Жизнь, застывшая во льду.

      Когда Гласий выходил на лёд, остальное переставало быть реальным, важными оставались лишь не очень удобные коньки, скрежет слегка затупившихся лезвий и хруст снежной пыли на катке.         Людей поздно ночью не было, и никто не мешал, никто не видел. Так было спокойнее: атмосфера оставалась интимной. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел, ведь на льду он полностью обнажал душу. Представал абсолютно хрупким и ранимым. Совершенно не таким, каким был перед всеми. Грустно, однако.         Ежедневно Гласий отчаянно давил из себя маску холодного равнодушия, а на катке выливал горячку эмоций, появившихся за день. Искусственный лёд знал его слёзы, терпел агрессивные царапины, слышал радостный смех с чувственным пением и ощущал Гласия так, как никто другой. Единственный и самый верный друг. Такой же холодный, как и он сам. Прелестно, однако.         Пока все называли катание на коньках «хобби», он называл это простым словом «жизнь». И жизнь эта была во всём печальной. Он жил только каких-то жалких три часа, позволяя себе отдохнуть от бездушного бытия и захлебнуться в чувствах. Каждый день называл себя идиотом, но всегда приходил обратно для того, чтобы завтра снова себя по-идиотски клишировать. Парадоксально, однако.         Но, однако, найти настолько любимое дело в жизни сможет не каждый. И быть готовым умереть ради этого занятия тоже сможет не каждый. Как же Гласий соболезнует и, одновременно с этим, завидует людям, которые не знают тех ощущений, что знает он. Полнейшая отдача себя, нереальный эмоциональный шквал и бешенная любовь к процессу. Это абсолютно точно можно назвать наркотиком: с каждым разом хочется всё больше. Всё внутри съедается желанием собственного успеха. Гласий готов посвятить катанию на коньках всю жизнь и продать душу, если даже не отдать даром, лишь бы перестать истязать себя удушающими мечтами и надеждами. Слишком это больно и нездорово.         Каждая его травма, полученная на катке, сопровождается сердечными ранами. Как-то раз он поломал руку и не мог кататься месяц. Всё время он пролежал в кровати с самым пессимистичным настроем, стараясь не выходить из квартиры без надобности. Гласий дышал этой слепой привязанностью к делу. Это стало похоже на зависимость курильщика.  

Прыжок.

  Холодный воздух тревожит горло, вызывая режущую боль и сухость.  

Как же ему хорошо!

  Создаётся впечатление, что это не Гласий управляет коньками, а они им. Гармоничность отлеживается во всём: наклоне головы, движении рук, постановке ног, изгибе спины и даже во взгляде. Он смотрит так, будто находится на льду последний раз и от этого проката зависит вся его жизнь. Отчаяние проявлялось в гневе, счастье и горести, что отражались на его лице. Предсмертный вой животного вырывался из горящей морозом груди с каждым новым элементом.

Вся его жизнь застыла во льдах катка.