил бы скрытую мощь в расслаблено раскинувшейся фигуре, мгновенную готовность к прыжку, удару ножом или выстрелу перебравшего соседа. Сжимая стакан в одной руке, ладонь другой он, будто ненароком, положил на кобуру, пристегнутую к неожиданно роскошному поясу, отстукивая длинными пальцами одному ему слышный мотивчик по рукоятке кольта. Взгляд его неожиданно светлых зеленых, как молодая трава, глаз стал острым и буквально впился в лицо наконец-то открывшего рот Дарси. - Полный сбо-ор, – насмешливо протянул тот и внезапно кинул свои карты на середину стола. – Сравним? У него было три короля и двойки. Билли, уставившись на замасленные кусочки картона, побледнел, осторожно положил на стол свои карты рубашкой вверх и с искренним изумлением и какой-то детской обидой выдохнул: - Короли?! Но как же… - Я не понял, – нехорошо прищурился Дарси, повышая голос. – Ты вскрываешься? - Да, – пролепетал Билли, вжимаясь в спинку стула, и внезапно звонким голосом добавил: - Сударь, но как же такое могло получиться? Ваши короли… Ему не дали договорить. В одно мгновение вскочило сразу несколько человек и заорал, перекрывая поднимающийся ропот, Дарси: - Ты в чем-то хочешь обвинить меня, щенок? И одновременно с этим Билли, цвет лица которого приобрел нежный сиреневый оттенок, увидел, как рядом с их столом выросла статная темная фигура в рубашке, казавшейся ослепительно-белой под темным жилетом, и властный, неожиданно молодой голос у него над головой, перекрывая все и вся, рявкнул: - Дарси, черт тебя побери, я же предупреждал тебя вчера – не показывайся мне на глаза как минимум неделю! И что я вижу, едва переступив порог? Наш король покера развлекается, натягивая нос очередному сопляку?! Дарси, ты что, по-хорошему не желаешь, да? Кто разнес мне зал дважды за последний месяц? А пальба на заднем дворе и парочка тепленьких трупов в придачу? И Мадам, которую уже тошнит от твоих выходок? А Элис, буквально сегодня сказавшая, что ноги ее не будет внизу, пока ты тут развлекаешься? Последняя фраза произвела просто оглушительный эффект. Слова Дарси «да я же за все заплатил, Слейдер», потонули в оглушительном свисте старателей и гневных выкриках. Элис была здешней звездой и объектом всеобщего обожания, и вечер, проведенный без этой вертихвостки, сразу же терял половину своей привлекательности в глазах присутствующих. - Дарси, я все сказал, – холодно продолжал обладатель властного голоса и, судя по состоянию его одежды, хорошей прачки. – Еще один скандал – и в лучшем случае ты вылетишь с прииска. Надеюсь, не надо объяснять, что будет, если я разозлюсь всерьез? - Слейдер, – зло пропыхтел Дарси. – Да кто скандалит-то? Я в своем праве, щенок… - Ах, вот кто у нас тут воду мутит, – Слейдер мгновенно обернулся к ошалевшему мальчишке и наклонился над ним. Как кнутом хлестнув Билли холодным взглядом своих невозможно прозрачных, словно речная вода, с прозеленью глаз, он выплюнул прямо в его лицо: - Что, мальчику захотелось острых ощущений? А вы спросили разрешения у гувернера, сударь? Или вы решили, что можете садиться за карточный стол наравне со взрослыми мужчинами? А как же ваше молоко на ночь? Уверяю вас, здесь вам не нальют и стакана, – рывком поставив взъерошенного Билли на ноги, и приблизив свое лицо к самому его носу, он прошипел едва слышно: - Живо убирайся отсюда, и чтобы к рассвету ноги твоей не было на прииске, понял? Затем схватил его за шиворот и, с легкостью отбросив от себя в толпу старателей, холодно бросил: - Вышвырнете щенка вон, чтоб не портил джентльменам приятный вечер. Потом развернулся к вполне пришедшему в себя ухмыляющемуся Дарси и оскалился в ответ волчьей усмешкой: - Черт, Дарси, имей же совесть, да пацан даже играть толком не умеет. Ну, зачем с детьми-то связываешься? - Да плевал я, Слейдер, дите он там или еще кто, – к Дарси стремительно возвращалось хорошее настроение, – у мальчишки шевелились деньжата, а ты хорошо почистил мои карманы в последнее время… - Ладно, – Слейдер хлопнул его по плечу, – банк твой, само собой. Эй, выпивку на стол! – крикнул он в сторону бара. – Я угощаю! Его слова потонули в одобрительном реве окружающих. И пока двигали стулья, звенели стаканы, и лилось виски, Слейдер молниеносным движением схватив со стола всеми забытые карты Билли, отошел на свое место. И только опустившись на стул и опрокинув в себя еще стаканчик, он посмотрел, что же за карты были зажаты у него в кулаке. Три короля. Полный сбор. Как он и думал. Дарси жульничал, а головой расплатился бы этот желторотый птенец, наивный искатель приключений на свою задницу, которому он, рискуя собственной головой, только что спас жизнь. Слейдер сплюнул на пол, мучительно пытаясь ответить на простой и совершенно неразрешимый вопрос: зачем? Когда едва-едва забрезжил рассвет, обитатели прииска разбрелись, чтобы урвать пару часов сна перед новым рабочим днем. На подоконнике, у распахнутого окна, из которого тянуло запахами предрассветной прерии сидел Слейдер, лениво наблюдая за всё тем же чумазым мальчишкой, что днем следил за лошадьми у коновязи, а сейчас переворачивал стулья и шаркал метлой по струганным доскам затоптанного пола. Зажав в одной руке кольт, а в другой початую бутылку, Граф, прихлебывая опостылевший виски, выстрелами тушил свечи, догоравшие в центральной люстре. И мальчишка, забывая о метле, с немым восхищением наблюдал, как с каждым выстрелом один за другим гаснут дрожащие огоньки, погружая помещение во мрак. Под окном, на котором сидел Слейдер, кто-то завозился, и мальчишка услышал хриплый голос завсегдатая – картежника и дуэлянта Дарси. - Что, Слейдер, заскучал? – пьяно просипел тот. – На мальчиков потянуло? Ты что же, думаешь, я не понял, что за представление ты устроил? Что, имеешь виды на мальчишку, а, Эд? – загоготал он. - Иди проспись, придурок, – процедили с подоконника. – Ступай, пока я добрый и молись, чтобы я забыл, какие карты были у желторотика. Все понял? Ответом ему была гробовая тишина, а потом удаляющееся шарканье. Мальчишка поудобнее перехватил метлу и, отчаянно зевая, продолжил гонять мусор по полу, утопая в мечтах о кольтах, будто по волшебству гасящих свечи, лучших девочках и всем золоте мира. **** Слейдер появился на втором прииске позже обычного. Как правило, он начинал объезжать свои участки с рассветом, тем самым не позволяя расслабляться работникам после веселого вечерка в салуне. Его не интересовало: выиграл ты или всё спустил, напился до беспамятства или развлекался с девочками мадам Роззи – с восходом солнца все должны были работать. Иначе – никакого расчета. Хотя, однажды он выплатил премию. Событие фантастическое, поскольку хозяева участков чаще налагали всевозможные штрафы и занижали расценки. Это вознесло авторитет Слейдера среди обитателей прииска на такую высоту и породило такую волну небылиц о нем, что уже невозможно было разобрать – где байки старателей, а что происходило на самом деле. Сегодня пришлось разнимать так и не протрезвевших к утру работников. Придется выгнать всех участников драки. Не проходило и недели, чтобы на прииске не сменялись старатели. Вот и на втором участке управляющий должен был нанять двоих. Слейдер решил неожиданно появиться со стороны реки, чтоб иметь возможность проследить, как новички работают. Он спешился, провел рукой по белому пятну под глазом Команча и, привязав его в прибрежных зарослях, отправился к ближайшей группе работавших на реке. Первого хозяин заметил сразу – ростом тот был с него, но раза в полтора шире в плечах. Проворно орудуя лопатой, ссыпая породу в деревянный поддон с водой, он тут же быстро промывал ее, легко приподнимая тяжеленную ёмкость, и напевая какую-то сальную песенку. Среди склонившихся над водой работников Слейдер не сразу заметил сидевшего в тени деревьев второго. Тот практически с головой окунулся в свой таз, шлепая по воде розовыми, сморщенными ладошками, темные волосы непослушными прядями лезли в глаза, и не понятно было, как этот хлюпик хоть что-то видит, да и понимает ли вообще, что от него требуется. Бесшумно ступая, Слейдер приблизился к незадачливому работничку и тихо заглянул тому через плечо. Парень увлеченно высматривал что-то в тазу, посапывая от напряжения. Потом вытащил какую-то гальку, осторожно держа двумя пальцами, покрутил, разглядывая на ярком утреннем солнце, после чего разочарованно выдохнул, не глядя, отбросил камушек через плечо и снова нырнул с головой в таз. Внезапно вой, чем-то похожий на волчий, но переходящий в утробное тявканье, пронесся над рекой. Кричал койот, преследующий добычу. На миг на участке воцарилась тишина, казалось, примолкли даже птицы. Паренек вздрогнул, потерял равновесие и стал плавно заваливаться вперед. Ноги явно не удерживали его, а руки, которыми он неуклюже пытался упереться в каменистое речное дно, разъезжались в разные стороны, нос при этом целенаправленно двигался к центру посудины, наполненной до краев. - Куда же ты? Спрятаться решил?! Не так быстро! Слейдер как котенка подхватил мальчишку за шиворот, рывком поднимая на ноги, и в воздухе разворачивая лицом к себе. - Что ты здесь делаешь?! -Ми-ми-мистер С-с-слейдер… – огромные карие глазищи распахнулись на пол-лица. – З-з-здравствуй-т-те. - Я же велел тебе еще вчера убираться с прииска к такой-то матери! – голос хозяина превратился в холодную сталь. - Меня наняли… вместе… с мистером… МакКартни, …по рекоменда… тельному… письму. Глаза Слейдера сузились. Он молча продолжал держать мальчишку на вытянутой руке, не обращая внимания на то, что Билли никак не удавалось хотя бы носочками ботинок коснуться земли и облегчить дыхание. Кто-то из работников присвистнул: - Щас цирк будет! Билли попытался сглотнуть, лихорадочно соображая, что так старательно заготовленные им письма от якобы нанимателей не возымели, по всей видимости, должного эффекта. - Я гражданин США и имею право на добычу золота, как и вы, – выпалил скороговоркой мальчишка. - Гражданин значит, – с расстановкой произнес хозяин. – Так почему же ко мне нанялся? Купил бы сразу участок! - Так за участок платить надо, а тут платят, да еще и кормят даром, – похоже, Билли начал приходить в себя. – И ночлег дают, в палатке общей. - За благотворительностью к новому пастору. Кыш отсюда. Рука Слейдера резко разжалась, и паренек еле удержался на ногах. Хозяин развернулся, показывая, что разговор окончен. - Нет, – тихо, но твердо произнес ему в спину Билли, сжимая кулаки. – У меня договор подписан. По закону. На неделю. - Эд…кхм, Граф, понимаешь, – приблизился, опираясь на трость, управляющий. – Паренек грамотный, настоял, чтобы бумаги оформили, подписали и в приходную книгу его, как полагается всех рабочих, значит, вписали. Всё по правилам, по закону сделано. - Джаспер, здесь я – закон и правило. Никакого договора, – прошипел сквозь зубы Слейдер. - Но мистер Слейдер… – Билли испугался, что из-за него достанется мистеру Уитлоку, по слухам – бывшему военному, вышедшему в отставку по ранению. – Получается, что вы не хозяин собственному слову? Но вы же Слейдер! Мальчишка и сам не понял, как умудрился ляпнуть такое буквально в лицо самому Графу. То, что сверкнуло у того в глазах, напоминало сотню молний, вспыхнувших одновременно: - Никто еще не обвинял меня в несправедливости! Щенок! Билли, струхнув, сделал шаг назад, резко развернулся и бросился к реке, надеясь перебраться на другой берег и скрыться в кустарнике. Но Слейдер молниеносным движением выхватил из-за голенища кнут, в воздухе раздался пронзительный свист, и в ту же секунду надежно стреноженный мальчишка лежал, уткнувшись заносчивым носом в сырой речной песок, делая слабые попытки перевернуться на спину. Еще через мгновение до него донесся тихий перестук копыт и Слейдер вскочил в седло. - Как я погляжу, тебя мало пороли в детстве. Считай, тебе повезло, малыш, что сегодня с утра у меня хорошее настроение, поэтому я не буду марать о тебя свой кнут. Но поучить такого засранца как ты необходимо, уж не обессудь. Ну что, поехали? – резкий рывок за крепко спеленатые кнутом ноги, последовавший за этими словами, не оставлял никаких сомнений в намереньях Слейдера. Билли в ужасе зажмурился. Он слышал об этом варварском обычае, пришедшем с востока. Страшная, мучительная смерть, когда тебя волокут вслед за лошадью, скачущей во весь опор. И тебя бьет о камни, разрывая мышцы и сухожилия, ломая ребра и выворачивая суставы. «Нет!» – захотелось крикнуть ему изо всех сил. – «Только не так! Пощадите!» Но он лишь крепче стиснул губы и последним усилием перевернулся на спину. Прямо перед ним покачивался в седле невозмутимый Слейдер, насвистывая какую-то песенку и, время от времени, похлопывая красавца Команча по холке. Прошло никак не меньше минуты, прежде чем попрощавшийся с жизнью Билли понял, что его волокут по пыльной дороге к лагерю, что мелкие камушки забились во все щели и складки его некогда приличного костюма, что задница собрала все ухабы проклятой дороги, но зато руки, оставшиеся свободными, вполне могут защитить голову от особо сильных ударов, и что подлец и негодяй Слейдер натянул ему нос в очередной раз. Команч шел шагом. Повинуясь сильной руке хозяина, он выбирал наиболее ровный и безопасный путь, что не мешало пленнику морщиться, подскакивая на кочках и рытвинах и отплевываться от пыли, скрипевшей на зубах. Так, не торопясь, они добрались до коновязи у салуна и остановились. Неизменный мальчишка у коновязи (на этот раз с ведром) застыл, глядя на них с открытым ртом. От дверей салуна раздался пронзительный свист и насмешливые комментарии нескольких ковбоев, приехавших по делам на прииск и заглянувших сюда пропустить пару стаканчиков: - Нет, вы только гляньте на это! Вот так шутка! Из окон второго этажа немедля высунулось несколько растрепанных девичьих головок, и, наконец, сама мадам Роззи соизволила появиться на веранде, чтобы узнать, что вызвало такой переполох во дворе. Слейдер, все так же, не торопясь, перекинул ногу через луку седла и соскочил на землю. Не выпуская из рук кнута, он, отсалютовав хихикающим девицам и приподняв шляпу в сторону группы улюлюкающих ковбоев, направился к длинной поилке для лошадей, которую только что закончил наполнять колодезной водой его верный чумазый поклонник. Билли – к тому времени мало чем напоминающий того чистенького розовощекого мальчика, с которым мы встретились в начале нашего повествования – в синяках, царапинах, изодранной одежде, и покрытый густейшим слоем красноватой пыли, безропотно позволил подтянуть себя за ноги к поилке, сматывающему кнут Слейдеру. Одним ударом ножа освободив ноги мальчишки, он за шиворот приподнял его и швырнул в ледяную воду. Пронзительный, прямо-таки кошачий, визг Билли разнесся по двору. Невольные зрители этой сцены корчились от хохота, глядя на несчастного мокрого мальчишку, который, шипя как кот, отфыркивался, молотя по воде руками и ногами и, оскальзываясь, пытался выбраться из поилки. Но не тут-то было. Слейдер, подойдя к нему, не обращая внимания на фонтан брызг, которым окатил его барахтавшийся Билли, схватил «утопленника» за спутанные волосы, запрокинул тому голову и ухмыльнулся прямо в мокрое, исцарапанное лицо с искусанными губами: - Куда же ты так торопишься, дружок? Не надо спешить. Смотри сколько воды. Как раз хватит, чтобы отмыть твой поганый язык дочиста. И отпихнув от себя мальчишку так сильно, что тот опять с головой ушел под воду, что вызвало новый взрыв восторга у окружающих, дождался, когда тот снова «всплывет», развернулся и бросил через плечо: - Ты уволен, малыш. Через минуту из распахнутых окон салуна донеслось раздраженное: - Роззи, куда ты вечно прячешь мои рубашки?! Чистую давай! Этим же днем, ближе к вечеру, запыленный Слейдер бок о бок ехал по дороге к лагерю со своим управляющим, мистером Уитлоком, а для него верным стариной Джасом, и что-то раздраженно выговаривал тому. К сожалению, для истории сохранилась только часть этого занимательного монолога: - Джасс, следи за языком, и, кстати, чьё имя было прописано в договоре? Как вообще ты повелся на такое? Скоро весь прииск будет болтать… Я и так тебе "Графа" спустил с рук, – Слейдер говорил тихо, усмехаясь, на удивление беззлобно. Потом, понизив голос еще больше, добавил с предостережением: - Джеймс Дарси что-то пронюхал, будь внимательнее, старый вояка, и не трепись направо и налево, это тебе не саблей махать. Что за «Эд» было сегодня утром? Это при всех-то. Думаешь, они без ушей там все были? Слейдер я, Джас, Слей-дер, – пропел он и, пришпорив Команча, понесся по пыльной дороге. - Эд, а мальчишка-то настырный, – Джас почему-то решил, что Слейду будет интересно, что стало с пареньком. И через пару дней между делом рассказал ему очередную байку, которую уже несколько часов обсуждал весь прииск. – Давеча заявился к конкуренту нашему, Гарри Стюарту. Ну и стал уже там права качать. Граф хмыкнул: - Надеюсь, его "рассчитали сполна"? - Да, ребята порезвились! Ну, без членовредительства, сам понимаешь, после твоей выходки никто всерьез на него уже не посмотрит. Так, отлежался ночку под крылышком у пасторши и теперь бродит в поисках работы. Слейдер хмыкнул и, переведя разговор на другую тему, будто бы забыл о Билли. **** Еще через пару дней воспоминания о мелком паршивце окончательно изгладились из головы Слейдера. Ему просто было некогда забивать себе голову подобной ерундой. На одном из принадлежавших ему участков наткнулись на богатейшую жилу. Тут речь шла уже не просто о «песочке», там попадались самородки, и ему пришлось чуть ли не лично следить за нечистыми на руку работниками. Грязный как черт, он вваливался в свои «апартаменты» в задних комнатах салуна уже глубоким вечером, и все, на что у него хватало сил – бочка, полная восхитительно горячей воды, ужин и постель в финале. Чуть свет он был уже на ногах, чтобы до вечера промотаться на Команче с участка на участок, ругаясь, проверяя и усмиряя. Только ежесекундно чувствуя железную руку хозяина, его безжалостную волю, ощущая между лопаток острый, как лезвие ножа, взгляд, «работнички» не наглели и работали, если уж не за совесть, так хотя бы за страх. Слейдер давно перестал удивляться этому. Он не обманывал своих работников и всегда справедливо платил причитающийся процент, именно поэтому в отличие от других нанимателей никогда не испытывал дефицита в рабочей силе. Да, на его участках царила жесточайшая дисциплина, а воровство в большинстве своем каралось сурово. Но еще в свою бытность простым старателем он уяснил для себя, что этих людей нельзя мерить обычной меркой. И, несмотря на то, что у них был свой – крайне своеобразный – кодекс чести, им были чужды понятия справедливости, добра и зла, в том виде, в каком их понимало абсолютное большинство. Превыше всего эти люди ставили грубую силу, ловкость и изворотливость. Выживал и был успешен лишь тот, кто в полной мере усвоил эту науку. И Граф сам был одним из лучших учеников. И поэтому сейчас играл теми картами, что были розданы, по правилам, не им установленным и единственно возможными в той среде, где ему приходилось жить. Наладив, с помощью верного Джаса, максимальный контроль на новой разработке, Слейдер решил, что вполне заслужил немного отдыха и, вернувшись раньше обычного, заглянул на секунду к Мадам, безапелляционно заявив, что желает провести этот вечер с Элис. Он ушел к себе раньше, чем услышал подобострастное: - Oui, monsieur. Роззи, как и весь этот салун, с его баром, казино и расстроенным роялем на первом этаже, комнатками девочек на втором, с маленькой красоткой Элис – все они были его собственностью, его вложением. И неважно, что об этом мало кто знал наверняка, это никак не влияло на количество кожаных мешочков, набитых золотом – маленькая дань посетителей салуна за приятный вечерок, которая еженедельно, под охраной крепких парней тайными индейскими тропами переправлялись в Сакраменто. Немногие на прииске понимали, что лавка Одноглазого Сэма и салун с некоторых пор стали не менее выгодным дельцем, чем разработка очередной жилы. Но Слейдера все еще заводил азарт, постоянное ощущение опасности, ежеминутная угроза словить пулю от очередного «обиженного» или просто не желающего расставаться с «законной» добычей – все то, из-за чего он в свое время и оказался в числе старателей, на что подсел, как курильщики опиума в китайском квартале Сакраменто. Именно поэтому он продолжал заниматься золотодобычей, как бы тяжело и опасно это не было. Элис была как раз тем лекарством, от которого уходило напряжение из окаменевших мышц, а кровь быстрее бежала по жилам. И под утро, совершенно измотав девочку, он, как в детстве, выбравшись из окна, пронесся на верном Команче до ближайшего речного омута, а потом с мокрой головой, в расстегнутой рубашке, совершенно умиротворенный, рухнул на кровать с намереньем выспаться за все прошедшие дни разом. И уже между сном и явью перед глазами внезапно всплыли чуть вздернутый нос, точеные, гневно раздувающиеся ноздри, темные вишневые глаза в пушистых ресницах, тонкие запястья. «Билли» – прошептал он ускользающей химере и как в омут рухнул в крепкий беспробудный сон хорошо потрудившегося человека. Проснувшись вскоре после полудня, Слейдер сладко потянулся, лениво размышляя, что же такое приятное ему снилось. Сон был летуч и неуловим, как в далекой юности, когда все еще было впереди, мир был справедлив, а женщины загадочны и недоступны. Он еще повалялся какое-то время, пока внезапно, резко, ударом хлыста не всплыло видение, что заставило его так по-щенячьи улыбаться солнечным зайчикам на потолке. - Твою ж мать, – зло бормотал он через пару минут, лихорадочно натягивая свежую белоснежную – единственная слабость, что он принес с собой из прежней жизни – рубашку. - Роззи! – во всю силу легких заорал он, взбегая по крутой лестнице на «женскую» половину. - Что случилось, Слейдер? – выглянула та из ближайшей двери. - Где эта чертовка Элис? – спросил он с непередаваемой интонацией мужа, которому жена, в его отсутствие, наставила рога. - Да спит, бедняжка, – Роззи усмехнулась. – Девочка пришла на рассвете совсем без сил. - Буди, и скажи, чтоб поторапливалась. - Слейдер, – начала Роззи, с явным намереньем отвоевать для жертвы любвеобильного хозяина еще пару часов сна, – девочке сегодня еще… - Девочка, – перебил ее Слейдер, – поступает в полное мое распоряжение. И я верну ее тебе тогда, когда сочту нужным. Пусть поторапливается. И уже неторопливо спускаясь по лестнице, добавил: - Передай малышке, что чем меньше мне придется ждать, тем больше перчаток и кружев она получит у Одноглазого Сэма, куда мы сейчас и отправимся. **** Элис была женщиной в полном смысле этого слова и подтвердила это высокое звание, спустившись вниз буквально через пятнадцать минут, полностью одетая, не скрывая горячего желания хорошенько пополнить свой гардероб несколькими милыми вещицами, которыми так славилась лавка Одноглазого Сэма. Слейдер всегда был щедр, но Элис, знавшая его еще со времен, когда только начинала свою карьеру певички в одном из салунов Сакраменто, видела, что с Графом творится что-то необычное. «Просто с цепи сорвался» – размышляла она, едва поспевая за ним по пыльной дороге к лавке, одновременно успевая кивать встречным, хихикать и подмигивать. Как торнадо ворвавшись в полутемную лавку Сэма, Слйдер внезапно резко затормозил у порога. Выглянув из-за его плеча в поисках причины, Элис увидела, что лавка практически пуста, что было неудивительно, учитывая, что час был неурочный, и большая часть старателей сейчас зарабатывала на хлеб насущный. Практически. У прилавка застыл, судорожно тиская в руках какую-то безделушку, тот мальчишка, что недавно произвел такой фурор в салуне. «Малыш Билли», – вспомнила Элис, которая по праву гордилась своей памятью. Слейдер, издал нечто-то среднее между рычанием и лошадиным фырканьем, пребольно схватил ее за руку и шагнул к прилавку, притиснув мальчишку в угол и полностью отрезав ему путь к отступлению. Элис, как мы помним, была истинной женщиной, и поэтому помнила о том, что в лавке есть посторонние еще секунд пять, не больше. Но затем ее внимание было поглощено ярдами великолепнейших французских кружев, что услужливо раскинул перед ней миляга Сэм и она оказалась так поглощена ими, а затем новой шляпкой, а потом и премиленькими митенками… Не будем осуждать ее за то, что в конце концов она напрочь забыла о Билли и в своем стремлении завладеть всем этим великолепием на прилавке несколько увлеклась. Ее желание умаслить Слейдера, с целью хорошенько потрясти его кошелек, вылилось в столь недвусмысленные намеки с ее стороны, а затем и действия, что Сэм, повидавший на своем веку всякое, смущенно хрюкнул и пробормотав: - Ну, вы тут разбирайтесь пока, я щас, – нырнул в заднюю комнату. Элис, конечно, любила красивые вещи нежной и пламенной любовью истинной женщины, но дурой она не была. И поэтому, когда она поняла, что, всегда довольно сдержанный в проявлении «чувств» на людях, Слейдер сейчас охотно идет навстречу всем ее безумствам, притиснув к прилавку и опустив руки гораздо, гораздо ниже талии, с наигранным увлечением целуя ее шею и обнажившееся плечико, ей ничего другого не оставалось, как начать искать причину такой податливости. Причина нашлась очень быстро, достаточно было одного взгляда через плечо не на шутку увлекшегося мужчины. С пунцовыми щеками и дрожащими руками, с закушенной нижней губой, «причина», зажатая в угол и не имевшая возможности выбраться из него, не знала, куда девать глаза и, кажется, готова была то ли провалиться сквозь землю, то ли вот-вот разреветься. - Милый, – прошептала Элис между поцелуями, которые с каждой секундой становились все более настойчивыми, – мы не одни. - Да неужто, – насмешливо пробормотал Граф, не прерывая своего увлекательного занятия и нетерпеливо стаскивая сорочку с другого плеча девушки. Элис решила пожертвовать митенками, но не дать мальчишке окончательно сгореть от стыда. - Думаю, – она, что было сил, уперлась кулачками в мужскую грудь, – мы должны вспомнить о приличиях. Молодой человек пришел раньше нас и, возможно… - Молодой человек, – заводясь с пол-оборота, начал Слейдер, неохотно выпуская ее из объятий и поворачиваясь к Билли, – сопит так сильно и завидует так громко, что мне, видно, придется объяснить ему, что подглядывать нехорошо, а завидовать в любовных делах – последнее дело, если только, – Слейдер нехорошо прищурился, – молодой человек не боится дуэлей. Билли был до такой степени шокирован произошедшей сценой, что даже не подумал ответить что-то на эту тираду. Увидев, что его мучители наконец-то оторвались друг от друга он, очертя голову, кинулся в спасительную щелочку между ними и прилавком с явным намереньем немедля улизнуть. Но сегодня явно был не его день. Попав каблуком ботинка между досками щелястого пола, и нелепо взмахнув руками, он совсем уже было решил упасть, возможно, надеясь скрыться из лавки ползком, но был подхвачен Слейдером. Элис, сложив губки бантиком, с удовольствием наблюдала невероятную картину, развернувшуюся перед ней. Мальчишка, совершенно обессилев, и как видно, полностью смирившись с тем, что его вот-вот порежут на ленточки, уткнулся носом в белоснежную сорочку Слейдера, да так и затих. Но вот сам гроза и хозяин прииска представлял собой крайне живописное и поучительное зрелище. Он поймал Билли совершенно бездумно и сейчас, прижимая его к себе одной рукой, буквально тонул в нежном цветочном аромате его волос, в ощущениях хрупких вздрагивающих плеч под рукой, ладоней, прижатых к его груди. Его вторая рука, внезапно обретя полную независимость и перестав подчиняться своему хозяину, легонько провела по горячей и удивительно нежной щеке, которая лишь жарче загорелась от этого прикосновения, и откуда-то снизу раздалось полузадушенное: - Что вы делаете? Слейдер будто очнулся. Наваждение спало. Он стоял посреди лавки, под перекрестными взглядами Одноглазого Сэма и Элис, и обнимался с мальчишкой! С мальчишкой, черт бы его побрал! И, о Боже, ему нравилось! И судя, хм, по некоторым признакам, более чем! Слейдер взбесился. Жестко схватив подбородок Билли и резко вздернув его вверх, он, сузив глаза и издевательски скривив губы, процедил: - Вы так нежны и невинны, сударь. Эти качества невероятно популярны у здешних обитателей. На вашем месте я бы поостерегся выходить после заката. Боюсь, как бы вас не перепутали с барышней. Уверяю, после бутылки старого доброго виски и при здешней нехватке женщин, ваша честь может быть в серьезной опасности. Мальчишка всхлипнул, вырвался из жестких, неласковых рук и выбежал из лавки, оставив позади себя взбешенного и недоумевающего от собственных желаний Графа. **** Сразу же после того, как Элис получила все галантерейные безделицы, на которые только опустилась тень от её ресниц, Слейдер быстренько избавился от нее. Мне, как истинному мужчине, очень сложно описать то душевное состояние, в котором он прибывал. Первое, что почувствовал Граф, сжимая мальчишку в объятиях – тепло и мягкость. Запах Билли обволакивал его, кружил голову, возвращая в далекое прошлое. Он пах детством, яблоневым садом, тонким цветочным ароматом бабушкиного кружевного шарфа, ее неизменным шоколадом в тонкой фарфоровой чашке. И эти вишневые глаза, такие теплые и такие перепуганные… Та же двойственность: сладость и горечь, испуг и ужас. И желание. Обжигающее, лишающее воли, всепоглощающее. Запретное, темное, сладкое. Этот безумным коктейль бушевал в крови и сводил с ума. Слейдер, не разбирая дороги, несся на Команче, прокручивал происшествие в голове, взвешивал каждое мгновение, пытаясь понять, где допустил ошибку, почему, откуда взялись такие противоестественные желания, сознавая, что оба они – и Билли, без сомнения, тоже – прекрасно знают, что чувствуют то, чего не должны. Но хуже всего были возмущение и злость на себя за невозможность контролировать свой разум, свое тело. Слейдер считал себя нормальным мужчиной и всадил бы пулю любому, кто посмел бы сделать хоть малейший намек на ту грязь и мерзость, что творилась у него в голове. Хвала Господу, пока только в голове. ПОКА? Поймав себя на этой, полной предвкушения мысли, Слейдер хлестнул коня, посылая вперед, подставляя ветру пылающее лицо в тщетной надежде, что дурные мысли выветрятся из головы. Позабыв о разгоряченном Команче, он, ища спасения от сжигающего изнутри пожара, на полном скаку пересек реку. Сотни жемчужных брызг фейерверком взвились вверх радужным дождем и обрушились на Графа, застучав по полям шляпы, впитываясь в белоснежные рукава сорочки, стекая по обнаженной груди. Ткань намокла и облепила дочерна загорелые, перевитые мышцами руки, остужая тело, но не разум. Слейдер понял, что от этого не убежать и все, что ему оставается – повернуться к своему страху лицом. Развернув коня, он направился обратно в лагерь. Разыскать Билли не составило большого труда. Парень медленно плелся в сторону палатки пастора. «И с чего бы он так располагает всех к себе? Вот и пастор, того и гляди, усыновит мальчишку» – размышлял Граф, следя за поникшей фигуркой. Коварный план уже сформировался в его голове. - Что ж, бабуля, придется тебе прийти мне на помощь, – пробормотал мужчина себе под нос, снимая с шеи медальон, пряча его во внутренний карман и криво усмехаясь. Графу претило то, что должно было сейчас произойти, но он лишь упрямо сжал губы и, дав шенкелей Команчу, на что тот отозвался обиженным ржанием, догнал Билли и, натянув поводья, остановился, обдав того облаком пыли. Мальчишка ошалело уставился на возвышавшегося над ним всадника, приоткрыв рот. Он напомнил Слейдеру суслика, застывшего, но готового в любой момент дать деру. Что ж, пора было начинать представление. - Ну, мерзкий воришка, придумываешь, кому продать мой медальон? А, может, ты не один работаешь? Где подельник?! Кто подослал?! Билли вздрогнул и сделал шаг назад. - Тебе мало было Дарси? Шулер! Те заслуженные пятьдесят ударов кнутом выбили бы из тебя всю дурь! – Слейдер не преувеличивал меру наказания. Обвиняемым на приисках могли всыпать от пятидесяти до ста ударов кнутом, что, в принципе, было равносильно смертной казни. Мало кто был способен пережить такое «наказание». Если же преступление состояло в краже лошадей, мулов, быков или большого количества золота, преступника без лишних церемоний приговаривали к смерти. Хотя, если бы Дарси потребовал суда Линча, то хрупкий мальчишка мог не дожить и до утра. - Хватит воздух глотать, выворачивай карманы! Мальчишка отмер и рванул через кусты, огибая палатки старателей, петляя, спотыкаясь, но каким-то чудом удерживаясь на ногах, и юркнул в овраг. В ушах у него стучал то ли пульс, то ли копыта Команча. Слейдер неспешно, словно сытый хищник, загоняющий добычу, преследовал его, понимая, что зверек никуда не денется. Действительно, очень скоро Билли оказался на невысоком, обрывистом берегу. Внизу извивался в новом узком русле один из притоков, выкопанный специально для отвода воды по приказу Слейдера. Водоотведение было ноу-хау в золотодобыче, находкой Слейдера, которую они с Уитлоком ввели не так давно, и которая в разы увеличила количество песочка, добываемого на их участках, новую волну желающих поработать на Графа и зависть соседей. Мальчишка, если бы не был так испуган, то наверняка рассмеялся бы тому постоянству, с которым Слейдер загонял его в угол. Сзади – обрыв, впереди – единственная тропа, которую перегораживал хозяин участка, бежать некуда, да и после такого спринта сил уже не было. Оставалось нападение: - Вы спятили? Или пьяны?! – голос Билли надломился. – Ну почему вы ко мне всё время придираетесь?! Не брал я ничего! Да не нужны мне ваши побрякушки! Слейдер, не отвечая, медленно приближался. Мальчишка отчаянно дернулся в сторону, пытаясь улизнуть. - Даже не думай, – Граф еле заметным, но не ускользнувшим от парня движением подбородка указал на знакомый кнут, засунутый за голенище сапога. Глаза Билли бегали, он отчаянно искал выход. Хозяин остановился в трех шагах, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Билли, решив, что терять ему все равно нечего, согнулся пополам и с отчаянным криком, что было сил, врезался теменем прямо в живот обалдевшего от такой прыти Слейдера. Никто бы не назвал мужчину слабаком, но удар оказался столь неожиданным, что повалил их обоих на землю. Ошарашенный Граф пытался подняться с пятой точки, но ему мешали: голова, словно прилипшая к его поясу; руки мальчишки, находящиеся аккурат по обеим сторонам его бедер и стройные бедра мальчишки, втиснутые между его ног. Ощутив всю неловкость ситуации, Билли поспешно подскочил, но, освободившийся от невольного захвата Слейдер вскочил следом, хватаясь рукой за его жилет и делая шаг назад от края обрыва. - Отпустите! – ресницы вздрогнули, а голос сорвался в писк. Мужчина чувствовал под своей рукой моторчик трепещущего сердца, сбитое дыхание у щеки, и приятное тепло, мелкими иголочками покалывающее ладонь и поднимающееся все выше и выше… Вторая рука, словно заколдованная, во второй раз, не слушаясь разума, потянулась к нежной румяной щеке, которой еще не касалась бритва… Мальчишка в его руках замер, похоже, перестав дышать, моторчик под ладонью сбился с ритма, зачастил… Зрачки напротив расширились, а карие глаза потемнели до черноты… Указательный палец Слейдера, блуждая по скуле, приблизился к крылу носа, опустился к уголку рта и, нежно поглаживая его, остановился, нерешительно, в ожидании. Губы Билли приоткрылись, мальчишка судорожно втянул в легкие живительную порцию воздуха. С кислородом, видимо, вернулась способность парня думать. Он дернулся, выворачиваясь из этих почти объятий, и благодаря тому, что Граф был гораздо больше сосредоточен на проверке реакций собственного тела, сумел освободиться, и, не глядя, сделал несколько стремительных шагов назад. - Стой! Но было поздно. Нога, на которую мальчишка успел перенести вес тела, соскользнула. Слейдер поймал только воздух. Билли кувырком скатился с песчаного обрыва и безвольной тушкой замер у его подножья, уткнувшись лицом в песок. Слейдер, не раздумывая, прыгнул следом, сгруппировался, приземлился на ноги и, подбежав, рванул жертву своих экспериментов за плечо, переворачивая на спину и не давая задохнуться в песке. Мальчишка был без сознания, но дышал. - Так, чудесно. Ко всему еще и детоубийцей заделаюсь, – бормоча себе под нос, Граф расстегнул пуговицы тугого жилета, после чего быстро проверил, целы ли руки и ноги у все еще не пришедшего в себя Билли. Вскочив, он подбежал к берегу, набрал воды в ладони, выругался, сорвал чудом удержавшуюся на голове шляпу, зачерпнул воды в неё, вернулся к мальчишке и осторожно начал брызгать на побледневшие щеки. Капли, сверкая на солнце, постепенно намочили запрокинутое лицо, рубашку, которая тут же стала прозрачной, давая возможность в полной мере насладиться видом скрывающегося под ней тела. Слейдер, застыв, не веря своим глазам, едва ли не с открытым рот смотрел на лежащего перед ним без чувств… Билли… … Мокрый, перепачканный Слейдер, то и дело, оскальзываясь на песчаном склоне, поднимался вверх по обрыву. Подъем затруднялся непрерывным потоком брани, как песня льющейся с уст всегда сдержанного Графа. - Да, мистер Умник, надо же было так вляпаться! Ха! Мальчишка! Чтоб я сдох! Проныра, твою мать! Ну, ничего, посмотрим, чья возьмет! Взобравшись наверх, Слейдер понял, что совершенно вымотан сегодняшними приключениями. Пошатываясь, он подошел к терпеливо дожидающемуся хозяина Команчу и, уткнувшись лбом в гриву верного коня, прошептал: - Проучим, Команч? Умное животное с укоризной посмотрело на взбешенного хозяина и благоразумно промолчало. **** На следующее утро, свежий и полный сил, Слейдер первым делом встретился с Уитлоком и поговорив о том о сем, как бы между прочим небрежно спросил: - А что этот… как его… мелкий засранец, все еще без работы ходит? - Ты о ком, Эд? – Уитлок непонятно чему усмехнулся в усы. - О Малыше Билли, что непонятно? – тут же вышел из себя Слейдер и зашипел в полголоса. – Джас, сколько раз тебе говорить? Что, так тяжело запомнить? Какой Эд, твою мать? Забудь это имя! - Извини, приятель, – фыркнул Джас, невозмутимо раскуривая трубочку. – Привык, понимаешь? Я сколько лет-то тебя знаю? Кстати, а почему тебя всегда Эдом дома звали? Ты же у нас на генеалогическом древе Дома как увековечен? Филипп Шарль? - Ну, да, – не понял причину веселья друга «Слейдер». Неожиданно нежная улыбка озарила его лицо, смягчая жесткую линию губ, разглаживая морщинку между бровей. – Это все бабка, Джас. С ее легкой руки. У нее, видишь ли, – он рассмеялся, – было связано какое-то нежное воспоминание с этим именем, еще со времен ее беспутной молодости, хотя она всегда утверждала, что это не так и на самом деле называет меня так в честь нашего далекого предка, Эда, графа Орлеана. Он развернулся к Джасу, его глаза горели. Он заговорил быстро, с жаром, жестикулируя. Невыразимая нежность сквозила в каждом его слове. Так говорят только о самых близких, горячо любимых людях: - Ты бы видел ее Джас, уникальная женщина, одна на миллион. Дочь священника, вышла замуж за настоящего корсара, можешь себе представить? Это когда уже выяснилось, что он граф. Ну, а при его ремесле и небедный, сам понимаешь. Характер у нее был – не приведи Господи. Железный. Весь дом держала в ежовых рукавицах до самой смерти. Это она меня воспитала, Джас. Вечно твердила, что нечего из меня розу оранжерейную растить, что мальчишку, пошедшего в нее нравом, все равно ничем не удержишь. Не поверишь, она меня на лошадь в четыре посадила. А как она фехтовала, Джас! Здешние любители погреметь железом удавились бы от зависти, глядя на ее финты. А ты говоришь – угомониться! Как? Когда у меня в жилах то ли благородная кровь наследника дома Орлеанских, то ли адский коктейль любителей приключений? Эд-Слейдер – право, читатель, я теряюсь перед этим обилием имен – посерьезнел, задумался и примолк. Потом, глядя в бескрайнюю прерию, через плечо стоящего напротив Джаса, добавил: - Но что бы там ни было, это не снимает с меня ответственности перед Домом, Джас. Поэтому я и взял другое имя. Вряд ли то, чем я сейчас занимаюсь, пристало графу де Блуа. Здесь я – Слейдер, как раз подходящее имя для моих занятий. Так что будь, добр, не надо давать пищу разговорам, их и без того достаточно. - Ты вернешься? – тихо спросил Джас. – Домой? Во Францию? - Наверное, – с сомнением протянул Слейдер. – Когда-нибудь. Я же наследник, твою мать! Он улыбнулся, и лукавый огонек зажегся у него в глазах. - Вот встречу такую же, как бабка и вернусь. Даю слово! И кстати, найди мальчишку и возьми на работу, сегодня же. Слейдер вскочил на Команча и, разбирая поводья, небрежно добавил: - И раз уж он такой умник, что даже тебя смог уболтать подписать договор о найме, да еще и с соблюдением всех правил, нечего ему на реке делать. Отдай ему книги, пусть разбирается и входит в курс дела. Самое подходящее занятие для таких… образованных. Он взглянул на выразительно помалкивающего Джаса и едко поинтересовался: - Чего скалишься? Я сказал что-то забавное? - Да нет, – протянул тот, ухмыляясь. - Так в чем дело? – взорвался Слейдер. – Почему, как только речь заходит о мальчишке у меня или неприятности или многозначительные ухмылки со всех сторон? - Эд, я тебе удивляюсь, – не выдержав, заржал Уитлок. – Да только слепой не видит, что мальчишка к тебе неровно дышит. Ты бы видел эти взгляды, эти губки закушенные. Уитлок не зря гордился своим мужеством. И сейчас, вываливая на Слейдера, то, что пока видели единицы, хотел предостеречь его от общества пацана, в то же время, готовясь к вполне предсказуемой реакции товарища на такое шокирующее заявление. Но к его удивлению ничего не произошло. Более того, Слейдер успокоился, чему-то довольно усмехнулся и, тронувшись с места, бросил через плечо: - Давай, Джас, действуй. И поменьше верь слухам, сам знаешь, как мало они бывают похожи на правду. - Ну да, ну да, – пробормотал себе под нос Уитлок, глядя вслед удаляющемуся всаднику. – У нас тогда и граф на прииске тоже поддельный. Как же, плавали – знаем. Тем не менее, уже к обеду, Билли, посапывая, сидел у него в палатке, по самую макушку зарывшись в тяжеленные книги и что-то вписывая в них изящными, с завитушками буквами. Подивившись про себя девчачьему почерку нового помощника, Уитлок уехал по делам, оставив Билли, погруженного в мир расчетов, налогов и процентов. А уже к вечеру половина прииска стала свидетелем невероятной сцены. Хохочущий Билли, аллюром проскакавший через лагерь верхом на Команче и Граф, скачущий следом на лошади управляющего, как пудрой, покрытый пылью и кричащий во все горло: - Стой, чертенок! Остановись! Все, сдаюсь! Ты выиграл! При этом Слейдер, никого и близко не подпускавший к своему коню, не выглядел разозленным, скорее удивленным и растерянным. С тех пор так и повелось: дня не проходило, чтобы эти двое не давали пищу для толков. Уитлок, который понятия не имел, как Слейдер за каких-то пару часов так смог расположить к себе мальчишку, что тот и думать забыл о том, что имеет дело с самим грозным хозяином прииска, только головой качал. Он видел, что не только Малыш Билли, но и Граф тоже находит необъяснимое удовольствие в этом общении. Старатели с каждым днем все откровеннее скалили зубы над этой дружбой, но Уитлоку пока удавалась заткнуть им глотки, распуская слух, что у пацана влиятельные родственники в Сакраменто и Слейдер заводит, таким образом, новые связи, только и всего. А эти двое, наплевав на все сплетни и слухи мира, каждый вечер как сумасшедшие скакали по прерии, стреляли индеек и, если повезет, антилоп. Возвращались разгоряченные, запыленные, сами выводили коней, поили и вели купаться на реку, где, насквозь вымокнув, хохоча и брызгаясь, могли просидеть до темноты, и долго еще на берегу горел одинокий костер, и случайный прохожий видел две тени, сидящие у огня и о чем-то увлеченно беседующие. Дней через десять уже стала привычной картина: Граф, восседавший рядом с палаткой, в которой трудился Билли и насмешливо поглядывавший на склоненную над бумагами макушку. И окружающие вполне наловчились делать вид, что восхищенные взгляды одного и явное покровительство другого вполне обычная вещь на прииске, встречающаяся буквально на каждом шагу. А Слейдер тем временем наслаждался. Билли, этот сундучок с двойным дном, на деле был еще лучше, чем казался в начале. Он будил в нем давно забытую юность, со всеми ее безумствами и верой в давно обветшавшие идеалы. Он был искренен, порывист, все так же представлял собой дичайшую смесь меда и горького шоколада. Он будил в нем все то же бешеное желание и стремление защищать, присвоить, запереть в самой высокой башне родового замка, что бы все эти дерзкие улыбки, вишневые глаза, тонкие пальчики, вся эта хрупкость и несгибаемое упрямство, все это навсегда принадлежало только одному человеку. Ему, Слейдеру. Но сначала он позабавится. Дерзость и юношеская спесь – это, конечно, замечательно, но если дело дошло до родового замка, то юного нахала надо бы проучить так, чтобы больше неповадно было. И однажды вечером, Слейдер, в очередной свежей рубашке, свежевыбритый и в начищенных сапогах выудил Билли из палатки пастора, не дав допить заваренный по всем правилам чай, и, не обращая внимания на возражения и гневное фырканье, торжественно объявил, что время пришло, и надо, черт побери, сделать Билли настоящим мужчиной. И уж тогда все болтливые языки, утверждающие об изнеженности Малыша Билли умолкнут раз и навсегда. Билли, вначале не желавший ничего слушать и даже перебивавший, к концу тирады умолк, призадумался, а затем посмотрел на Слейдера так доверчиво, что ему на мгновение стало совестно. Мальчишка был просто невероятно наивен. - А что мы будем делать? – все еще с некоторой опаской спросил Билли, уже двигаясь вслед за Слейдером в неизвестном направлении. И правда, что? Билли, без сомнения, был одним из лучших наездников на прииске, отлично фехтовал и почти никогда не промахивался на охоте. Правда, он совсем не умел обращаться с ножом, но Слейдер понимал, что это, скорее, издержки хорошего воспитания. Отпрысков благородных семейств вряд ли будут учить обороняться с ножом против пары-тройки бандитов в темном углу. Он свободно говорил по-французски, цитировал древних на латыни, а еще… превосходно играл в покер. Как-то, не выдержав, Слейдер вскользь поинтересовался, откуда столько талантов и кто научил его всему этому. На что Билли простодушно ответил, что отец умер давно, и он фактически был воспитан старшим братом, который, к сожалению, пошел по кривой дорожке, попал в дурную компанию и пропал без вести еще в самом начале лихорадки, отправившись сюда с первыми переселенцами. И теперь эта воплощенная невинность доверчиво шагала рядом, покусывала розовые губки и, видно, совсем не прочь была стать «настоящим» мужчиной. Слейдер хмыкнул. Они уже почти пришли и он, подмигнув Билли, весело сказал: - Да ничего такого, малыш, расслабься. Посидим у Роззи, выпьем, на людей посмотрим, себя покажем. Останешься доволен, не сомневайся. - Но я не пью, – стал притормаживать Билли. – Я, может, матушке обещал. Сколько она слез из-за Алекса пролила, у нее кроме меня и не осталось никого больше… - А как же сестрица? – прищурился Слейдер. - Сестрица? – казалось, Билли растерялся. – А, сестренка. Ну, да, конечно, но она же женщина, Слейдер. Я – их единственная опора после того, как пропал Алекс. - Ну, да, – иронически хмыкнул Слейдер. – И всячески поддерживаешь их, околачиваясь на другом конце страны без цента в кармане. - Я заработаю, – тут же ощетинился мальчишка. – Вот увидишь. - Ладно тебе, Билли, – Слейдер примирительно хлопнул того по плечу. – Чего боишься? Посидим, как пара добропорядочных джентльменов, кто тебе напиваться предлагает? И обняв за плечи все еще слабо сопротивляющегося Билли, распахнул перед ним двери салуна. **** Вечер был в разгаре. За распахнутыми в ночь окнами дышала ароматами калифорнийская ночь, а здесь, в салуне, дым стоял коромыслом, почти за каждым столом шла игра, бренчал расстроенный рояль, то и дело раздавались зычный мужской хохот и пронзительный женский визг. Виски текло рекой, песок, добытый в поте лица еще вчера – тоже. То и дело хлопали пробки «шампанского» – перебродившего красного калифорнийского вина. В углу, у распахнутого окна, сидели Слейдер и Билли. На столе стояла ополовиненная бутылка виски, к слову сказать, настоящего, в отличие от того пойла, что пило большинство, а приятели играли в карты «на желание». Слейдер, как ни старался, не смог подпоить Билли. Мальчишка, думая, что смог обхитрить приятеля, вполне успешно поил виски из своего стакана щель в полу. Но даже те несколько глотков, что ему пришлось-таки сделать под неумолимым взглядом Слейдера, сделали свое черное дело. Билли раскраснелся, разболтался и сам не понял, когда на столе появились карты, и они уселись играть во что-то незамысловатое. На какое-то там «желание», как торжественно объявил Слейдер, сдавая по первому кругу и между делом объясняя правила. Билли, неплохо игравший благодаря «урокам» брата в покер, и уверовавшись в собственных силах, легкомысленно согласился и теперь проигрывал. Он хмурил тонкие брови, пытался сосредоточиться, но шум в салуне, а еще больше прищуренные, полные скрытого веселья глаза напротив отвлекали, и он проигрывал уже в третий раз. - Ну что же, – Слейдер кинул карты на стол и, наполнив стаканы, предложил. – Выпьем? - За что? – пискнул вздохнувший, было, с облегчением Билли, решив, что Слейдер забыл о «желании». - А давай за мой успех в одном весьма важном для меня дельце? – неожиданно серьезно спросил Слейдер. - Давай, – с готовностью подхватил Билли, пригубив и показывая, что делает солидный глоток. Слейдер мгновение смотрел на мальчишку, потом одним махом опрокинул в себя стакан и зычно крикнул: - Роззи! - Зачем ты зовешь ее? – зашептал Билли, смущенно ерзая на стуле. - Сюрприз, малыш, – ухмыльнулся Слейдер и обернулся к подоспевшей Мадам. – Роззи, золотко, мы тут с приятелем решили развлечься, как следует. Ты уж позови к нам Элис и еще кого-нибудь, на твой вкус, поопытней. Роззи, с усмешкой оглядев, вспыхнувшего при этих словах, Билли, присела перед Слейдером и исчезла, взметнув кружевом юбок. - Слейдер, – задушено зашептал Билли так тихо, что его почти не было слышно за гвалтом, царящим вокруг. – Зачем это? Какие девочки? - Постой, малыш, – Слейдер с деланным недоумением пожал плечами, – давай разберемся. Мы зачем сюда пришли? Развлекаться, так? А как же наш разговор о том, чтобы сделать из тебя «настоящего» мужчину? А ты что думал? Есть другие способы? И потом, нечего отлынивать, ты мне должен. Помнишь? Желание. Карточный долг. Надеюсь, ничего объяснять не надо? Билли затравленно смотрел на веселящегося Слейдера, отчетливо понимая, что возразить ему нечего. Коварный Граф ничуточки не изменился за прошедшие недели и, уже в который раз, загнал его в угол. Девочки не заставили себя ждать. Их было двое, подружки, самые хорошенькие и пользующиеся бешеной популярностью на прииске – Элис и новенькая, с чудным именем, Таня. Тоненькие, с обнаженными плечами, в локонах, они уселись по обе стороны стола рядом с мужчинами и с удовольствием выпили по предложенному стаканчику. Элис, возможно, пытаясь показать пример подружке, которая с искренним недоумением смотрела на своего застенчивого раскрасневшегося кавалера, уже совсем было вознамерилась забраться на колени Слейдеру, но тот, рассмеявшись, указал на своего смущенного приятеля: - Элис, радость моя, займись моим другом, сегодня – все для него. И Элис ничего не оставалось, как перейти на другую сторону стола и, за неимением свободного места усесться на подлокотник стула, в котором съежился, не знающий куда девать глаза, Билли. С другой стороны ему в ухо что-то жарко нашептывала Таня, поглаживая по плечу тоненькими пальчиками. Пытка длилась уже минут десять. В какой-то момент Билли понял, что его поведение совершенно неестественно, и что дергаться и пытаться избежать прикосновений двух красоток по бокам дело не только подозрительное, но и неблагодарное. Его, как в тисках, зажали с двух сторон, ерошили волосы, целовали ушки, восхищались длиной ресниц и недвусмысленно намекали на более близкое знакомство. Полыхающий, как маков цвет, Билли, едва выглядывающий из пены юбок, которые разложили на его коленях, истерически хихикал, почти не отличаясь в этом от своих соблазнительниц, дрожащими руками обнимал девичьи талии и, время от времени, бросал полные тщательно скрытого отчаяния взгляды через стол, на развалившегося напротив Слейдера. Тот, посасывая настоящую «гавану» и потягивая всеми забытый виски, внимательно наблюдал за жертвой собственного вероломства, пряча усмешку и делая непонимающие «глазки» на все намекающие взгляды мальчишки. Дождавшись, когда градус отчаяния у того достигнет критической отметки, он, не торопясь, встал и, лениво усмехаясь, предложил: - Что-то здесь шумно и душно как-то. Девочки, может, пригласите нас к себе? Моему другу, как погляжу, не терпится познакомиться с вами поближе. У Билли стало такое лицо, что Слейдер был почти уверен – скажи он еще хоть слово, мальчишка разрыдается. Поэтому он решил не добивать его окончательно, а лишь подтолкнул в спину, придавая ускорение, плетущемуся нога за ногу вслед за упорхнувшими девочками маленькому засранцу. Билли, как на эшафот, поднимаясь на второй этаж и слушая дружной улюлюканье подвыпивших старателей у себя за спиной, явно не оставшихся равнодушными к тому факту, что «малец» подцепил сразу двоих, лихорадочно искал выход, малейшую лазейку, чтобы улизнуть. Но сзади поскрипывали ступени под сапогами Слейдера и все, на что он мог рассчитывать, что его доведут до порога комнаты и оставят, наконец, в покое. А уж там он как-нибудь договориться. Но его ожиданиям не суждено было сбыться. Слейдер, без колебаний вошел следом за ним в гостеприимно распахнутые двери комнатки Элис и ударом ноги захлопнул за собой дверь. По-хозяйски оглядевшись и отыскав у стены маленькое креслице, он опустился в него и, с удовлетворенным вздохом откинувшись на спинку, рассмеялся, успевшим расположится на кровати, девицам: - Девочки, где же ваше гостеприимство? Ни на минуту оставить нельзя, – он шутливо покачал головой. – Видите, наш гость стесняется, помогите ему. А я, – он поудобнее устроился в кресле, вытягивая ноги, – так и быть, послежу, чтобы вы не отлынивали и сделали все как надо. Разве я могу допустить, чтобы с моим другом обошлись плохо в его первый – о, прости, Билли! Леди, вы ничего не слышали – раз? Билли, столбом застывший у двери и никак не ожидавший такого вероломства от Слейдера, немедленно был подхвачен шаловливыми женскими ручками и через секунду обнаружил себя лежащим на кровати. Все те же ручки мгновенно стащили с него ботинки, расстегнули жилет и со знанием дела развязали галстук. Перед глазами совершенно сбитого с толку и мало что соображающего Билли мелькали искрящиеся женские глазки, мягчайшие локоны скользили по щекам, он смутно сознавал игривые женские пальчики у себя на бедре и еще одни, расстегивающие пояс, а потом упругие, нежные женские губки коснулись его полыхающей щеки, уголка губ… И Билли в ужасе понял, что целуется – ну, если объективно, его целуют – впервые жизни и с кем? С женщиной! - Нет, не надо, – почти прорыдал мальчишка, последним усилием воли выпутываясь из цепких ручек и кувырком скатываясь с кровати. Задыхаясь, с пунцовыми пятнами на щеках, с глазами полными слез, прижимая к груди судорожно сжатые кулачки, он застыл посреди комнаты и, кусая губы, молча глядел на совершенно серьезного Слейдера, несколько напряженно застывшего в кресле. - Что-то не так… Билли? – в упор глядя в полные слез глаза, спросил тот. - Я не хочу… так… Попроси их уйти, Слейдер, пожалуйста, – у мальчишки прыгали губы, его ощутимо потряхивало и Слейдер понял, что заигрался. - Свободны, девочки, – небрежно махнул он в сторону кровати. – Оставьте нас, у моего друга был тяжелый день, ему надо отдохнуть. Ну, что застыли, – он нетерпеливо обернулся в сторону замерших фигурок. – Так и знал, что нельзя поручать вам столь ответственное дело, неумехи. Идите, кому сказал. Девочки, надув губки, быстренько собрали вещички и вышли. Элис, правда, обернулась на пороге и, многозначительно смерив взглядом молчавших мужчин, ехидно пропела: - Вы тут не задерживайтесь сильно, мальчики, я к утру постучусь. Ей никто не ответил, и она тихо прикрыла за собой дверь. Слейдер, будто только и ждавший этого мгновения, одним прыжком оказался на середине комнаты и сгреб трясущегося Билли в охапку. Не произнеся ни слова, он притиснул его к ближайшей стене, на поверку оказавшейся дверью, и осторожно приподнял дрожащий подбородок. Мокрые, стрелками, длиннющие ресницы, блестящие от непролитых слез глаза, сжатые губы. Конечно, можно было бы попросить прощения. Но Слейдер не считал себя так уж сильно виновным в происшедшем, по-прежнему уверенный в том, что Билли получил по заслугам. «Что, дружок, уж не думал ли ты, что сможешь безнаказанно морочить мне голову?» – пронеслась в голове шальная мысль, прежде чем Слейдер приступил к единственно верному в данной ситуации – с его точки зрения – способу утешения. Мальчишка пах все так же одуряюще и был желанен, как никогда. И доступен. Слейдер нетерпеливо скользнул губами по его виску, невесомо провел большим пальцем по пухлой нижней губе. Сладкий. Бархатная кожа, горячая мочка под губами, тонкая талия под ладонью. Послушный, отзывчивый. - Мой, – хрипло выдохнул Слейдер прямо в изумленно приоткрывшиеся губы, прежде чем смять их жадным поцелуем. Мальчишка неожиданно застонал ему в рот, потом закинул руки Слейдеру за голову, и через мгновение уже целовал сам: отчаянно и неумело. Слейдер сгреб в горсть волосы на затылке потерявшего голову Билли и, оторвавшись на мгновение от неопытных, но таких вкусных губ, зашептал, обжигая дыханием и без того пылающую кожу: - Нравится? – тот застонал, потянулся за поцелуем, но властная мужская рука на затылке не позволила, не пустила. Глаза в глаза, щека к щеке, одно дыхание на двоих. - Скажи, – требовательный шепот у самых губ. Горячий язык со слабым вкусом виски скользнул по губам, те приоткрываются, приглашают… - Давай, – прошептал мужчина, сминая ладонями упругую плоть, скользя к бедрам, легко приподнимая податливое тело и забрасывая стройную ножку к себе на бедро. Билли, распластанный, распятый как бабочка на двери, стиснул ладонью шею своего мучителя, припал к ней губами. - Да, хочу… – зашептал, сбиваясь, плавясь в сильных, умелых руках. Слейдер стиснул ягодицы, так удобно лежащие у него на ладонях, мальчишка в его руках что-то пробормотал и совершенно по- кошачьи потерся об него всем телом, сверху вниз. Слейдер понял, что еще пара секунд и весь его великолепный план, включающий родовой замок будет забыт, или как минимум претерпит сильные изменения. Сил сопротивляться маленькому засранцу почти не осталось. - Как же ты пахнешь, – прорычал он между сумасшедшими поцелуями, забывшись, на мгновение, отпуская себя, врываясь языком между припухших губ, скользя по кромке зубов, чувствуя робкую, ответную ласку маленького языка… Еще через пару секунд Билли обнаружил себя лежащим на кровати – в который раз за сегодняшний вечер! – и склонившегося над ним Слейдера, тяжело дышащего, с потемневшими глазами. В голове у Билли трепыхались и зайчиками прыгали с места на место такие разумные и правильные мысли из той, прошлой жизни, что-то про честь, скромность и порядочность. Он опустил ресницы, облизнулся и протянул руку к склонившемуся над ним мужчине. Он подумает об этом завтра. Сейчас есть только они двое и это казалось куда важнее, это было необходимо как воздух, которого в комнатке почему-то было катастрофически мало. Ладонь схватила пустоту. Билли с недоумением приподнял ставшие невероятно тяжелыми ресницы и столкнулся с холодным взглядом зеленых глаз. Слейдер стоял в нескольких шагах от кровати и усмехался, глядя на распластанное, на все готовое тело. Все еще не понимая, он приподнялся, потянулся к нему…. Слейдер, будто чего-то боясь, сделал шаг назад, к двери, и совершенно спокойно, будничным тоном, полным жалости и язвительной насмешки произнес: - Рад, что смог быть полезен… Билли. Но вот незадача, тебе не повезло, мальчик, с женщинами мне нравится гораздо, гораздо больше. Билли, как подкошенный, рухнул обратно на кровать, потрясенно глядя вслед уходящему Слейдеру. **** На прииске, несмотря на палящий зной, кипела работа. Золото в прямом смысле текло рекой. Старатели безоговорочно согласились бы трудиться круглосуточно, если бы только фонари и факелы давали достаточно света. Уитлок и Слейдер, первыми на прииске использовав эту новую штуку с водоотведением, шли на риск, но в итоге прибыль оказалась столь значительной, что пришлось отправлять в Сакраменто внеочередную партию с золотом. И, поскольку, по совершенно необъяснимым обстоятельствам, Слейдер вот уже третий день не расставался с виски, посвящая ему все свое время и полностью забросив дела, старшим поехал Уитлок, оставив вместо себя Малыша Билли и клятвенно заверив осунувшегося и похудевшего буквально за несколько дней мальчишку, что вернется как можно быстрее. Уитлок прекрасно видел, что между приятелями произошло что-то серьезное. Билли ходил как в воду опущенный, а тот единственный раз, когда Уитлок попытался сообщить об этом Слейдеру, закончился весьма плачевно. Тот, посмотрев на друга совершенно трезвыми больными глазами, достал кольт и, спотыкаясь на каждом слове, произнес: - Джас, ты – мой друг. И благодари Бога, что я все еще не упился до такого состояния, чтобы забыть об этом. Давай, я как-нибудь сам разберусь со своими делами? Иди, Джас, иди, занимайся делами, там у тебя лучше получается… Уитлок вышел и, прикрывая за собой дверь, оглянулся, услышав пьяное бормотание. Слейдер увлеченно рассказывал только что опустошенному стакану: - Черт его знает, как выпутываться теперь из этого дерьма. Вот уж действительно «Если Господь хочет наказать…». Не помнишь, как там, дальше-то? Дааа… не простит, ни за что не простит. Вот и сиди теперь, гадай, на какой кобыле подъехать, – Слейдер рухнул на смятую постель и, уткнувшись в подушку, закончил. – Придурок ты, Слейдер, самоуверенный болван. Джас, окончательно запутавшись, решил, что оба взрослые люди и, действительно, как-нибудь разберутся без него. Склонившись над кипой бумаг, Билли с рассвета корпел над цифрами, чтобы к возвращению мистера Уитлока можно было рассчитать с рабочими. Капельки пота поблескивали над губой от скрупулёзного умножения, подсчитывания и вычисления процента. Пригодились знания, полученные вечерами, проведенными в кабинете отца, который с раннего детства привлекал своего младшего ребенка к тонкостям ведения финансовой отчетности. Билли всегда был аккуратен и точен, он слишком любил отца и высоко ценил, что тот относился к нему как равному, как к партнеру. И сейчас, он как Крез, складывал центы и доллары, высчитывая причитающийся к выплате процент, прекрасно понимая, каким тяжелым трудом дается заработок его товарищам на прииске. Кропотливую работу прервал нежданный посетитель: - Добрый день, Малыш Билли! – в палатку ужом проскользнул Дарси. – Тебя, смотрю, повысили. Полезные знакомства поддерживаешь, одобряю. Зачем самому гнуть спину, когда можно контролировать других, да еще и получать побольше, не так ли? Несмотря на чересчур сладкий голос и улыбку, не касающуюся глаз, от Дарси почему-то отчетливо веяло угрозой. Казалось бы, он никак не изменился с их последней, не самой приятной встречи, но весь его вид настораживал. А может, Билли просто стал лучше разбираться в людях? Парень насупился: - Чем могу служить? - Очень даже можешь, – Дарси быстро, цепким взглядом окинул палатку, – а куда это Уитлок подевался? - Он в отъезде. - Надолго? – непрошенный гость сыпал вопросами, но, казалось, не прислушивался к ответам. - На несколько дней. - Кто же остался вместо него? – вопрос прозвучал с изрядной долей насмешки. - Я, – от этого допроса Билли все больше было не по себе. Дарси подошел к столу, расположенному напротив входа, обошел вокруг стула, на котором сидел парень, склонился и, как бы невзначай, переложил несколько листов бумаги исписанных изящным почерком Билли. - Где тут чистые листы? Билли вытащил из ящика лист, с интересом наблюдая за собеседником. Он смекнул, что Дарси пришел неспроста, и насторожился. Гость выхватил перо из чернильницы, склонился над столом, быстрым размашистым почерком что-то написал и протянул бумагу Билли. - Расписка. Я, Джеймс Дарси, прошу выдать мне три тысячи долларов золотом, – медленно прочитал Билли. Брови у мальчишки взметнулись вверх, щеки покрылись нежным румянцем. – Это что такое? - Малыш, – снисходительно процедил Дарси, – это – расписка, по которой ты выдашь мне деньги. Ну, раз Джаспера нет, а ты к моим услугам… – игрок потянул паузу, проверяя, какой эффект произведут его слова. – Короче, Блэк, не парься, не впервой. У меня с управляющим Графа договоренность, так что открывай сейф и доставай песочек. - Нет, – тихо, но достаточно твердо, чтоб вызвать недовольство Дарси, произнес Билли. – Мистер Слейдер и мистер Уитлок не давали на ваш счет никаких распоряжений – это во-первых; во-вторых – расписка составлена неверно; в-третьих – где свидетели? - Да что ж за жизнь-то пошла?! – возведя глаза к потолку палатки с наигранным возмущением начал Дарси. – С каких пор сосунки меня учить будут?! И свидетелей, и судью, и шерифа, и мамку с няньками! Ключ от сейфа у кого?! – взревел под конец речи Дарси, нависая над мальчишкой. Билли съежился, каждую секунду ожидая, что взбешенный посетитель вытащит оружие и устроит пальбу. Но, понимая, что помощи ждать неоткуда ответил, собрав остатки мужества и придав голосу всю ту твердость, на которую был способен: - Никакого ключа у меня нет. Я занимаюсь только расчетами. К золоту и деньгам не имею никакого отношения, – и для пущей убедительности добавил: – Посмотрите на меня, мистер Дарси, разве бы Слейдер доверил свое золото такому сопляку, как я? Ответа Билли не получил – в дверь палатки, нагнувшись, протискивался пастор: - Мир всем! Где я могу найти мистера Слейдера? Нужно договориться о проводнике для перехода через каньон. - Здравствуйте, преподобный, мистер Слейдер занят, – голос мальчишки чуть дрогнул, – третий день на прииске не показывается. Приход пастора явно придал Билли уверенности. Дарси гневно сверкнул глазами и вылетел пулей из палатки, не попрощавшись, и бурча себе под нос: - Команча же доверил. Но этих слов уже никто не услышал. Преподобный так и не нашел в этот день Слейдера, да и никто бы не додумался искать хозяина прииска на самом первом из разработанных в округе, теперь уже заброшенном, участке. Никто, кроме Дарси. Дарси, который сам начинал там старателем. Но быстро сообразил, что намного легче выигрывать золото, сидя за столом в тепле, с бутылкой виски, чем стоять, согнувшись, с лопатой по колено в воде. Ему редко не везло в карты, хотя среди старателей попадались самые разные люди: от сбежавших рабов до разорившихся дворян. С последними он предпочитал играть не передергивая, отыгрываясь на публике попроще. И все сходило ему с рук, пока не появился этот несносный мальчишка. Дарси следил за отношениями между этими двумя с затаенной злостью и завистью. По мнению Дарси, Слейдер всегда и во всем пытался перейти ему дорогу. Когда на его участке оказывалось больше песка, когда малышка Элис именно Графа, а не его, Дарси, одаривала нежными поцелуями, когда его «променяли» на какого-то хромого друга-военного, когда лавка самого Дарси прогорела, потому что на его повозки с товаром регулярно нападали бандиты, а лавка Одноглазого Сэма приносила немыслимый доход, и в нее, с завидным постоянством, поступал самый разнообразный товар. Зародившееся в начале отношений соперничество между Слейдером и Дарси, где, по сути, «соперничал» только один, переросло в тщательно скрываемую ненависть последнего. И сейчас он понимал, что теперь, когда Джаспера нет на прииске, а между пацаном и Графом пробежала черная кошка, настал его звездный час, и можно и отомстить и, если повезет, подзаработать. - Гляжу, ты тут не скучаешь! Что празднуем? – привязав своего коня, Дарси в развалку приближался к Слейдеру, сидящему на берегу старого русла. На пригорке у землянки щипал травку Команч. Костер давно погас, угли были разбросаны далеко за пределами костровища, трава вокруг выгорела. На полусгнившем стволе неподалеку стоял не так давно ровный, а теперь изрядно пострадавший от выстрелов валявшегося на земле кольта, ряд пустых бутылок. Слейдер стеклянными глазами смотрел на воду, никак не реагируя на подошедшего. Белоснежная рубашка тщательно скрывалась под слоем пыли и грязи, волосы были всклочены, лицо покрыто щетиной. Дарси понял, что Слейдер «гуляет» не первый день. - Не получится меня игнорировать, Граф. – Дарси говорил ровно, сдержано. – Разговор есть. Его молчаливый собеседник заторможено вытащил из-под ноги кольт, отряхнул его, прокрутил барабан, вздохнул, обнаружив, что тот пустой, и отложил в сторону. Затем, все так же неторопливо дотянулся до кнута, встряхнул в руке, будто взвешивая, потом резко взмахнул им, кнут взвился в воздух, засвистел и самым кончиком сбил бутылку, одиноко стоящую неподалеку на небольшом валуне. После чего Слейдер повернулся к молча наблюдающему за его манипуляциями Дарси и спросил хриплым, трескучим голосом: - Выпить есть? Джеймс неторопливо закурил, будто что-то взвешивая про себя, потом достал неполную флягу и бросил. Граф поймал на лету, открутил и с жадностью, как воду, выпил. - Зачем пришел? - За золотом. - Хм. Так оно у тебя под ногами. - Так наклоняться нужно, а ты сам дашь. - С чего бы это вдруг? - Всякое может случиться, к примеру, разговоры о тебе пойдут… - Ну, и? - Сто тысяч, для тебя что песок, – игрок улыбнулся каламбуру. - Обо мне постоянно болтают. - Тебе, Слейдер, есть что скрывать. - А тебе, Дарси, нечего? Джеймс продолжал говорить спокойно, но глаза выдавали, загоревшись алчным, нетерпеливым блеском: - Граф…, или… ваше сиятельство? – и, не дождавшись реакции, продолжил: – Эд – это от Эдварда? Ответа не последовало. - Меня вот еще что интересует, – деланно-задумчиво протянул Дарси, – а интересно, как наш пастор отнесется к такой странной привязанности зрелого мужчины и юного, невинного мальчика? Слейдер, казалось, перестал дышать. - Прости, может, уже и не невинного? Или все-таки сладкий Билли недотрога? Может мне самому проверить, где заканчивается его румянец? - Пшёл вон, пес! – Граф одним прыжком вскочил на ноги. Дарси, так за время разговора и не присевший, попятился назад к лошади. И уже из седла крикнул: - Слейдер, я так понимаю, ты отказался платить. Ответом была пустая фляга, ударившаяся о круп коня, заставляя того сорваться с места вскачь. - Где-то была еще одна заначка, – Слейдер полез в землянку, не придавая угрозам никакого значения. **** Тем вечером в салуне было как никогда шумно. Непонятно с чего расщедрившийся, Дарси угощал всех направо и налево. Необъяснимое веселье заядлого игрока тем более не вязалось с двумя, хоть и не крупными проигрышами двум подвыпившим помощникам Уитлока. Старатели, пользуясь моментом – хозяина нет, правой руки тоже – веселились по полной. Элис порадовала новой песней, и каждый считал своим долгом угостить красотку. - Шампанского для сладкой певуньи и выпивки остальным! – Дарси ухватился за яркую оборку и притянул Элис к себе на колени. Певичка игриво рассмеялась, скрывая зарождающийся страх. Жадный взгляд Дарси пугал, а жёсткие пальцы больно тискали и щипали нежную кожу. - Мистер Дарси, позвольте, мне нужно отдохнуть после выступления. - Сегодня со мной будешь отдыхать! – мужчина захохотал. Элис обвела салун беспомощным взглядом, но посетители были уже слишком веселы, да и кто бы стал заступаться? - Нет твоего хозяина, сегодня я вместо него! Элис, отлично знала о жестокости Дарси, и, стремясь любой ценой избавиться от «кавалера», живо спрыгнула с его колен и звонким голоском, привлекая всеобщее внимание, объявила: - Господа! Сегодня у нас очень отзывчивая публика, поэтому я буду петь для вас всю ночь! Шквал аплодисментов, свиста и одобрительного улюлюканья раздался со всех сторон. Дарси помрачнел, понимая, как легко девчонка провела его. Схватив свой стакан, он развернулся к соседнему столику, за которым шло живое обсуждение преимуществ добычи золота непосредственно из русла, путем отвода воды в канал. - Да, шо за время теряется? Ну, пару недель, водоток малый-то, – МакКартни, как знаток, постоянно находил разинувших рот слушателей. - Что за водоток? - Дык, смотря по тому, глубокая и широкая река, или нет. У Слейдера как раз за две недели-то новое руселко и сварганили. - И какая выгода? - Прямая, золотко-то аккурат на дне и покоится в ожидании. Тут мы их и…, – но договорить МакКартни так и не успел. - Преподнесете даром Слейдеру, – перебил его Дарси. - Чего даром, он щедро платит. - Ага, щедро. Добыча песка увеличилась? – Дарси повысил голос, и к разговору стали прислушиваться за соседними столами. - Конечно! Знамо! Ага! – отозвались со всех сторон. - А получать стали на много больше? - Ну, как договаривались, на проценты. - А кто процент высчитывает? – продолжал вышивать Дарси. - Управляющий, мистер Уитлок, ну, а сейчас Малыш Билли. - Билли? Это тот щенок, что в первый же день как приехал в карты у меня мухлевал?! Круто он меня обвел, если бы Слейдер не вывел его на чистую воду, обобрал бы до нитки! - Да-к пацан же совсем, вроде честный. - Хитрый, хозяину в доверие втерся, да еще и ученый, – презрительно выплюнул Дарси. – Обкрадет, да еще и Уитлока подставит. Глазом не моргнете, я-то такую породу хорошо знаю. Невинным ягненком прикинулся. Много он на прииске намыл? - Ха, куда ему намыть-то, он и кирку удержать не мог, это не на Команче красоваться, тут сноровка нужна. - Вот и я об этом! Какой из него рабочий! Не простой это пацан! И зачем он сюда пожаловал? Молчите? Так я скажу… Эй, еще выпивки!.. Обчистит, как пить дать, обчистит. Кто его расчеты проверяет? Видели вы эти книги? А я заходил сегодня в палатку. Вот, – вытянув из кармана смятый листок с колонками цифр, Дарси кинул его на стол. – Ну, кто арифметику понимает? Уже большинство посетителей салуна столпились вокруг Дарси, разбирая непонятные колонки цифр, пытаясь что-то вычислить. - А откуда записи-то? - Из расчетной книги. Напротив ваши имена были. Этот "Малыш" как раз уменьшал причитающийся процент, его пастор отвлек. Вот вам наглядные доказательства. Не только работяг обманывает, а и хозяев тоже. - Такого мошенника выпороть! - Линчевать! - Иш, шельма блохатая! Вошь мелкая! Грабитель! - Погодь! Так он наш песок, выходит, себе забирает? - Так, а я о чем толкую-то! – голос Дарси дрожал от праведного гнева. – Проучить паршивца, чтоб другим неповадно было! - Погодь, погодь! Да-к песок этот где? – МакКартни все задавал неправильные вопросы. - Прячет, конечно, – Дарси сокрушенно покачал головой. - Нужно искать, чтоб доказательства были! – уперся МакКартни. - Вот утром и поищем! – недовольно рявкнул нарушитель спокойствия, рукой ощупав ценное содержимое своего кармана. Внимание посетителей вернулось к певице, недовольные возгласы сменились криками обожания и восхищения. **** Но гуляли на прииске в эту ночь далеко не все. У входа в свою палатку уже довольно давно сидел паренек, при свете луны всматриваясь в портрет очаровательной девушки в медальоне. «Ну, надо же! Слейдер, наверное, по ошибке, обвинил меня в воровстве, а сам потерял вещичку в комнате Элис, у самой двери». Воспоминания, при каких обстоятельствах это случилось, обожгли щеки мальчишки жаром. Изящный кусочек драгоценного металла притягивал, пальчики гладили завитки на крышке, обводили изображение. Вещица явно была дорогой и отличалась тонкостью исполнения. «С такой красавицей не потягаться…» – разочарованные мысли сменялись отчаянием и предчувствием неминуемого поражения. Вернуть медальон Билли хотел немедля, но его хозяин не показывался на прииске после воскресного вечера в салуне. И теперь дерзкая красавица с каким-то задорным вызовом, будто насмехаясь, смотрела прямо в глаза Билли. Парень прервал эту молчаливую дуэль, захлопнув медальон, и спрятал его во внутренний карман жилета. Поежился – под утро из прерии потянуло свежим ветерком – и отправился спать, совершенно не подозревая, что издалека за ним пристально следили. Через некоторое время возле палатки бесшумно мелькнула чья-то тень и вскоре бесследно исчезла в предрассветных сумерках. **** - Которая мальца-то?! - Поди разбери, когда они все одинаковые! - Ща всё выясним! Билли, разбуженный громкими голосами, осторожно выглянул наружу. К его палатке приближалась толпа человек в двадцать под предводительством Дарси, любопытные носы заглядывали к соседям. Настроение у них было решительное и боевое. - Сюда, вон та, под деревом! Сомнений не оставалась, искали именно его. Билли только и успел, что застегнуть жилет и всунуть ноги в ботинки, как не совсем протрезвевшая толпа окружила его жилище, а самые нетерпеливые полезли во внутрь. - Ну, что, шельма, жиреешь на наших мозолях?! Не дав открыть рта, мальчишку толкнули на лежак. Было совершенно не понятно, как в палатке поместилось столько людей. Одни ползали на коленях, заглядывая во все щели, другие, согнувшись в три погибели, выворачивали скудные пожитки. - В углах поищите! - Посуду проверить нужно! - Да тут и спрятать-то негде и не видать ни зги. - Постель проверь, да под матрасом пошарить не забудь! Билли повернулся к активно раздающему указания Дарси: - Что происходит?! Но ответил ему прыткий малый с раскрасневшимся лицом: - Где наше золото? Мальчишка, совершенно запутавшись, молчал, переводя взгляд с одного ополоумевшего мужика на другого. - Да вот же, смотрите! – увесистый мешочек переходил из одних рук в другие. – Под матрасом, как и говорили! Молодчина Дарси! Тут же сильные руки схватили Билли за шиворот и под всеобщее улюлюканье выволокли на свет из палатки. - Мошенник! - Линчевать! - Кнута ему! - Вздернуть, чтоб другим не повадно было! - Слейдера сюда! - Сами справимся! - Может, не его золотишко? - Конечно, не его, наше! Он нас обкрадывал! - Повесить! Веревку тащи! К старой секвойе его! - Эй, дайте парню слово сказать! - Знаем, что он скажет!.. Всё завертелось с невероятной быстротой, впрочем, как и всегда в таких случаях. Толпа разрасталась, как дрожжевое тесто, привлекая всеобщее внимание. Желающих пропустить такое зрелище не нашлось, в забаве, именуемой «суд Линча» хотели принять участие все без исключения. Вернувшийся на заре, Уитлок был очень удивлен и обеспокоен полным отсутствием старателей на участках и поспешил выяснить, в чем дело. Встретившийся пастор поверг его в шок невероятным рассказом о причастности мальчишки Блэка к махинациям с золотым песком и что «бедного мальчика вот-вот линчуют». Уитлок понял, что дело заварилось нешуточное и без Слейдера ему не справится. Найти друга не составило труда. Битое стекло вокруг напоминало опавшую листву, а богатырский храп давал слабую надежду на то, что не ко времени загулявший Слейдер проспался и в состоянии будет в полной мере оценить создавшееся положение. В нос шибанул крепчайший запах перегара, и Уитлок, едва ли не пинками, принялся будить спящего. - Подъём, спящая графиня! Друзей линчуют, а ты храпишь! – отвешивая спящему полновесные пощечины, загремел бывший военный. Слейдер дернулся, распахнул глаза и помотал головой. - Что за бред, Джас! Мой друг рядом, давай-ка отметим твое удачное возвращение! - Я-то рядом, а с мальчишкой Блэком ты сможешь попрощаться, только если поторопишься! - Би-билли?! - Линчуют, пока ты захлёбываешься в пойле! - Где?! - К старой секвойе потащили… Остальное Слейдер уже не слышал – в ушах у него свистел ветер. Застоявшийся Команч летел стрелой, подгоняемый хозяином. - Ну, надо же, даже про рубашку не вспомнил, – довольно хмыкнул Джаспер, кидаясь вдогонку. **** Несмотря на всеобщее безумие, появление хозяина прииска привлекло внимание и немного утихомирило самые горячие головы. - Мистер Слейдер! Вора поймали! Пострел всех поимел! Вон и доказательство в тугом мешочке-то! - Пересчета зарплаты требуем! - Где управляющий? Пусть заново всё считают! Выстрел заставил толпу обернуться. К толпе подскакал Уитлок. - Что случилось? Почему участки стоят? – зло крикнул он, спешиваясь. - Мистер Уитлок, вора поймали, линчевать будем! - Где доказательства? Ему в руки полетел злополучный мешочек. Джаспер аккуратно развязал его, высыпал на ладонь содержимое. - Это всё? - Щенок в расчетах мухлевал! - Откуда сведения? – он внимательным взглядом окинул близстоящих. Старатели притихли, судорожно роясь в пьяных воспоминаниях, и пытаясь вспомнить, откуда взялась замусоленная бумажка с колонками цифр. Тем временем Слейдер, так и не проронив ни слова и не спешившись, приближался к центру толпы. - Мне всё ясно. Желающие присутствовать при перерасчете следуйте за мной, – вскочив на коня и бросив предупреждающий взгляд на Графа, Джаспер уехал, уводя за собой большую часть. - Сопляк виновен! Нечего пересчитывать! Золото ворованное! Он и в карты жульничал! Тащи его к дереву! – что было мочи, закричали оставшиеся любители зрелищ. - На лошадь его приподнять и столкнуть! - А легонький-то какой! Глаза Билли неотрывно следили за Слейдером. Парнишка был весь в ссадинах и ушибах, с дырой на колене, через которую краснело разбитое колено, без шляпы. Но сейчас, не спуская глаз с подъезжающего Слейдера только слепой не увидел бы отчаянной надежды, засветившейся в его глазах. Надежды, которая тихо скончалась после первых же слов Графа. - Кто ж так петлю, вяжет? Безрукие! Ну что, что ты делаешь?! На шею сначала накинь, а потом во-о-он через тот сук перекинь. А то пятки только и увидите, он же шустрый у нас, – с брезгливым презрением прохрипел хозяин прииска, обводя скучающим взглядом хоть и поредевшую, но достаточно буйную и неконтролируемую толпу. Мальчишка застыл, словно уже умер и даже окоченел. Перед ним в седле, держа на поводу коня старателя, что сейчас так увлеченно готовил ему виселицу, сидел совершенно чужой, страшный человек: с холодными глазами, опухшим лицом и охрипшим голосом, ничем не напоминающий того щеголя, которым он был еще недавно. - Ну что, малыш, допрыгался? А ведь сколько раз я предлагал тебе убраться по добру по здоровому! – Граф, взяв из рук добровольного палача петлю, склонился над Билли, который все это время вел себя так, будто происходящее его совершенно не касается. Но тут он внезапно ожил и, схватив Графа за руку, вложил в нее маленький, согретый в ладони кусочек металла. - Не стоит терять память о женщине, с которой тебе нравится гораздо больше…, – тускло произнес мальчишка. Слейдер, молниеносным движением засунул подарок в карман, другой рукой ухватил Билли за шиворот – ткань затрещала, но выдержала – перекинул того через седло и, не выпуская поводьев второго коня, вонзил шпоры в бока Команча, пуская того в галоп. Граф, как нож сквозь масло пересек толпу, не обращая внимания на тех, кому не повезло оказаться под копытами Команча, и, буквально в последнее мгновение, умудрившись вырвать оружие у какого-то разинувшего рот забулдыги. Команч не зря слыл одним из самых резвых скакунов в Калифорнии. Казалось, что в беге у него только прибавлялись силы. Слейдер, гнал его знакомой дорогой вглубь, в гряду каньонов, скалистых ущелий, их единственному шансу на спасение. Почти сразу же сзади послышался дробный перестук копыт – погоня. Взбешенная и уверенная в успехе. Свист пуль заставил Билли взвизгнуть. Мальчишка, увидев болтающиеся перед глазами брошенные поводья, зажмурился, приготовившись к самому худшему. Команч, не сбавляя темпа, несся с той же запредельной скоростью, свободный, как ветер. Слейдер, одной рукой, как котенка, придерживая норовившего сползти под брюхо Команча Билли, обернулся и выстрелил. Первым завалился на бок Дарси, вырвавшийся далеко вперед и уже предвкушающий победу. Слейдер, глядя прямо в скалящееся в безумной ухмылке лицо бывшего приятеля, всадил в него вторую пулю и, не мешкая, сделал еще пару выстрелов. Целился в лошадей, понимая, что не имеет права на промах. Когда в барабане кончились патроны, он, подхватив болтающиеся поводья, и подивившись про себя выносливости скакавшего рядом коня – хорошая лошадка для Билли! – на полном ходу проломился сквозь густой придорожный кустарник и свернул в узкую, и ни чем не примечательную расщелину меж огромных валунов, тянущихся вдоль дороги. Шум погони отдалился и уже через несколько минут совершенно затих. **** Они скакали до заката. Слейдер уже не опасался погони. Им удалось невозможное – оторваться от своих преследователей практически сразу. Еще с четверть часа он то и дело оглядывался и, время от времени, останавливал лошадей, тревожно слушая тишину, нарушаемую только журчанием ручья, по руслу которого они передвигались. Собственно, дороги, как таковой, не было. Вокруг было сплошное нагромождение валунов, достаточно высоких, чтобы всадник на коне проехал незамеченным. И спасительный ручей, умудрившийся пробить здесь себе дорогу. Вот в этом своеобразном ущелье они сейчас и двигались. Это была одна из двух дорог, по которой Слейдер переправлял золото с прииска. Только малахольный придурок мог полагаться на удачу в этом краю и переправлять свой капитал под надежную охрану банка, пользуясь обычным путем. Ну, разве что, вооружив до зубов роту-другую. Слейдер, связи которого, подчас, были весьма экзотичны, пользовался для этих целей тайными индейскими тропами. В свое время заключив взаимовыгодную сделку, весьма ощутимо ударившую по его карману, с одним из вождей племени модоков, он ни разу не пожалел об этом. Пожалуй, Граф был единственным, кто не потерял ни крупицы добытого золота в результате разбоя и грабежей. И вот теперь его дальновидность спасла не только его кошелек, но и жизнь. Тем не менее, он торопился, стремясь до заката уйти, как можно дальше. По его расчетам уже завтра они будут в Сакраменто, где он рассчитывал, воспользовавшись железной дорогой, достичь ближайшего порта и сесть на корабль сначала до Нью-Йорка, а оттуда отплыть в Европу. Он не боялся за прииск, брошенный так поспешно. Какой бы сброд не населял его, все они превыше всего уважали грубую физическую силу, а Джас и его ребята отнюдь не были слабаками. Слейдер целиком полагался на сообразительность Джаса и не сомневался, что через пару месяцев тот с максимальной выгодой продаст все его имущество и положит средства в банк. С Америкой было покончено. Она дала ему все, к чему он так стремился в свое время. Она сделала его мужчиной, привыкшим полагаться только на себя, она дала ему богатство и независимость и, наконец, сейчас впереди него, пересев на второго коня, покачивалось в седле его главное сокровище. Кстати, после той невероятной фразы под секвойей за истекшие полдня, не произнесшее ни слова. Билли был непривычно тих. Слейдер, который сначала мог думать только о том, как бы получше спасти их жизни, потом занятый составлением плана дальнейших действий, не лез к своему попутчику с пустыми разговорами, тем более, что дорога, по которой они пробирались, не располагала ни к светским беседам, ни к выяснению отношений. Но на закате, выбравшись, наконец, из скал на равнину и увидев свою сегодняшнюю цель – крошечный охотничий домик, одной стороной будто прилипший к скале, он, пришпорив Команча, поехал бок о бок с Билли и, указав тому на неказистое строение, почти незаметное в сгущающихся сумерках, сказал: - Здесь будем ночевать. Билли, стрельнув на него глазами из-под растрепанной челки, молча повернул коня в указанном направлении. Слейдер понимал, что вот он, тот самый, решающий момент. Все или ничего. Иного не дано. И спешившись у импровизированной коновязи – попросту говоря под засохшим деревом – он, невзирая на поджатые губки и гневные взгляды, буквально выдернул Билли из седла. Тот, сдавленно охнул и, стараясь не очень сильно морщиться, похромал в сторону избушки. Слейдер, глядя на стройную фигурку, понимал, что тот, проведя полдня в седле, держится сейчас только на своем знаменитом упрямстве. Такие переходы верхом тяжело давались даже опытным мужчинам, что уж говорить о таких, как… «Билли» с усмешкой подумал он про себя. - Эй, – негромко окликнул он уходящую фигурку и та, как по команде застыла на месте. – Ты ничего не забыл? – поинтересовался Слейдер у непримиримого затылка. Билли молча развернулся и пошел к Слейдеру. Тот, не спускал с него пристального взгляда, поигрывая неизвестно как оказавшимся в руке огромным тесаком, хищно поблескивающим в быстро сгущающихся сумерках. Билли подошел к мужчине вплотную и, бесстрашно вздернув носик, посмотрел тому прямо в глаза: - Что? Слейдер безмятежно улыбался. - Все, малыш, игры кончились. Finita la commedia. - Я тебя не понимаю, Слейдер, – холодно произнес Билли, заметно напрягаясь. Чем больше нервничал Билли, тем лучезарнее улыбался Слейдер. - Говорю, закончились игры, малыш. Ну, что, ты вскрываешься? Или тебе помочь? – он легким движением провел лезвием тесака, зажатым в руке, вдоль ряда мелких пуговиц жилета каким-то чудом уцелевших в сегодняшних безумных событиях. - Я н-не пон-н-...и-…маю, – запинаясь как в старые добрые времена ответил «Билли». - Малыш, предлагаю джентльменское соглашение. Ты мне свою роковую тайну, я тебе – свою, лицо Слейдера было совершенно серьезно, но в глазах прыгали чертики. - Да какие у тебя могут быть роковые тайны? – фыркнул «Билли». – Что еще одно имя, о котором я не знаю? - А хотя бы и так, – спокойно и серьезно прозвучало в ответ. Мужчина снял пропыленную шляпу, склонил голову и в стиле лучших парижских салонов произнес: - Позвольте представиться. Филипп Шарль, граф де Блуа, наследник одной из ветвей Орлеанского дома, – он поднял голову и, глядя прямо в распахнутые в немом изумлении вишневые глаза, усмехнулся и закончил, – вероятнее всего, в недалеком будущем герцог. С кем имею честь? - Изабелла Мари Свон, – пролепетал «Билли», делая книксен с изяществом лучшей воспитанницы пансиона благородных девиц. - Весьма польщен знакомству с вами, мадемуазель, – чопорно произнес «Слейдер», едва сдерживая смех. – Кстати, родные и ближайшие друзья зовут меня Эд. - Но какое это имеет отношение ко мне, сударь? – «Билли» окончательно потеряла голову от этого фантасмагорического разговора посреди прерии в самом сердце Калифорнии и несла полную ахинею, не отставая, впрочем, от «Слейдера». - А такое, Изабелла Мари Свон, – прошептали на ухо «Билли». – Я, видите ли, являюсь весьма эгоистичным созданием и во всем в первую очередь следую своим собственным интересам. Так что, опекая вас весь последний месяц, дабы ни одна живая душа кроме меня не поняла, что по прииску бродит одинокая, неизвестно как затесавшаяся в мужскую компанию невинная девица, я преследовал вполне определенную цель. Видите ли, мадемуазель, я весьма рассчитываю на то, что вы возьмете на себя труд называть меня «Эд» и еще тысячью имен, какие только придут в вашу хорошенькую головку отныне и навеки, в новом качестве графини де Блуа, ну, или на худой конец герцогини Орлеанской. Как карта ляжет, а, Билли? Эпилог. - Изабелла! Тишина. - Изабелла Мари Свон! - Ты кого-то ищешь, милый? Что за женщина? Что-то не слышала такого имени. - Не слышала… По моим сведениям, она неплохо знакома с этим парнем, как его… а, Билли! Можешь представить – его опять видели сегодня у реки, скакал как сумасшедший. И опять на нем были цвета нашей конюшни! Узнаю, кто из мальчишек делится с ним своей униформой – немедленно рассчитаю! - Ну, подожди, дорогой, не горячись. С чего ты взял, что в это замешаны мальчики с конюшен? - Ну, если даже представить, что абсолютно все, кто наблюдал утренние скачки, что устроил этот засранец, толком не разглядели во что он одет… Но мальчишка окончательно потерял всякий стыд – сегодня он взял Команча! Моего Команча! - Так, подожди. Твоего Команча?! А как же договор о совместном имуществе? Припоминаю, что там что-то было именно по поводу Команча! - А что это ты так разволновалась, любимая? Разве вся эта история имеет какое-то отношение к графине де Блуа, Изабелле Орлеанской? - Ну-у-у… - О, нет! Только не говори мне, что замужняя женщина, без пяти минут герцогиня, может позволить себе такое безрассудство, как, переодевшись мальчиком, устраивать безумные скачки с утра пораньше на глазах у всех деревни! - Возможно, она взяла на вооружение богатый опыт мужа? - Ну да, ну да. Да муж просто щенок по сравнению с этой дамой! Она в свое время умудрилась натянуть нос паре сотен прожженных головорезов! - А вот мистер Уитлок в свой последний визит поведал мне презанимательную историю, что этот муж, так недовольный сейчас маленькими шалостями жены, когда-то утверждал, что женится только на копии своей бабки. А та, насколько мне известно, была с таким богатым прошлым, что Билли, с его конными прогулками, рядом с ней просто невинная овечка! - Так, с меня довольно. Передайте Билли, мадам, что если в будущем он пожелает совершить конную прогулку, пусть одевает амазонку, а не сюртук и панталоны. Мне надоело делать вид, что никому неизвестный мальчишка, разъезжающий по моим полям, на моих лошадях и в цветах моего дома, не имеет ко мне никакого отношения! - Но ведь вам всегда так нравился Малыш Билли, сударь… - Позвольте вам напомнить сударыня, что женщины мне нравятся гораздо, гораздо больше… __________________________________________________ *Поставить, бет (англ. bet) — сделать ставку; **Ответить, колл (англ. call) — поставить столько же, сколько поставил соперник — уравнять; ***Поднять, атаковать, рейз (англ. raise) увеличить ставку — поставить больше, чем соперники; ****Фул-хаус/Полный сбор/Три плюс два (англ. full house, full boat — «полный дом», «полная лодка»): три карты одного достоинства и одна пара.