Вопрос времени.

       Это лишь вопрос времени. Ненависть это вопрос времени. Убеждения это вопрос времени. Сама жизнь это только вопрос времени.       Аффогато привык ждать. Любая часть твоей жизни — лишь вопрос времени. Неважно сколько нужно ждать, главное выждать. самый важный момент нужно успеть поймать. Вцепится, срывая ногти, стирая тело в кровь волочась следом и сжимать, да выжимать все соки из попавшей в руки надежды. Единственная мысль, которая держала его в рассудке это, то что ему осталось лишь переждать. Жрать землю от безысходности не страшно, страшно когда понимаешь, что не успел и жрать её придется дольше. Всё это его способ существования и он стремится к чему-то лучшему. Все чего ему хотелось это его собственный угол, где он будет достаточно полноценен для внутри живущих. Так и дошел до города, так и пахал всю жизнь не разгибая горба. Наконец он смог разогнуть спину, наконец у него вышло выйти на свет. И вот она как гром среди ясного неба бьёт его обухом по голове. Карамель. Ах его отсутсвующее везение. За ровным строем зубов обрамленных тонкой коймой губ лежит гнилой язык и она сразу это поняла. Слишком честная, слишком верная, слишком правильная, слишком не такая как он и это проблема. От безысходности хотелось рвать волосы на голове, хотелось выть, но Аффогато лишь улыбаясь вкрадчиво мешает доброжелательность и язвительность. Её редкостный нрав вызывал скрип в зубах. Разговор с ней ощущался так же, как жевать сахарный песок, который дробит зубы. Несправедливо! Почему он? Почему?! Каждый раз все несчастья будто свалились на него одного. Будто всё самое плохое было придумано специально для него. Почему ему приходится разрываться пытаясь выкроить себе местечко, где он сможет быть счастлив, а другие это получают лишь по факту своего рождения? Аффогато нервно исправляет свой внешний вид, так бывает каждый раз, когда справляться с эмоциями не выходит физически. Высокая фигура медленно движется по коридорам дворца. Его ноги словно и не касаются плитки, а он летит и лишь длинные пёстрые одежды шуршат о пол.       Каждый раз видя её он изводился завистью. Ей проще, она может жить и наслаждаться жизнью. Ей не нужно ждать, она не хватается за момент — он уверен. И это гнетущее чувство породило в нём желание её унизить, разрушить все, что её окружает. Уронить и смотреть, как она пытается встать, а после наступить на позвоночник и сломать, чтобы она больше не смогла подняться. Так было до тех пор, пока его снова не ударило. Широко открытые глаза и счастливая улыбка до ушей в моменте расстворились. Никакого удовольствия, только внутренняя пустота. Что не так? Разве не дожал возможность? Разве не нужно было поступить именно так?        Ему и не стоило больших усилий найти к чему придраться. Аффогато улыбается тихо и мягко направляя короля, иногда в панике повышая голос, но после опускает его. Давить нельзя, никому это не нравится, а вот дружеский совет всегда работает. От нее так быстро отказались. Оклеветал с такой легкостью. В ушах звенит. Даже наблюдать за ней тяжко. Как можно? Как можно быть настолько слепым? Косится на короля, сжимает губы и густой тенью выплывает за ней. Почему победы на вкус бывают как поражение? Здесь с самого начала было что-то не так, тем не менее насколько нужно быть глупым, чтобы прогнать одного из самых верных слуг из-за простого совета? Разве на это не должно было уйти больше времени? Значит и его могут выбросить так просто?        Всегда красивая обёртка, всегда знает как продать себя. Карамель с презрением оборачивается и останавливается стиснув зубы. Это заставляет его застыть в изумлении. В горле впервые встал ком, Аффогато думал, что пережил то время, когда в глоткн застревают слова. Сжимая руки за спиной он ждёт. Она что-то скажет сейчас? Что она сделает? — Что нужно? — скалится как собака, рычит и сопротивляется. Она напугана? Ей больно, верно? Аффогато нервно сглатывает, ему нечего сказать, но он же не может просто так молчать. — Хотел посмотреть за тем, как тебя вышвырнут, — губы сами тянут улыбку. Зачем он защищается сейчас? Наверное так нужно. — Как не накрась петуха он не станет павлином, — дерзко, честно и болезненно. Аффогато смеётся и сводит брови вместе взмахнув рукой отворачиваясь. — Как бы дворняжку не воспитывали, она не станет породистой, — этим и похожи. Её глаза щурятся сильнее и она разворачивается бросив ему, что он грязный червяк.        Многое не изменилось, скорее изнурительно мучала его мысль о том, что она скорее всего жива, скорее всего вернётся и что ему, скорее всего придется все равно уйти. В конце концов это окончательно свело его с ума, он в этом уверен, а иначе как вы можете объяснить то, что он действительно сел на коня, взял еды и действительно поехал. Поехал! Для чего? И что он скажет? Это больше похоже на бред сумасшедшего. Отчасти он и сам знает, что это от его низменного желание поглумиться над ней. Кто теперь из них червяк? Наверное это от злости, наверное от всей несправедливости окружающих. Все чего он когда-либо желал — это того, чтобы им восхищались. Он хотел подняться с колен, на которых с детства стоит, между прочим незаслуженно! А чем он заслужил судьбу изгоя? Он был рождён даже не по своей прихоти. Возможно он бы предпочел не рождаться. Выдох даётся с трудом и он касается своего лица. Неужели он настолько уродлив, что в нем нет совершенно ничего хорошего, что можно было полюбить? Неужели в нем совсем нечего ценить? Он мотает головой и грубо дёргает лошадь за узду наматывая на свою руку. Чертова пустошь, как бы самому не заблудиться. Наврядли она мертва, король что-то плел про то, что она здесь родилась и ее зовёт свобода. Боже, что за чушь!