Сладость цвета

Раннее утро. Лёгкий аромат намокшей от росы травы. Слабое дуновение ветра, и ежегодная сеульская ярмарка. Каждый может вынести свою продукцию на продажу. Так и двое парней, решившие в первый раз поучаствовать, открыли свои небольшие прилавки. Парфюмер аккуратно выставлял стеклянные бутылочки, параллельно заготавливая тестеры. Он не был высокого роста, скорее, даже чуть ниже среднестатистического. Пухлые обкусанные губы, светлые кудрявые волосы всё это – Бан Чан, с самого детства не чувствующий запахов. Врождённая аносмия, которая не стала препятствием на пути профессии, а если точнее, хобби. Хотя, Чан и не знал, как пахнут его ароматы, он всегда с радостью создавал новые, давая своей сестре их оценивать. Маленькая его мечта – побывать на ярмарке как продавец, прочувствовать всю эту атмосферу. И вот она наконец-то сбывается. На другой стороне от него стоял прилавок с различными картинами: портреты, пейзажи, натюрморты. Их художник, по словам местных девушек, был неотразим. Тёмные волосы, хорошее подтянутое тело, чёрные глаза, напоминающие ягоды смородины. Со Чанбин – прекрасный писатель картин с врождённой ахроматопсией. Для него мир делился лишь на оттенки чёрного и белого. Но этот его "недуг" не помешал ему стать великолепным художником, раскрывающим все маленькие, незаметные для обычных людей детали этого мира. И вот настал разгар ярмарки, сотни тысяч сеульских жителей вышли из своих домов. Толпы ходили вдоль разукрашенных улиц, повсюду доносились возгласы, крики. Луна постепенно заменяла пост солнца. На небе раскрывался невероятной красоты закат, как на одной из выставленных картин художника. Наверное, никто бы из продавцов не обратил друг на друга своего внимания, если бы не маленькая кошка, уронившая одну из колбочек парфюмера. Она с громким звуком разбилась о каменный переход. Всё содержимое вылилось, повсюду стал рассеиваться мягкий запах черёмухи, столь родной для Чанбина. Он напоминал ему о детстве, о его старом доме, где под окном каждую весну распускалось это дерево. Со сразу посмотрел в сторону прилавка парфюмера, хотя он и до этого поглядывал в его сторону, но сейчас в его груди, от самого сердца до пяток, расплылось лёгким трепетом, родное, столь приятное чувство. Лёгкая дрожь от заполняющего лёгкими запаха. Художник слегка вздрогнул. Он не мог оторвать глаз от парня, чей аромат ввёл его в чувство ностальгии. В этот же момент, Чан пытался быстрее привести всё в порядок, не подумав, он схватил осколки голыми руками и порезал ладонь. Парфюмер поднялся, осмотрелся по сторонам, понимая, что он не взял с собой аптечки, что было очень опрометчивым поступком. К нему сразу же подошёл Чанбин. Тот был достаточно предусмотрителен, но, если всё-таки по правде, он всю ночь читал статьи по типу: "что стоит взять на ярмарку продавцу". Со аккуратно взял руку Чана, обработал порез и заклеил его милым пластырем с котиком. Когда их глаза встретились, у каждого жизнь заиграла своими красками, даже для Чанбина, который их не видел. Он не мог оторвать взгляд от этого одуванчика, этот парень ввёл его в некий транс. Оба почувствовали себя героями типичной дорамы. – Большое спасибо, – Бан Чан немного смутился и сжал руку, которая всё ещё находилась в руке художника. – Со Чанбин. Рад знакомству. У вас тут так приятно пахнет черёмухой. – Правда? Спасибо, я ещё не закончил этот аромат, не думал, что получится черёмуха, – Чан не убирал руку, продолжая смотреть на милого "незнакомца". – А вы разве не ощущаете? – Чанбин удивился, как можно не почувствовать столь сильного запаха. – Может перейдём на ты? Я не чувствую запаха. Да, такой вот странный парфюмер. – Ого, – Со удивился, ведь как можно создавать такие невероятные ароматы, не чувствуя их, – конечно, давай на ты. – А ты ведь художник, да? У тебя такие, я даже не знаю как описать, живые картины, что-ли. Они вызывают у меня такое чувство, немного странное, и цвета очень красиво подобраны, только иногда, немного странно и вообще, та картина с мостом мне очень нравится ... – Бан Чан засмущался, его лицо стало походить на закат с той самой картины. – Я рад, может, рассмотришь их поближе? А насчёт цветов я их не вижу, у меня ахроматопсия, – Чанбин стал перебирать пальцы Чана. – Это удивительно, парфюмер, не чувствующий запаха и художник, невидящий цвета. Необычно, даже очень, – Бан Чан опустил взгляд на их руки. – Я, конечно, прошу прощения, но не могли бы Вы уделить мне время? Вы всё-таки работник, – их отвлекла девушка, смотревшая различные колбочки. – А, да-да, конечно, – Чан улыбнулся, разорвал их руки и прошептал, – давай доработаем и немного погуляем? Чанбин кивнул и пошёл обратно к своему прилавку, сияя от радости. Какая-то слишком смазливая ситуация, уж точно не в духе Со.