Вампир обнаружен!

Такемичи с больной головой стоит на собрании, стараясь не оборачиваться в сторону пятого отряда. Достал. У Ханагаки и так состояние, как у овоща, от того, что кровь в последний раз он пробовал две недели назад. А тут ещё и этот Санзу – заместитель Мучо. Смотрит и наблюдает, только изредка отводя мутно-бирюзовый взгляд в сторону Майки. В последнее время Такемичи стал слишком часто замечать Санзу Харучиё в поле своего зрения. Этот странный парень в маске в какой-то момент начал постоянно мелькать перед глазами, и это, кстати, довольно напрягало, но путешественник во времени не решался подойти к своему наблюдателю и всё разузнать. Санзу настораживал. Хотя, казалось, что этот парень может сделать Такемичи? Такемичи Ханагаки – вампир. Нет, не тот, которого все привыкли видеть в «Сумерках». Нет, Такемичи не выворачивает от чеснока. Какой идиот вообще придумал, что вампир может бояться какого-то чеснока?... Нет, святая вода его тоже не страшит. Он в ней хоть купаться может – ничего с ним не будет. И осиновый кол ничем не лучше обычной острой деревяшки. И вся подобная хрень с крестиками и молитвами – тоже. Такемичи Ханагаки рос простым ребёнком, почти ничем не отличавшимся от других обычных детей. Он так, по крайней мере, думал. Так же бегал во дворе с соседскими друзьями. Падал, сдирал колени, которые потом обрабатывала мама. Плакал из-за плохих оценок, правда, это быстро прошло, и уже годам к одиннадцати и так слабый интерес к учёбе совсем пропал. Однажды миссис Ханагаки заметила, как её сын совсем перестал есть. Это сильно взволновало женщину, и та, конечно же, повела своего ребёнка в больницу. Осмотр, сдача анализов – всё без толку. Врачи утверждали, что с Такемичи всё нормально, а полное отсутствие аппетита было связано с психологическими аспектами здоровья. То есть, по их словам, мальчик на подсознательном уровне отказывался от еды. Миссис Ханагаки приходилось кормить своего сына комплексной едой в пакетиках. Не могла же она его силой заставить есть – она не тиран какой-нибудь. Такемичи стал хоть как-то питаться. А в скором времени появились другие, ещё более странные симптомы: бледность, увеличение клыков на верхней челюсти и чувствительность к солнцу. И если бледность можно было объяснить малокровием, то клыки и буквальное избегание сильного солнца... тут уже никак. Снова больница и осмотр – бесполезно. Доктора разводили руками, да и, как заметил сам Такемичи, не особо-то они и хотели разбираться с его здоровьем. Им лишь бы денег содрать, да побольше. Миссис Ханагаки сама работает медсестрой и понимает, как всё устроено в этих государственных поликлиниках. Человек построен так, что способен адаптироваться к любой среде и ситуации. Такемичи считал себя человеком, хотя уже не был в этом так уверен. Нет, он не выдумщик и не мечтатель какой-нибудь, но пришедшая с работы мама, поставившая на обеденный стол прозрачный пакетик с красной жидкостью... – Я всё ещё не понимаю, что происходит, Мичи, – вздохнула женщина, наливая кровь, да, кровь, в стакан и протягивая сыну. – Мне, конечно, и самой не особо верится, но... Просто попробуй на вкус. Миссис Ханагаки и правда не знала куда деваться. Её сын слабел на глазах, а та жидкая еда... хах, это же смешно! Вступив в бой со всей своей скептичностью и взрослым умом, женщина всё же решила проверить догадку. Очень глупую догадку, по её мнению. Такемичи попробовал. Замер... И с радостными глазами, в которых наконец можно было заметить счастливый блеск, выпил всю кровь. Мать, честно говоря, пребывала в смешанных чувствах. Её Такемичи пьёт кровь – это просто дико. Но миссис Ханагаки слишком любила своего ребёнка, так что твёрдо и чётко решила в тот день, что будет продолжать поддерживать сына. Вампир или нет – он всё ещё её родной и единственный сын. Такемичи же осознал свою особенность не сразу. Конечно, было странно пить кровь, которую приносила мама с работы, но ему нравилось. Обычную еду он вскоре смог есть, но та уже не доставляла чувство сытости. Словно питаешься безвкусной кашей. Однако, есть всё же приходилось, чтобы организм правильно работал. В целом, во внешности изменения были не такими уж и тотальными: кожа отдавала бледностью, клыки немного удлинённые и заострённые, под глазами иногда были заметны круги от недосыпа. Глаза, принимающие красные цвет только в момент употребления крови, всегда оставались голубыми. А вот с организмом произошли масштабные изменения, Такемичи даже бы сказал, «апгрэйд». Из минусов только плохая переносимость солнечного света: глаза раздражалались, а кожа начинала немного зудеть. Неприятно, но терпимо. А вот плюсы... Нет, силачём Ханагаки не стал, как бы не мечтал. А вот скорость и ловкость – пожалуйста. Такемичи мог разогнаться до удивительной скорости, правда, его обувь такого не оценит. Плюс ко всему, обострённый слух, зрение и обоняние. Но всё это уходит в минус, если вовремя не принять хотя бы минимальную дозу крови. Организм начинает слабеть, состояние напоминает то, когда обычный человек болеет после недели запоя: больная голова, жажда, слабость и просто поганое настроение. Вот так. И сейчас Такемичи как раз в таком состоянии. Хорошо хотя бы, что собрания проходят поздними вечерами. Иначе Такемичи бы всех послал и не высовывался из дома до заката солнца. Спину сверлит чужой, пристальный взгляд. Такемичи передёргивает плечами, получая слабую мутность перед глазами. И зачем он вообще пришёл сюда? Ничего важного, кроме обсуждения новых банд, залезших на территории Свастики, не было. Ханагаки почти на 90% уверен, что Майки вызвал его чисто из своего каприза. Иногда Манджиро вызывал впечатление человека с начальным этапом раздвоения личности, и, возможно, так и есть, учитывая несколько будущих, в которых побывал Такемичи. Там, в будущем, лютая дичь... И эту дичь ему приходится предотвращать. Ханагаки не может всё это бросить – он больше не представляет своей жизни без Свастонов. А Хината... С Хинатой он расстался, и на этот раз – точно. Обдумывая все свои поступки и прошлое, Такемичи понял, что к Тачибане у него, скорее, братские чувства; Хинату хотелось защитить и сберечь. В таких раздумьях Ханагаки получает тычок в ребро от Чифую. Собрание закончилось, все расходятся, попутно обсуждая дела банды. – Такемучи, садись, довезу! – зовёт Майки, сидя на своём байке. Вампир заторможенно мотает головой. Ну уж нет, он сейчас и так не в лучшей форме, и высокоскоростная поездка, как любит Сано Манджиро, добьёт его окончательно. – Спасибо, Майки, но я прогуляюсь, – мирно улыбается Такемичи, отдаляясь к выходу из территории храма. Сано пожал плечами, как-то даже немного расстроившись, и уехал вместе с Доракеном. Ханагаки же неспеша шёл по ночной дороге. Хотелось есть... Нет, хотелось крови. Хотелось до сжатых кулаков. У матери на работе завал, и она не может достать очередную порцию крови. Да и сам парень не хотел её напрягать. По-хорошему, Такемичи нужно было поступить в мед. Неважно куда – главное, чтобы законно находиться в больнице и иметь право заходить в донорский отдел, где хранится кровь. По-другому спасительную жидкость достать было просто нереально, и парень это понимал. Он уже начал изучать нужные предметы, выкраивая хоть какое-то время среди всей нервотрёпки с прыжками во времени. В последнем будущем, где он побывал, Ханагаки был хирургом-стажёром, так что хотя бы знал, что план с поступлением в мед хороший. Такемичи сделал глубокий вдох и выдох, чтобы подавить жажду, но не тут-то было. Его, особенно сейчас, острое обоняние зацепилось за привлекательный запах. Кровь. Он оглянулся и со страхом заметил идущего за ним... Санзу. *** Санзу уже давно наблюдает за Такемичи Ханагаки. Этот парень был странным и необычным, хотя и сам Харучиё был не менее запоминающимся. Такемичи так быстро собрал вокруг себя людей, среди которых был и его Король. Майки. Ханагаки представлял из себя огонь, на который слетаются мотыльки, в данном случае, ими были свастоны. Санзу тоже ощущал себя таким мотыльком – он просто не мог не следить за Такемичи. В конце концов, Ханагаки можно было считать одним из самых приближенных к его Королю. Ферзь. Тот, кто стоит рядом с Королём. Если бы они были шахматными фигурами, Такемичи был бы теоретическим Ферзем. Фактическим был Доракен. Санзу определял себя, как Ладья – тот, кто срубает по прямой линии, неожиданно появляясь в разгаре игры. Ладья – невысокая фигура, поэтому такую можно было упустить из виду, а в некоторых случаях даже спутать с Пешкой. Такемичи был загадкой. И Санзу это не очень нравилось. Он должен знать всё о человеке, который находится подле Майки. Харучиё сам не заметил, как спутал собственный интерес с охраной своего Короля. И он не особо скрывался, невозмутимо следя за Такемичи на собраниях и битвах. Многие это замечали, но ничего не говорили. С Харучиё было опасно связываться хотя бы потому, что он заместитель пятого, специального отряда – и все это понимали. Санзу мог просто указать пальцем на любого свастона, и тот потеряет общее доверие, становясь потенциальным предателем банды. Санзу – манипулятор, и прекрасно справляется со своей должностью, время от времени вышибая тех, кто показался им с Мучо подозрительными. Ради Майки. Харучиё, если это понадобится, будет выбивать правду из Ханагаки ради своего лидера. И сегодня, после собрания, он был намерен всё выяснить. Такемичи выглядел слегка болезненно, что можно было выявить по тёмным кругам под глазами и хмурому выражению лица. Необычная, будто аристократическая бледность всегда присутствовала на Ханагаки – Санзу, однако, считал это красивым. Сам Такемичи, в принципе, был красивым. Голубые глаза всегда были наполнены жизнью, прямая осанка особенно вдохновляла в битвах. Единственное, что не нравилось Харучиё во внешнем виде Ханагаки – волосы. Слишком кислотный цвет блонда, и эта дурацкая укладка. Иногда хотелось подойти и разворошить это гнездо на голове Такемичи. И сейчас он вполне может это сделать, но не будет. Такемичи, видимо, почувствовавший за собой слежку, нервно оглянулся. Голубые потемневшие глаза встретились с прозрачно-бирюзовыми. Ханагаки слишком резко двинулся за угол, чуть не врезавшись в бетонную стену. Там тупик. И Харучиё это знал, расслабленно двигаясь за своей целью, держа руки в карманах. Заместитель пятого отряда зашёл за тот угол. Такемичи прислонился спиной к стене, настороженно глядя на Санзу. – Что тебе от меня надо? – хмуро спросил Ханагаки. Он часто дышал, а его движения были дёрганными, будто сдерживается. – Ты, Ханагаки, ведёшь себя подозрительно, – протянул Санзу, приблизившись к парню так, что между ними остался метр. Такемичи спешно отвернул лицо и прикрыл рот рукой, пытаясь вдыхать меньше воздуха. – Ты... – приглушённо ответил Ханагаки, смотря в землю, – преследуешь меня. Так что, кто из нас тут ещё подозрительный... Харучиё опасно близко склонил голову к чужому лицу, поймав взгляд. И замер. Глаза Такемичи стали красными, и это было видно даже в вечерней темноте. Санзу удивлённо всматривался в кровавые рубины, в которых плескался страх и... голод? – Уйди, прошу... – взглотнул Ханагаки, вжавшись в холодную поверхность стены. – Пожалуйста, Санзу, отойди... Я не могу. Харучиё ахуел. Другое слово просто не подобрать. Это шутка? Нет, вообще не походит на розыгрыш. – Ты прикалываешься... – прохрипел Санзу, ни на сантиметр не отойдя от часто дышащего... вампира. – Эй, Ханагаки, ты что, вампир? Такемичи зло посмотрел на собеседника, уже не скрывая выпирающих клыков. – Да, и что? – с вызовом оскалился теперь красноглазый. – Тебе всё равно никто не поверит. Харучиё склонил голову набок, не отрывая пристального взгляда от такого чуда, на которое наткнулся. Внутри что-то загорелось. Любопытство, интерес и жадное осознание того, что, возможно, теперь только он знает о настоящей сущности Такемичи. Санзу как-то по-новому осмотрел Ханагаки, чувствуя неожиданное собственничество. Только он знает, что Такемичи – вампир. Больше никто. Ханагаки же почти не двигался, прислушиваясь к чужому, начинающемуся учащаться, сербцебиению. Вампир с непониманием посмотрел на Харучиё: тот боится или... И почему он всё ещё не убегает... – Тебе плохо, – констатировал Санзу, ладонями взяв прохладное лицо красноглазого, и улыбнулся под маской. – Это от голода? Тебе нужна кровь? Санзу не боялся. Совсем. Возможно, поэтому его в банде и считали немного ненормальным и жутким. Младший расширил рубиновые глаза, совсем близко чувствуя человеческие сосуды, в которых ходила такая нужная ему жидкость. Его слух уловил чёткие удары сердечной мышцы. Такемичи начало мелко трясти. Ещё немного, и он точно заплачет от этой ситуации. – Кровь... нужна... – прошептал Ханагаки, неровно дыша и смотря в бирюзовые глаза, которые странно блеснули. Харучиё, даже не раздумывая, достал складной нож и сделал надрез на своём запястье. Красная жидкость начала плавно стекать по коже. Санзу ожидающе посмотрел на Такемичи, поднеся порезанное запястье к его лицу. Ханагаки, с шоком вытаращив глаза, осел на землю, скатившись по стене. – Ты что творишь?! – с волнением воскликнул вампир, смотря снизу вверх на этого психа. – Я не буду... Я тебе не животное! Для Такемичи высасывать кровь прямо из человеческого тела – было дикостью. Это словно неожиданно начать есть сырое, кровавое мясо, когда всю жизнь питался нормальным жареным и запечённым – примерно так он представлял себе питьё крови прямо из живого человека. Да, он вампир, но он родился человеком! И ему всё ещё важны мораль и адекватность! – Но ведь ты голоден, – напомнил Харучиё, опустившись на корточки. – Давай же... Я разрешаю. Он чуть ли не ткнул свою окровавленную руку к губам Ханагаки. – Нельзя... – голос задрожал, и младший зажмурил глаза, чувствуя слёзы, начинающие стекать по щекам. – Мне страшно... Санзу сейчас понял, что всё это время напрасно смотрел на Ханагаки, как на потенциального врага. Сейчас Такемичи выглядел совсем слабым и беспомощным. Как роза с отрезанными шипами, что потеряла свою защиту. Харучиё стянул маску и склонился к уху младшего, здоровой рукой вороша чужие волосы. – Не бойся. Я проконтролирую, – прошептал Санзу и прикоснулся губами к виску. Такемичи, сдавшись, поднёс чужое запястье ко рту. Сомнение проявилось на его лице, но он больше не мог. Со всей аккуратностью, на которую способен, вампир впился острыми клыками в нежную кожу. Послышался сдавленный вдох. Язык почувствовал сладкую кровь. Глаза заволокло дымкой. Харучиё с жадностью наблюдал, как Такемичи медленно пьёт его кровь. На мокрых щеках младшего выступил румянец. Рубиновые, с покрасневшими от слёз веками, глаза, выглядывающие из под испортившейся укладки, полуприкрылись и помутнели. Губы испачкались в крови. О да, такая картина открыта, отныне, только ему. Ханагаки сам оторвался от руки, когда почувствовал, что его состояние начало улучшаться. Слизнув остатки, Такемичи поспешно вытащил белую салфетку и прижал её к ране. – Надо обработать и перевязать... – глухо отозвался вампир, со стыдом уткнувшись лбом в грудь старшего. – Прости... Санзу неопределённо хмыкнул, поднимаясь вместе с красноглазым, но не выпуская того из рук. Ханагаки накрыло слабой эйфорией от долгожданного вкуса крови во рту, но вина давила сильнее. – Идём, – Харучиё потянул Такемичи за собой. – Ко мне. Вампир неуверенно сжал чужую руку, ту, что без пореза. – Подожди, я... – Ты ведь хотел помочь мне с перевязкой, не так ли? – Санзу улыбнулся, снова натянув свою черную маску. – Д-да... Такемичи не оставалось ничего, кроме как следовать за старшим. Санзу всё ещё немного настораживал его, но... теперь Ханагаки не может назвать его просто знакомым. В конце концов, его организм начал восстанавливать силы. И за это Такемичи отблагодарит Харучиё, как сможет. Он действительно теперь в долгу перед заместителем пятого отряда...