Пряный вкус твоих губ

      После трагической гибели нашего руководителя прошла всего неделя, но она показалась мне вечностью. Мы были не слишком близки с Роузом, но и чужими людьми могли бы называться с натяжкой. Всего лишь знали позорное прошлое друг друга.       Не затихавший круговорот мыслей всегда рассеивался, стоило мне увидеть Амалу. Несмотря на то что она была ещё достаточно неопытной и попала в Калькутту по протекции, в ней горел огонь азарта, справедливости и юношеского максимализма. Я давно позабыл, каково это — быть жадным до правды, приключений, искать выход из запутанных лабиринтов обстоятельств… Просто делал свою работу хорошо, и руководству этого было достаточно. Но не мисс Кхан. Неуёмный поток энергии всегда выбивался из неё, стоило ей только войти в комнату.       От воспоминаний о её смелых выходках и довольно резкой манере речи, губы сами растянулись в улыбке. Никогда бы не подумал, что Амала — стопроцентно мой тип женщин.       Всё ещё сильнее осложнялось нашими зарождающимися отношениями, в которые она не торопилась нырять, как в омут с головой. Скорее опасливо ходила по берегу и «пробовала» воду, прикидывая глубину дна. Я отнёсся к её решению с уважением, не смея торопить с ответом. Всё действительно происходило слишком быстро — магия Индии, близость смерти, таинственные предзнаменования?.. Не знаю, в чём дело, но мы неслись вперёд, ведомые лишь эмоциями, когда впору было тянуть рубильник здравого рассудка.       Из раздумий меня выбросил уверенный стук в дверь номера. С каждым шагом звук нарастал и становился настойчивее. Когда я открыл, то увидел на пороге Амалу, светящуюся от счастья. Перед тем как она что-то сказала, я успел подумать, как сильно не вяжется её поведение с последними событиями, но прогнал мысль прочь, как только окинул взглядом раскинувшуюся передо мной картину целиком. Девушка стояла напротив в чёрно-золотом сари, излучая уверенность в собственной неотразимости. — Заняты, мистер Лайтвуд? — ей приходилось задирать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. От этого мимолётного движения зазвенели золотые серьги-кольца в её ушах, сопровождая каждое своеобразной музыкальностью. — С момента, как открыл вам дверь, мисс Кхан — уже нет, — вернул ей робкую улыбку и жестом пригласил войти. — Тогда разрешите провести вам небольшую экскурсию? — она упёрла руки в бока и чуть ссутулилась — всё же британского в ней было в несколько раз больше, хоть она и не хотела этого признавать, всё время болтая об Индии, зове предков и крови, что вместе с карри течёт по венам. — У нас разве выходной? — она не спешила входить, поэтому я подпёр плечом дверной проём и сложил руки на груди, выжидающе смотря. —М, ну вообще, да. Роуз…– она опустила взгляд, видимо, почувствовав, что должна была быть менее радостной в такой момент. — Я ни в коем случае не осуждаю тебя, — мягко ответил я, — у вас всё было непросто, поэтому я понимаю. Мне показалось, что с её ярко накрашенных губ слетел выдох облегчения, а плечи расправились. Амала выпрямилась и спросила: — Тогда давай просто побудем вместе сегодня? Начинается праздник Холи, знаешь же, что это? — Когда все кидаются яркими красками? — я удивлённо поднял бровь, прикинув, что наряд Амалы подходит для этого мероприятия меньше всего на свете. — Верно, — она щёлкнула языком и направила в меня указательный палец, — поэтому надень то, что не жалко потом выкинуть. — А как же?.. — я попытался намекнуть, что её сари будет совершенно неуместным, но она лишь махнула рукой и заверила: «Переживать не о чем». Недолго думая, я захлопнул дверь номера и направился на встречу с шумной Калькуттой.       Спустя несколько минут, мы вышли к площади, которая до этого дня была городским рынком. Здесь всё осталось прежним и изменилось одновременно — часть торговых палаток убрали, расчистив пространство в центре, некоторые же из них — ярко украсили флажками из разноцветной бумаги. Казалось, что всего здесь стало в разы больше. Если до праздника были слышны крики торгующихся людей, перебрасывающихся суммами, то сегодня воздух наполнился беспокойным множеством голосов, выкрикивающих поздравления с пожеланиями счастливого праздника Холи, детскими криками где-то невдалеке, звоном монет, шелестом бумаги на ветру. Будто звук стал осязаемым и приобрёл форму, давившую своими размерами на разум.       В остальном же город не слишком изменился — лишь приобрёл ещё больше цветов. Всё время, что мы шагали через площадь, девушка держала меня за руку. Её прикосновения были приятными и успокаивающими, а звон серёжек сопровождал каждый наш шаг. В какой-то момент я понял, что сердце бьётся в такт этой «мелодии», а по телу разлилось тепло, заставляя кровь вскипать. Даже несмотря на обилие острых, резких, пряных запахов специй и улицы, что витали в воздухе, я чувствовал аромат Амалы — чайное дерево, горчинка гвоздики и её собственный, который кружил голову больше всего. — Ну вот мы и пришли, — она остановилась и повернулась лицом ко мне. Её улыбка — искренняя и лёгкая, тронула пухлые губы, а у меня пульс подскочил на несколько значений. В голове снова возник момент моей слабости и несдержанности — настойчивый и страстный поцелуй, который я осмелился ей подарить. Вспомнил, как руки сами скользнули с лица вниз к узкой талии, стискивая ткань сари, как Амала часто дышала и её грудь соприкасалась с моей, как она хотела и ждала большего, какими испуганным и в то же время полным надежды был её взгляд в тот день… Моя ладонь вспотела, и я поспешил высвободить её из руки Амалы. — И что будем делать? — искренне поинтересовался, осматривая пространство. Мы оказались у бедного, испещрённого сколами, но работающего маленького фонтана. Вокруг, на шершавых бортиках сидели девушки и женщины в пёстрых нарядах и пели, покачиваясь в такт. Мотив показался бодрым и весёлым, и я решил расслабиться, наблюдая за происходящим. — Ты? Ничего, просто смотри, — девушка хитро сверкнула глазами и, закусив нижнюю губу, коротко улыбнулась мне. От этого взгляда по телу будто электрический разряд пропустили, запуская сердце в дикий галоп. Приятное, но невыносимое ожидание наполнило меня, населяя голову миллионами гипотез и догадок. По правде говоря, было абсолютно неважно, что она выкинет на этот раз — безрассудство и непокорность Амалы волновали. В такие моменты мне нравилась наша игра в охотника и добычу, притворяющуюся таковой, но не являющейся ею. Мисс Кхан сама была охотницей, и это знание заводило ещё больше. — Тааак, — заинтересованно и насторожённо протянул я, — внимательно наблюдая, как складки чёрного сари скользят при каждом движении девушки, которая выделялась среди цветастого разнообразия. — В день весеннего праздника Холи, — песня женщин, окруживших фонтан, становилась громче, моё тело будто бы вибрировало вместе с музыкой, пронизанное морем голосов, — девушки могут позволить себе вольность — признаться в чувствах понравившемуся мужчине. — Амала подошла к одной из незнакомок, они коротко обменялись несколькими фразами на хинди и, худощавая старушка протянула ладонь с маленьким мешочком.       Мне всё труднее становилось скрыть улыбку. От волнения и необычности момента, я не нашёл ничего лучше, как спрятать руки в карманы брюк. Не так часто я подпускал кого-то столь близко к себе, открывал душу и сердце. Нервозность затопила мой разум, и я не смотрел никуда, кроме как перед собой, туда, где Амала, повинуясь гипнотическому ритму песни, покачивала бёдрами, неторопливо приближаясь. Я стиснул челюсть с такой силой, что заныли зубы, сердце бешено билось уже где-то в районе глотки, и я дышал через раз.       Постепенно место перед фонтаном начало заполняться другими людьми, преимущественно мужчинами в белых рубашках и брюках. Женщины встали и начали кружиться, вздымая в воздух руки, образовывая красочный калейдоскоп. Они громко пели, их голоса вплетались в реальность, создавая новую, ту, где были только я и Амала Кхан. Пространство позади неё стало окрашиваться яркими всполохами зелёного, жёлтого, красного и оранжевого. Разноцветная взвесь окружала силуэт девушки, делая её совершенной, даже божественной. — И у такого юного индолога уже есть претендент на подобное признание? — единственное, что я смог выдавить из себя, заставив голос не дрогнуть. Амала подошла достаточно близко, настолько, что я мог разглядеть, как её щёки порозовели, ресницы подрагивали из-под полуприкрытых век. Она облизнула губы, а мой мозг просто перестал подавать сигналы. Девушка раскрыла ладонь и подула на насыщенного цвета порошок, что держала в руке. Облако васильковой пыли взметнулось в воздух и осело на моём лице.       Я зажмурился всего на секунду, но Амале хватило и этого — она порывисто приблизилась, и её губы оказались прижаты к моим. Серёжки звякнули, заглушая все остальные звуки, оставив мне только гул собственного сердца за рёбрами. Её руки обвили мою шею и притянули ближе, и я перестал сдерживать огонь, бушующий внутри. Позабыв о правилах приличия и нормах, я прижался к ней всем телом, так, чтобы она чувствовала, как сильно я жаждал этого момента. Мои ладони переместились из карманов брюк на её спину, нежно поглаживая. Её губы снова и снова находили мои, наши языки ласкали друг друга, следуя ритму льющейся отовсюду музыки.       Найдя в себе силы отстраниться, я посмотрел на Амалу мутным, почти что пьяным взглядом и спросил: — Так твой ответ «Да»?       Всё это мгновение, которое она молчала, я слышал только шум крови в ушах и размытый мотив песни, что облаком висела над площадью вместе с разноцветьем красок. Мы всё ещё стояли, тесно прижимаясь, друг к другу. Близость становилась невыносимой, а затянувшееся молчание — подобно пытке. — Да, капитан Лайтвуд, — тихо ответила она, лицо при этом было очень и очень серьёзным. — Я подумала, как следует и решила, что хочу быть с тобой, чего бы мне это ни стоило. — Нам, — поправил я, — чего бы нам это ни стоило.       Второй поцелуй не заставил себя долго ждать, как и очередная порция ядовито-красочной пыли, взмывшей ввысь над нашими головами. Праздник Холи уже начинал мне нравиться.