Стэнли

Входная дверь не издала ни звука, но свет в гостиной всё равно горел ещё до того, как он подошёл к дому. Похоже, мать, как всегда, не смогла уснуть в неведении и ждала его всё это время, не отходя от окна. Вечно она переживает по пустякам. Но почему же она тогда не встречает его у порога? Должна ведь была прибежать, обнять и десять раз переспросить, где он был. Он бы легко выпутался, соврал и пошёл спать — нет ничего проще, чем отделаться от того, кому на тебя на самом деле плевать. — Где ты был? — голос отца звучал зло, но не настолько опасно, чтобы нужно было бежать со всех ног. Стэнли медленно зашёл в гостиную. На столе валялась очередная полупустая бутылка бурбона, на полу — ещё две, оставшиеся с прошлой недели. С каждым годом это будто становилось хуже: отец запивал алкоголем все свои неудачи. — Стэнли, я с тобой разговариваю! Тебя не было трое суток! Что с тобой такое? Откуда вся эта грязь? Молча пройти мимо — самый быстрый вариант избавиться от неприятного разговора. Обычно это так и работало: отец злился на его молчание, чуть ли не трясся от безысходности и бессилия, а Стэнли даже не чувствовал себя виноватым, ведь родители заслужили его гнев и даже больше. Заслужили ещё тогда, когда окончательно растоптали его по-детски наивную веру в счастливую семейную жизнь. Сегодня у отца явно был плохой день. Это было понятно и по обезображенному недовольной гримасой лицу, и по тембру голоса, и по общему внешнему виду — тут явно не обошлось без вмешательства матери. Стэнли прекрасно мог представить, как все те дни его отсутствия родители орали друг на друга и швырялись вещами. Странно, что фрукты в корзине в этот раз остались на месте — в прошлый раз пришлось оттирать от них стены. — Стэнли, — повторил отец, не выпуская его из вида. Чтобы дойти до своей комнаты, ему пришлось пройти мимо дивана, рядом с которым и стоял недовольный отец. — Куда ты собрался? Мы не закончили. — Я и не начинал. Плечо жёстко сжала чужая ладонь. Это было настолько неожиданно и резко, что Стэнли чуть не потерял равновесие. Отец редко когда хватал его, а когда хватал… — Отцепись, — Стэнли попытался вывернуться из захвата, но чуть не вывихнул руку. Отец перехватил его крепче, развернул лицом к себе, осмотрел с ног до головы и пристально всмотрелся в глаза. Проверял зрачки. — Отвали от меня! Пусти, я хочу спать! — Ты как с отцом разговариваешь? Ты где так извалялся? Что это на тебе за лохмотья?! — Не твоё дело! Отпусти меня! Он продолжил вырываться сильнее, но каждый раз, когда желанная свобода, казалось, была уже близко, руки отца впивались в него с новой силой. Стэнли забился в истерике. От одной мысли, что его удерживают против его воли, ему становилось так плохо и до слёз обидно, что он не мог ничего с собой поделать. Это было унизительно. Всё, что происходило с ним дома, было унизительно. Ему шестнадцать — он имел право гулять там, где ему вздумается. Столько, сколько ему вздумается. С теми, с кем ему вздумается. То, что отец замечал его только тогда, когда он надолго пропадал из его поля зрения — не его проблемы. — Сядь, — рука надавила на плечо, и он почти рухнул на диван, ударившись спиной о мягкую спинку. Отец сел рядом и продолжил прожигать его взглядом. Стэнли от безысходности уставился в окно. На усеянное звёздами небо отсюда смотреть было неприятно. Выходящий из труб фабрики дым с каждым днём затягивал его всё плотнее, будто специально забирал из жизни последние краски. Приподнятое травкой настроение тут же вернулось в своё обычное состояние беспросветной печали и обиды на весь мир. Стэнли давно привык к подобным чувствам и очень сомневался, что когда-нибудь сможет забыть о них, как о страшном сне. Жизнь была несправедлива — это он понял гораздо раньше своих сверстников. Ещё тогда, когда детская наивность и вера в святость взрослых уступили место здравому смыслу, и он понял, что родители терпеть друг друга не могут. Как бы он не пытался отгородиться, это ранило его с такой силой, что хотелось исчезнуть. Уйти и никогда не вернуться, податься во все тяжкие, как те ребята, которых он встретил этой зимой. Они казались такими свободными, беззаботными и не отягощенными никакими проблемами, что Стэнли ни раз задумывался, а не уйти ли ему с ними? Где-то там, далеко, никто не знает о том, кто такой этот Стэнли Кэссиди и какой он на самом деле. Возможно, никто из его друзей его бы не понял. Родиться в богатой семье с огромным наследством и ни в чём себе не отказывать — разве этого не достаточно? Разве ему может быть плохо? Должно быть, он просто зазнаётся. Не ценит то, что имеет, не замечает, насколько стал избалован. Как он смеет оставаться несчастным в таких идеальных условиях? Зачем ему бежать от подобной жизни, когда остальные бегут от совершенно другого? Тем, кто задаётся этим вопросом, стоит заглянуть к нему в гости. — Ты объяснишь мне, что происходит, или так и будешь молчать? — в голосе отца всё ещё бушевал гнев. Стэнли научился его не замечать. Оставаться спокойным, не реагировать и делать вид, будто ему всё равно. Только так можно было победить в этой схватке. — Что с тобой происходит? Куда ты постоянно уходишь? Отвечать он не собирался, поэтому в комнате повисло молчание. — Стэнли. — Что?! Смотреть отцу в глаза оказалось сложнее, чем он рассчитывал. Какая-то доля стыда за собственный поступок и отношение не давала покоя. Отец это явно чувствовал, поэтому не мог не воспользоваться. — Сколько ещё это будет продолжаться? Ты уходишь без спроса, гуляешь неизвестно где, неизвестно с кем и бог знает, что вы там употребляете и делаете. Ты себя в зеркало видел? Пропал на три дня, а выглядишь так, будто неделю шлялся по лесу. Мать места себе не находила! — Ей всё равно. — Ей не… нам не всё равно! Ты наш ребёнок, так что будь добр предупреждать и спрашивать разрешения. Я не позволю тебе считать, что ты сам по себе. Никогда. Стэнли почувствовал, как закипает от злости всё сильнее и сильнее с каждым сказанным словом. Он не ребёнок. Давно уже не ребёнок и уж точно не должен спрашивать разрешения у людей, которые его ни во что не ставят. Они сами во всём этом виноваты, так что не имеют права требовать от него такие глупости. Он сам по себе — никак иначе. — Ты меня понял? — Стэнли терпеть не мог этот тон. Властный, обманчиво заботливый и угрожающий одновременно. Чаще он раздражал, но иногда пугал до мурашек от осознания неминуемых последствий. Вот, как сейчас. — Стэнли? Ты не можешь пропадать неизвестно где и возвращаться в таком виде. Ты в курсе, что пропустил итоговое тестирование? Мать зря пристраивала тебя в эту школу? Ты ведь почти окончил её, осталось всего ничего и сможешь уехать в университет. Ты ведь хотел в Лондон? Продолжишь гулять — и останешься здесь ждать следующей возможности, которая, скорее всего, никогда не наступит. — Просто скажи, что хочешь от меня избавиться. — Я не хочу. Ответишь на вопрос? — Да пошёл ты, — прозвучало не так уверенно, как он рассчитывал, но на ситуацию это всё равно бы не повлияло. Он попытался было вскочить раньше, чем его прижмут к дивану, но отец был быстрее и схватил его ещё до того, как он коснулся ногами ковра. — Отпусти меня! — Нет, пока ты не извинишься и не объяснишь, что с тобой происходит! — Собираешься держать меня вечно?! Отец не ответил. Он прожигал его взглядом так долго, что Стэнли затошнило. Ком паники подобрался к горлу, и он стал вырываться сильнее, грозясь вывихнуть руку. — Стэнли, успокойся. — Сам успокойся! Отпусти меня! Ублюдок, ненавижу! — Ладно, я понял. Не хочешь по-хорошему разговаривать, будем по-плохому. Едва завидев ремень, Стэнли рванулся вперёд и потянул всё ещё удерживающего его одной рукой отца за собой. Они едва не упали на пол, но отцу каким-то образом всё равно удалось уложить его на диван и больно придавить поясницу. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! — на его крики из спальни наконец прибежала мать. Стэнли заметил её краем глаза и возликовал, распознав гнев на её лице. Иногда хотя бы один из родителей был на его стороне. — Ты что делаешь?! — мать была под таблетками, но её взгляд всё равно был направлен точно на отца. Тот ослабил хватку, но вырваться у Стэнли всё равно не получилось. — Отпусти его! Хватка не ослабла, но отец отвлёкся, и Стэнли забился, как выброшенная на берег рыба. Сильные руки не дали ему уйти. — Не ты ли рыдала днями напролёт, переживая, что он не вернётся?! Вот, гляди, явился! Пришёл и даже слова не сказал, будто ничего не случилось! — Отпусти его. На какое-то время в комнате повисло молчание. Стэнли не переставал вырываться, но сил с каждой новой минутой оставалось всё меньше. Тишину нарушали лишь его судорожные вздохи и яростные ругательства. — Посмотри на него, — возмущённо продолжил отец. — Думаешь, ему хоть капельку стыдно за то, что он заставляет тебя волноваться? Сколько это ещё будет продолжаться?! Он уходит, не спросив разрешения, а потом заваливается домой, будто так и должно быть! Ещё и обкуренный, и грязный! В чужой одежде! — На себя посмотри! — из-за льющихся слёз, голос стал совсем жалким, но не успел Стэнли как следует расстроиться, и его самоуважению нанесли смертоносный удар. Ремень по его штанам хлопнул громко, но вскрикнула почему-то мама. Было не так уж и больно, но собственная беспомощность и стыд сделали своё дело, и он захотел провалиться сквозь землю. Нет, лучше умереть прямо на месте. — Я взрослый человек, а у тебя ещё молоко на губах не обсохло! Ещё два удара приземлились один за другим по тому же самому месту. Теперь стало действительно больно, но сил вырываться и хоть как-то обороняться уже не осталось. — Ненавижу тебя! — Кит, прекрати! — Что прекратить? Что мне прекратить?! До того, как мать пришла ему на помощь, два крепких удара успели пробрать его до костей. Стэнли вскрикнул, попытался прикрыть зад руками, но в панике не смог сделать ничего, кроме нелепого взмаха ногами. Мать, судя по звукам, сцепилась с отцом в попытках вырвать ремень. — Сама же просила меня заняться его воспитанием! — возмутился отец, всё же лишаясь орудия наказания. Воспользовавшись моментом, Стэнли вскочил, выкрикнул ещё парочку ругательств, чтобы задеть отца побольнее, рванул в свою комнату и захлопнул дверь с такой силой, что с потолка посыпалась пыль. — Видишь? Видишь?! Сколько можно это терпеть?! — Он из-за тебя уходит! Потому что ты плевать хотел на семью! Только и делаешь, что запираешься в кабинете и бухаешь без устали! — Я бухаю?! Может это ты вечно покуриваешь со своими подругами? С кого он, по-твоему, берёт пример?! Дальнейшие разбирательства Стэнли уже не слушал. Прижавшись спиной к двери, он крепко зажал уши руками и медленно сполз вниз. Сидеть на полу из-за недавних ударов было неприятно, но он и так чувствовал себя настолько плохо, что физическая боль ушла на второй план. Хотелось кричать, плакать и бежать так далеко, чтобы его никогда не нашли. Родителям он не нужен — для них он лишь обуза, что связала их вместе и всё никак не давала расстаться. Они ненавидят друг друга, они ненавидят его и свою ужасную жизнь. Только и делают, что грызутся, как собаки, сколько он себя помнит. Всё было бы куда проще, если бы он никогда не родился.

***

Крики стихли только спустя целую вечность. Отец стучался к нему, умолял простить и поговорить без скандалов. Стэнли плакал под дверью, бубнил под нос оскорбления и не хотел отвечать. Отец его явно услышал и ушёл так скоро, что стало только обиднее. Когда слёзы закончились, а сил злиться уже совсем не осталось, Стэнли вытер глаза и осмотрел освещённую светом луны комнату. У него было много вещей, но если задуматься, что действительно ему дорого, то оставалась лишь самая малость. Поднявшись, он достал из шкафа тёплую одежду, выгреб небольшую заначку, большую часть которой стащил у матери из шкатулки. С новыми друзьями приходилось тратить много денег, но разве это проблема, если они вдруг закончатся? Его и так примут. Любым. Собрав ещё пару вещей, он решительно открыл окно и перекинул ногу навстречу свободе. Что-то всё же тянуло назад. Страх, неизвестность, привязанность — всё это тормозило, но всё же не останавливало. Его здесь ничто не держит. Он никогда сюда не вернётся.