Колыбельная

Каждый раз моё сердце замирает, стоит мне только выйти на лёд и я каждый раз жду с предвкушением очередную мелодию, под которую мне придется показывать программу -- в этот раз произвольную. Что же прозвучит сейчас из больших колонок? Может быть веселая песенка, которая поднимет мне настроение и заставит меня забыть о переживаниях, подталкивая меня прыгать по льду и быстро-быстро кружиться в активном танце? А может быть она будет драматичной, с боем барабанов и плачем скрипки?.. Не успев додумать свою мысль, я услышал первые звуки фортепиано... Эта медленная музыка чарует -- то поднимает высоко-высоко над катком, то наоборот, опускает с небес на землю и заставляет покорно лечь на морозный пол, еле дыша. В этой мелодии, кажется, раскрываются самые сокровенные тайны композитора и от их прямолинейности, от их искренности, хочется спрятаться куда-нибудь, что я и делаю -- медленно вырисовывая в воздухе плавные линии, закрываю лицо руками, не в силах терпеть всю тяжесть чувств, заключённых в эту мелодию. Но в какой-то момент она резко меняется, становится более веселой и активной. Я скольжу по люду под переливчатые звуки фортепиано и каждый раз, когда мелодия выдаёт ещё один кульбит, я прыгаю аксель. Мне так легко танцевать под неё, что я забываю обо всём! Наложили штраф на неправильно припаркованную машину? Когда это? Просрочил квартплату? Тоже мне печаль... Чёрная кошка перебежала дорогу? Пока никаких неприятностей я не ощущаю -- только всепоглощающая радость и свобода от скольжения по льду, -- словно полёта в никуда. Лёгкие крылья льющейся из динамиков мелодии подхватывают меня и я будто парю на них, прыгая очередной двойной тулуп, подстраиваясь под ритм. Вдруг послышалось тонкое пение второй октавы и внутри меня взорвалась маленькая звёздочка -- настолько красивым и завораживающим мне показалось это пение. Меня переполнила необъяснимая радость и я, разогнавшись полукругом по самому краю катка, улетел вверх, крутясь в четвертном тулупе. На периферии сознания послышались бурные аплодисменты, но я не обратил на это внимания, целиком и полностью отдавая себя музыке, в которой, тем временем, появились грустные нотки, плача бемолем и вслед на ним мои коньки замедлились, поддаваясь отчаянию, сквозящем в звонких нотах, которое скоро сменилось тихим и в итоге вернулось к самому началу мелодии с плавным окончанием. Я снова закружился по льду, вырисовывая причудливые узоры, понемногу успокаивая разбушевавшиеся во мне эмоции и, когда композиция затихла, я полностью остановился, раскинув руки и, как мне казалось, крылья за спиной, обнимая ими всех сидящих на трибунах зрителей. Мгновение, и в ушах зазвенело от грома аплодисментов вперемешку с восторженными выкриками. Наверное, они так же, как и я почувствовали эту магию музыки. Поднимая по пути игрушки, что кидали зрители, я подкатился к ограде, где за плексигласовым покрытием стоял мой тренер и возбужденно махал букетом каких-то цветов. -- Молодца! -- он похлопал меня по плечу, пока я снимал коньки и одевал на них защитный чехол. -- Просто замечательно! Сколько чувств, столько эмоций! -- видимо, он был в таком же восторге, как и зрители. -- Я просто чувствовал музыку, -- объяснил я, но он только сильнее обнял меня за плечи и уставился на табло, ожидая оценок судей. Я же особо по этому поводу не волновался, как несколько минут назад, потому что был твердо уверен в своей победе. Занятый сборами вещей и одев кофту, я все же прислушивался к голосу диктора, доносящемуся из динамиков: -- Оценки за технику -- шесть-ноль, оценки за артистизм -- шесть баллов ровно!..

***

Стоя на самом высоком пьедестале и наблюдая за тем, как мне на шею ложится золотая медаль первого места, я всё вспоминал, что когда-то давно, пораженный красотой и ловкостью какой-то фигуристки на телевидении, я разрешил спор родителей и пообещал им достигнуть небывалых высот в фигурном катании. Сначала мама в пять лет отвела меня на городской каток, где пытались не упасть ещё множество таких же детей, как и я. Правда, в основном девочки. Но меня это ничуть не смутило. Мне было плевать, что по мнению большинства я занялся "девчачьим" спортом и что "настоящий мужик должен должен ходить на бокс или в крайнем случае на карате". Я чувствовал именно в этом свой талант. Да, даже тогда, в пять с половиной лет. Я чувствовал, что у меня непременно всё получится: вырисовывать "фонарики" на льду, петлять "змейкой" и даже прыгать, не такой кривой, как у "Верочки", аксель. И я считаю, что именно благодаря тому, что я верил в свой успех, у меня всё и получилось. Следом за первыми -- районными -- соревнованиями, где я занял второе место, но всё равно вышел в тройку финалистов, меня отправили на городские, а оттуда уже я попал сюда -- на Россию. Сказать, что я горд сейчас своей золотой медалью -- это не сказать ничего. На самом деле, чувств, которые переполняют меня, не описать никакими словами в мире. Пожалуй, их можно выразить только музыкой. Такой же красивой, как та, что звучала на моём выступлении.

***

-- Мам, пап, я дома! -- крикнул я вглубь квартиры, закрывая за собой дверь. На крик сразу выбежала мама в простом переднике с подсолнухами и с привычной дулькой на макушке. Она охнула, увидев меня и засуетилась: -- Ой, сыночек приехал! Что же это я, даже суп не разогрела! И убежала на кухню. Видимо, кормить "голодного сыночка". Хотя по правде сказать, я действительно сильно проголодался в дороге -- целых три часа трясся в автобусе и урчал животом на весь салон. Хорошо, что в аккомпанемент мне урчали ещё несколько животов, но больше всего было слышно, казалось, только мой. "Никакого перекура!" -- ворчал тогда тренер, не желая затягивать дорогу дольше оговоренного срока. Очевидно, он, как и все спортсмены, хотел поскорее увидеть семью и поэтому ему никто не перечил. -- Компот будешь? -- крикнула, тем временем, мама с кухни. -- Ёще бы! -- отозвался я, вешая именную куртку на крючок и прошёл к ней по коридору. -- А руки мыть! -- с укором воскликнула она и пригрозила мне полотенцем. Пришлось забежать в ванную. Вернувшись обратно я заметил за столом папу и протянул ему руку в рукопожатии. -- ЗдорОво, сын! -- да уж, голос у него будь здоров! Как бы я ещё не оглох с непривычки, а то не часто удаётся дома бывать -- всё соревнования, да выезды... -- ЗдорОво, пап, -- ответил я, усаживаясь за стол. -- Ты не представляешь, что я тебе привёз! Немного понаблюдав за любопытным выражением его лица я, под недовольный возглас мамы, быстро сбегал за своим рюкзаком, который вместе со мной побывал в Москве, и вытащил оттуда честно заработанную золотую медаль. Наконец-то папа понял, что я по-настоящему создан для фигурного катания! Стоило объездить пол страны, чтобы только доказать это ему! Ну и конечно же потом был праздничный ужин с шоколадным тортом и лимонадом, чтобы отметить мою феерическую победу.