Хрустальная

Буду честен — я никогда не был близок со спортом. И зима для меня была чем-то чуждым: мерзкие холодные кучи снега, гололед, обжигающий ветер. Друзья постоянно звали меня с собой на сноуборды, а я отказывался, ведь предпочитал сидеть на любимом диване, укутавшись в плед. Я был интровертнутый и неспортивный на всю голову. Лишь однажды мой приятель смог вытащить меня из дому. На дворе стоял январь, и друг позвонил мне ранним утром. Я спросонья услышал, что он запыхавшийся. Наверное, у него были красные щеки и счастливый блеск в глазах — не знаю, так мне воображение подкинуло, ведь всегда, когда он говорил таким голосом, то был в приподнятом настроении. Возможно, даже только что на лыжах катался. «Санек! Тут такое! Не поверишь.» — Рассказывай уже, — недовольно бросил я, желая досмотреть такой красочный приятный сон поскорее. «Короче, в центре города каток залили!» — Да по всему городу их еще в декабре залили. И что? «Да ты не понимаешь: огромный каток. Вот прям реально огромный. Тут человек триста… А, может, четыреста поместится! Это ж целый стадион!» — Ну здорово, иди катайся. А я в выходной хочу выспаться. Артем рассмеялся. «Отставить выспаться, мы идем кататься вместе!» — Смешная шутка. И я не умею кататься. «Так я научу. Там места — ого-го сколько! На раз-два поедешь.» — Я не поеду, а отъеду там. Все, пока, я спать... И я нагло бросил трубку. Конечно, выбор у меня был лишь видимый, а на деле же через пятнадцать минут раздалась трель дверного звонка, и в моей квартире нарисовался счастливый Артем с новехонькими коньками. Он протянул одну пару мне без лишних вопросов. В общем, я сдался.

***

Каток и вправду был огромен. Прямо посередине его стояла огромная искусственная ёлка вся в гирляндах и шариках, играла ненавязчивая музыка, и лед разрезали коньками молодые пары, держась за руки. Все делали это так легко, так умело, что я хотел было смыться от стыда подальше, но Артем ухватил меня за руку и приказал сесть на лавочку и надеть коньки. Когда я на них встал, у меня тряслись коленки, как у школьницы перед молодым учителем, а пойти нормально на тонких лезвиях я не смог. В итоге, на лед меня приятель затащил кое-как сам. — Смотри внимательно. Ноги на ширине плеч, немного согни колени... Ага, правильно... А теперь перенеси вес на одну ногу и оттолкнись второй. Да не переваливайся, просто обопрись на левую и толкни назад правой. Ну не вдоль же! Наискосок лезвие, не так сильно... Артем честно изо всех сил старался меня научит и подбодрить, хотя и сам понимал, что я необучаемый и упертый. Я противился всем его словам, лишь бы ему надоело, и он бы бросил меня учить, а я бы и смылся втихую. Но упертым был здесь не только я, и битва была проиграна. У меня начало что-то получаться. — Ладно, давай передохнем немного. Я пару кругов сделаю, а ты тут пока потренируйся или посиди, — приятель вытер пот со лба, сию же секунду мощно оттолкнулся об лед и исчез где-то в толпе. Мне стало неуютно. Из его предложения я выбрал второй вариант: посидеть. Я упал прямо в небольшой сугроб и привалился к стенке катка, устало разглядывая проезжающих мимо людей. Вот какая-то девушка с парнем слились в поцелуе прямо на ходу Мерзость. Зато вон грузный мужик забавно свалился на обочину. Мое внимание привлекла очень худая девушка в спортивном костюме, кажется, такой специально надевают фигуристы на тренировках. Она очень красиво каталась. Я поражался, как она удерживает равновесие на одной ноге, а потом в прыжке переворачивается несколько раз. Для меня это было сродни магии. Фигуристка выглядела хрупкой, и когда она падала, мне казалось, что она сейчас разобьётся об лед и разлетится на маленькие хрустальные кусочки. Я засмотрелся на ее номер и, когда Артем положил мне крепкую руку на плечо, то даже вздрогнул от неожиданности. Я обернулся на него, сверля злобным взглядом, а когда вновь посмотрел в толпу — девушки уже не было. Волшебная хрустальная фигуристка исчезла, будто была плодом моей фантазии. Растерявшись, я принялся искать ее глазами, но натыкался лишь на детей и подростков в коротких модных куртках. А худая девушка пропала, не оставив и следа. Кататься больше настроения не было, и потому я все же нашел повод для того, чтобы уйти. Глупый, но повод. — Знаешь, я, кажется, плиту дома выключить забыл... И убежал, бросив на снег коньки.