don't make me sign my own ass again

      — Мерзко, — говорит Мируко, глядя через его плечо на разворот журнала. Они вместе выступали на телевидении и рассказывали о работе, которую проделали, и он читает предварительную копию интервью в журнале, чтобы убедиться, что всё выглядит хорошо, пока они ждут оригинал. Ястреб хмурится, глядя на свои фотографии, задаваясь вопросом, какую проблему она может видеть там, где её не видит он. Там много крыльев и фокусировки на глазах, но это довольно стандартно. В конце концов, это его самые яркие черты. — Что? Я не думаю, что получилось слишком уж плохо, — отвечает он. Она состроила лицо ему в ответ. — Если ты хочешь потешать своё эго каждый раз, попроси своих фанатов об этом, — безжалостно говорит она. —Они такие... Фетишисты.       — Почему! — встревоженно защебетал он. На самом деле он посмотрел на фотографии, чтобы убедиться, что они всё ещё выглядели так, как он запомнил. Он понятия не имеет, о чем она говорит; он не связан и не одет в сомнительную одежду или что-то в этом роде. Конечно, он без рубашки, но в штанах. В его жизни случались фотосессии намного хуже.       — Ты практически голый, если не считать крыльев. Не знаю, почему ты позволяешь им так часто вытворять подобное, — Ястреб неловко ёрзает на диване, и Мируко протягивает руку, чтобы перелистнуть следующую страницу. Ещё большая фокусировка на крыльях. — Если кто-то попытается так сильно сделать акцент на моих ушах или хвосте, я пошлю их ко всем чертям, — продолжила она, как будто это было очень просто. Он нахмурился. — Однако твой хвост не помогает тебе в работе, — в ответ последовало возражение. — Крылья — это вся моя привлекательность.       — Я не могу понять, ты ищешь комплиментов или просто ведёшь себя как идиот, — сказала она, тыкая его в щёку. — Послушай, я девочка-зайчик, думаю, я знаю, о чем говорю, — Ястреб сморщился. Даже если он признает, что есть проблема с тем, как его снимают фотографы — которой вовсе нет — существует огромная разница между тем, как к нему относятся, и тем, с чем ей приходится иметь дело. Кролики — классические «сексуальные» животные, за исключением, может быть, кошек. Птицы даже не оцениваются по сравнению с ними. А ещё она женщина. Это делает всё ещё хуже.       — Мне не говорят снимать рубашку из-за крыльев, — терпеливо отвечает он. Ну, настолько терпеливо, насколько он может. — Они говорят мне снять её, потому что я в хорошей форме после всех полетов. Мируко скептически поднимает бровь. — Ага, так и есть, — однако она не казалась убежденной. — Чтобы ты знала, это не фотошоп, — продолжает он, указывая на фотографию, на которой видны его мышцы спины. — Молодец, — ровным голосом начинает она, едва взглянув на него. — Это тоже не фотошоп, — она поднимает одну руку и затем сгибает, и в глубине души он впечатлен. Вероятно, у неё больше мышечной массы для её роста, чем у него. — Это не значит, что это то, на чем люди делают акцент. — Они не... Какое тебе вообще дело до этого? — спрашивает он, и она делает паузу, чтобы серьезно задуматься.       — Просто подумала, что что-то подобное действительно заставит меня чувствовать себя некомфортно, вот и всё, — она пожимает плечами. — Думаю, это не мое дело, если ты хочешь быть просто парой крыльев для всего мира, — как будто у него есть выбор, какие фото делать или думать о том, что они подразумевают. Он борется с желанием закатить глаза от наивности происходящего.       — Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко, — раздраженно говорит он, переворачивая страницу, чтобы больше не смотреть на разворот. Она фыркает со смехом, диким и удивительно громким, и он странно очарован этим. — Это и демографическая вещь. Подростки и двадцатилетние составляют большой процент моих фанатов. Ты в основном популярна среди маленьких детей и домохозяек, словивших своё гомосексуальное пробуждение, — она снова фыркает, выглядя удивленной. Он дарит ей ленивую улыбку. — Всё хорошо, Ястреб, — говорит она, толкая его локтем. — Думаю, мы закончили, но мы должны пообедать после.       Идея вроде бы неплохая. Поначалу это казалось немного неудобным из-за их разных диетических потребностей. Ястреб на самом деле не осознавал, что Мируко веган, пока они не начали пытаться выбрать ресторан.       — Это не относится к тому, что я могла бы выбрать, — объясняет она, на удивление терпеливо. — Мясо и молочные продукты вызывают у меня тошноту. Ты ведь плотоядный, верно? — то, как она спрашивает это, настолько небрежно, что ему нужно время, чтобы сообразить.       — Эм-м-м. Я могу есть растения, — наконец произносит он. Другой вопрос, ест ли он их. Вероятно, ему следует есть овощи немного чаще. Чтобы не заболеть цингой или чем-то подобным.       — Хорошо, поэтому давай попробуем найти что-нибудь, где будут и веганские блюда и мясные, — это оказывается довольно сложно, но благодаря сочетанию веб-поиска и приложения для просмотра они останавливаются на одном варианте.       — Как у тебя могут быть такие мышцы, если ты ешь только салат, — слышит он свой собственный голос после того, как они делают заказ, и она смеется так сильно, что он боится, что она упадет со стула.       — Знаешь, они делают веганский протеиновый порошок. И я могла бы спросить, почему ты почти ничего не весишь, когда ешь в основном мясо.       — О, это кости, — она посмотрела на него пустым взглядом. — У птиц полые кости? У меня тоже, иначе я был бы слишком тяжелым, чтобы летать. Все мои перья тяжелее моего скелета, — выражение её лица стало немного испуганным. — Какого хрена, — говорит она, и он пожимает плечами.       — Из них было бы довольно плохое оружие, если бы они не имели веса, — легко отвечает он. Это не заставляет её расслабиться. — Кроме того, у меня много перьев, — продолжает он, распуская крылья веером примерно на половину для демонстрации. Он снова быстро их складывает, чтобы никому не помешать пройти или выдвинуть свои стулья. Она закатывает глаза. — Я заметила. Ухаживать за всем этим, должно быть ужасно трудно, — говорит она, и он пожимает плечами.       — Наверное, да, но я не смог бы хорошо летать, если бы не поддерживал их в хорошем состоянии. И я люблю летать, — она улыбается ему, и это самая мягкая улыбка, которую он когда-либо у неё видел.       — Не мог бы ты как-нибудь взять меня с собой в полет? — спрашивает она, и он поднимает брови. Она кажется ему адреналиновой наркоманкой, которой это понравится, но большинство людей более сдержанно задают вопросы. — Мне всегда было интересно, на что это похоже.       — Да, конечно, — соглашается он, и она тут же начинает сиять. — Каждый должен попробовать это хотя бы раз. И эй, может быть, мы могли бы начать действовать. Я подбрасываю тебя, и ты пинаешь беднягу на следующую неделю, — она снова смеется и по-братски шлёпает его по руке, что на самом деле очень больно. Да уж. — Думала, тебе не нравится работать с кем-то, — говорит она. — Я тоже так думал, — возражает он. Какое-то время они смотрят друг на друга, прежде чем расплыться в почти одинаковых улыбках. — Я думаю, у нашей команды есть потенциал.

***

      Когда Ястреб забредает в штаб-квартиру Лиги, он находит Даби и Спиннера, сидящих на диване. Кажется, что вокруг никого нет. Он подходит, чтобы присоединиться к ним, но обнаруживает, что Спиннер наполовину свернулся калачиком на Даби, прижавшись к его колену плечом. Даби выглядит смирившимся со своей судьбой. Спиннер смотрит на Ястреба так, будто хочет, чтобы он сделал замечание. — Он может быть придурком, но он теплый, — говорит он, и Ястреб удивленно смеется. — Вот как? Знаешь, я тоже мерзну. Может быть, мне стоит присоединиться, — выражение лица Спиннера теряет остроту. Даби закатывает глаза.       — Я тебе нравлюсь только из-за моего тела, — протягивает он, когда Ястреб усаживается на другой его бок. Он теплый, как раз такой температуры, чтобы мышцы спины Ястреба расслабились. Его крылья несколько раз рассеянно сгибаются. — Это проблема? — дразнится Ястреб, кладя голову ему на плечо. Даби почему-то разрешает. Спиннер смеется.       — Черт, всё сводится к простому зову плоти нагревателя, — шутит он. — Это понижение по сравнению с обычным перепихоном, — Даби переворачивает его. Ястреб на мгновение задается вопросом, действительно ли Лига думает, что между ними что-то есть, или это была просто шутка. Он решает, что это не имеет значения; в худшем случае это ничего не изменит, а в лучшем случае ему будут больше доверять из-за близости с Даби. (Не то чтобы он думал, что они особенно близки, но все равно). Тога врывается из другой комнаты, замечает их и мчится к дивану. — Обнимашки! Почему меня не пригласили? — у неё возникает вопрос. Она в основном смотрит на Даби, который смотрит на неё с болью.       — Абсолютно точно нет. Это не гребаная кучка обнимашек, и никто к ним не присоединится, — Тога снова скептически смотрит на Спиннера и Ястреба. Затем она расползается по их коленям, как избалованная кошка. Её лицо неожиданно оказывается очень близко к Ястребу, который изо всех сил старается не дернуться от удивления.       — Вау, ты очень красив вблизи! И тебе идёт красный, — говорит она, её глаза задерживаются на его крыльях так, что он чувствует, что она собирается их оторвать. — Держу пари, ты будешь хорошо смотреться в ещё большем оттенке красного, — её голос становится низким и опасным, и хотя она может быть крошечной девочкой-подростком, но Ястреб чувствует, что на него вот-вот набросятся.       — Хэй, ты не можешь съесть нашу домашнюю птицу, — говорит Даби, а затем шлепает её по заднице, как будто она плохо себя ведет. Она протестующе корчится, и Даби пользуется возможностью, чтобы швырнуть её на пол. Она немного скулит, а затем садится лицом к ним, как будто ничего не произошло. Ястреб наблюдает за этим с абсолютным очарованием. То ли потому, что это обычное явление, то ли потому, что у него на уме другие мысли, Спиннер полностью игнорирует это зрелище.       — Не называй его питомцем. Ты хоть представляешь, насколько это оскорбительно? — Ястреб странно тронут. Спиннер обычно избегает его, и он не уверен, то ли это из-за столкновения животных инстинктов, то ли из-за столкновения личностей. Возможно, виновато и то, и другое. — Ах, ничего страшного, я слышал вещи и похуже, — отмахивается Ястреб       — Не сомневаюсь, — какого бы ответа он ни ожидал, это был не он. Он изгибается вокруг Даби, чтобы посмотреть на Спиннера. — Ты герой номер два, да? Звучит как работа, где ты встречаешь много людей, — Ястреб кивает, сбитый с толку. — А сколько антимутантской хуеты тебе вешали на уши?       Ему нужно время, чтобы обдумать это. Ему немного стыдно за то, что до этого момента он игнорировал Спиннера. Он кажется прирожденным последователем, но он удивительно увлечен этим. Конечно, это потому, что это напрямую влияет на него, но Ястреб не видит в этом проблемы. Многие люди заботятся только о вещах, которые их непосредственно касаются.       — В последнее время это растет. Не знаю почему, — размышляет он. — Может быть, поскольку я и Мируко оба в первой десятке, гетероморфные причуды действительно демонстрируются прямо сейчас? Конечно, у нас обоих есть «правильные» мутации, верно? Человеческие лица, — внезапно в глазах Спиннера появляется уважение. Вероятно, потому что это выходит слишком легко, чтобы быть полностью одобрено Спиннером. — Банда Орка получает слишком много дерьма. Он должен быть выше в рейтинге. — Банда Орка — крутой ублюдок, — легко соглашается Спиннер. Ястреб удивлен, услышав что-то положительное о герое в штаб-квартире Лиги.       — Он — добряк. Время от времени даёт мне советы, так как у нас обоих есть причуды хищных животных, — Тога издает тихое «уву». — Есть некоторые вещи, которые он понимает лучше, чем другие люди, понимаешь? — Спиннер задумчиво кивает. — Раньше я не проводил много времени ни с кем, кроме своей семьи. Причуды рептилий довольно редки, и с моим лицом... — начинает Спиннер. Ястреб сочувственно кивает. — Тебе повезло, что у тебя нет хвоста, — говорит он, и Спиннер выглядит сбитым с толку. — Люди распускают руки. Выражение лица Спиннера снова мрачнеет, но, что интересно, Даби начинает говорить. — Это пиздец. Ястреб пожимает плечами. — Часть работы, — вежливо говорит он, вытягивая крыло и распуская перья. Они все смотрят на это. — Привлекательно, правда? Так что это понятно.       — Это не оправдание, — говорит Даби с неожиданной яростью. — Люди не должны прикасаться к тебе без твоего разрешения. И ты должен иметь возможность сказать «нет», — угу. Ястреб даже ничего не сказал об этом, но Даби, конечно же, всё понял. Он неприятно колючий. Может быть, он заметил, что Ястреб никогда не отталкивает людей, когда они прикасаются к нему, появляясь из ниоткуда, даже если он вполне мог это сделать. Было бы ужасно превратить это в привычку, не тогда, когда он так популярен среди публики. Тога кивает, выражение её лица серьезное и немного грустное. — Тебе не нравилось, когда я раньше прикасалась к тебе? Прости! В следующий раз я сперва скажу что-нибудь, — торжественно закончила она. Крыло Ястреба согнулось в обороне, и он замахал руками. Этот разговор действительно ушёл не в ту сторону. — Нет, нет, нет. В этом нет необходимости.       — Да, чёрт возьми, это необходимость, — настаивает Даби, и Ястреб в отчаянии сует крыло ему в лицо, чтобы заставить его заткнуться. Довольно много перьев попадает в рот Даби. Его начальные удары попали и Спиннеру в лицо, но тот только рассмеялся. Руки Даби начали заметно дымиться. Ястреб убрал своё крыло, борясь с желанием спрятать лицо за воротником пальто.       — Ребята, вы не незнакомцы, так что всё в порядке, — неохотно говорит он. Дело в том, что он и имеет это в виду. Лиге странно комфортно находиться рядом. Комфортнее, чем должно быть, наверное. Тога воркует.       — Уву, Ястреб! Это так мило! — она передвигается так, что становится перед ним на колени, кладет руки ему на колени и затем кладет на них голову. Не зная, что ещё делать, он тянется погладить её по голове. Она выглядит взволнованной. — Я смотрю, к нему долгое время не прикасались, — растягивает Даби, и Тога показывает ему язык.       — Он сказал, что всё в порядке, да? — она поворачивается обратно к Ястребу, который кивает. Видимо удовлетворенная, она снова кладет голову ему на колени. Это на самом деле довольно мило. Поскольку ей, похоже, это нравится, он продолжает рассеянно гладить её по волосам. — И ты прикасаешься к нему, — самодовольно замечает она.       Ястреб действительно сидит рядом с Даби, просто стесняясь прижаться ближе, их бедра и плечи прижаты друг к другу. Он с интересом наблюдает, как здоровые части щек Даби розовеют. — Он спросил меня, ты маленькая... А Спиннер всегда использует меня как обогреватель, это одно и то же. — Я хладнокровный, придурок, — добавляет Спиннер без особого намека на злость. — Это не выбор, — звучит как спор, который у них был сотни раз. — Именно поэтому ты всё ещё не превратился в пепел из-за того, что цепляешься за меня, — легко пояснил Даби.       — Я не хладнокровный, — заговорил Ястреб, и он не был совсем уверен, почему он решил им это объяснить. — Метаболизм птиц плохо сочетается с теми моментами, когда они не полностью покрыты перьями. Мне становится очень холодно, если я не двигаюсь, — Спиннер понимающе кивает. — Иногда я просто засыпаю, если какое-то время не двигаюсь, — добавляет Спиннер, и Ястреб яростно кивает. — Я тоже! Мои помощники ругают меня за то, что я всё время засыпаю с бумагами, но от сидения мне хочется спать. — Ты уверен, что не просто ненавидишь бумажную работу, Птичка? — дразнит его Даби. Ястреб корчит ему лицо. — На самом деле у меня нет век, — ни с того ни с сего объявляет Спиннер.       — У меня их трое, — признается Ястреб, демонстративно щелкая мигательной перепонкой на глазах. — Полезно для полета, — остальные трое какое-то время обдумывают это. Затем Спиннер поднимает руку, и Ястреб зачарованно смотрит на текстурированные подушечки на кончиках пальцев. Он, конечно, знает о причуде Спиннера, но никогда раньше не видел механизма, делающего это возможным, вблизи. Без лишних слов он снимает перчатку и показывает ему свои когти. Они немного сгибаются на воздухе, а глаза Спиннера широко раскрыты. Опять же, это может быть отсутствием век.       — Встроенные ножи, — благоговейно говорит Тога, беря его руки в свои и осторожно тыкая в них. Ему приходится бороться с инстинктом хищника, чтобы не схватить её и не выцарапать её глаза к чертям собачьим. Его когти снова сгибаются.       — Полегче, — весело говорит Даби. — Он отрежет тебе руку, если ты снова это сделаешь, — словно в подтверждение его точки зрения, когти Ястреба рефлекторно сжимаются, когда Тога тыкает его кончиком пальца.       — Не отрежу, — выдавливает Ястреб, осторожно высвобождая руку из хватки Тоги. Она выглядит разочарованной, наблюдая, как он снова надевает перчатку. — Но, наверное, лучше оставить перчатки.       — Но они такие хорошенькие, — ноет Тога. Ястреб чувствует, как его глаза расширяются от удивления. «Хорошенькие» — это не то прилагательное, которое приходит на ум большинству людей. — Э-э, спасибо. Однако я не хочу причинять тебе боль, — говорит он со смущенным смешком. Даби фыркает.       — Это будет её собственная вина, — кажется, его совсем не беспокоит мысль о том, что Ястреб хоть в малейшей степени покалечит его товарища по команде. Грудь Ястреба наполняется странным теплом. Он слишком много времени проводит со злодеями. — Мы только что говорили об этом. У тебя когда-нибудь была кошка, Тога? Схвати хищника без предупреждения, и тебе будет чертовски плохо.       Ястреб хмурится, слегка прижимаясь к боку Даби, испытывая дискомфорт от описания. Он не дикое животное, он может себя контролировать, его тренировали, чтобы контролировать себя... Даби поворачивается, чтобы серьезно взглянуть на него, и наступает тишина, прежде чем он расплывается в широкой, опасной ухмылке.       — Теперь ты злодей, Птичка. Ты можешь защищаться от блуждающих рук, как хочешь. Никто не будет жаловаться, даже Тога. Даже если ты отрежешь ей руку своими милыми когтями, — он поворачивается к Тоге, словно за подтверждением, и она дуется, но не спорит. Крылья Ястреба трепещут от удивления и, возможно, от удовольствия. Он определенно проводит слишком много времени со злодеями.       — Да. Так и есть. Очень мило с твоей стороны, — запинается Ястреб, и Даби запрокидывает голову и смеется. Ястреб бьет его крылом по затылку. — Однако я все равно сделаю всё возможное, чтобы не вызвать серьезной потери крови, — сухо добавляет он.       — Ты действительно мог оторвать мне руку? Я имею в виду, полностью, — задается вопросом Тога, совершенно не переживая из-за подобной возможности. Не то чтобы Ястреб не знал, что с этими людьми что-то не так, но с этими людьми действительно что-то не так. — Я никогда не пробовал, — ответил он с немалой тревогой. Если они потребуют демонстрации, он уйдёт. — Я не использую их в бою.       — Не используешь?! Но они ведь такие удобные, — Тога звучит откровенно возмущенной тем фактом, что он не собирается растерзать своих врагов. Почему-то Ястреб думает, что это повлияет на его популярность. — Тебе никогда не пришлось бы носить с собой нож. — Я имею в виду, — Ястреб решается, расправляя крыло и затачивая все перья одновременно. Тога визжит от восторга. — Боже мой, — мечтательно говорит она. — Ты в основном сделан из ножей. Думаю, я влюблена. Ястреб корчит рожицу.       — Я польщен, но тебе, как бы лучше сказать, пять лет, — говорит он, и Даби и Спиннер начинают смеяться. Тога надувается и открывает рот, чтобы что-то ему ответить. — Ответ будет по-прежнему «нет», даже когда ты станешь старше, — добавляет он. Она закрывает рот. — Ты зануда, — ноет Тога.       — Я думал, ты в меня влюблена, — невозмутимо говорит Ястреб. Теперь Спиннер смеется так сильно, что падает на колени Даби, и Даби позволяет ему остаться там, потому что он слишком сильно смеется, чтобы оттолкнуть его. Тога издает звук «угх» и драматично плюхается на пол. — Извини, — говорит он всё ещё безэмоциональным голосом. — Ты не первая шестнадцатилетняя девушка, которая ни с того ни с сего призналась мне в любви, и я сомневаюсь, что ты будешь последней, — с пола доносятся звуки отчаяния. — Уклоняться от подобного — моя вторая работа. — Думал, мы твоя вторая работа, — говорит Даби, сумев успокоиться настолько, чтобы снова поставить Спиннера в вертикальное положение. Он на удивление мягок в этом.       — Нет, вы моя третья. Или четвертая? — размышляет он вслух, глядя в потолок, когда думает об этом. — Я работаю моделью, — он ухмыляется Даби, который выглядел равнодушным. Да, он не одобряет все рекламные штучки. Однако было бы очень странно, если бы Ястреб взял это из ниоткуда, хотя его популярность помогает Лиге.       — О, точно! Та фотоссесия, которая вышла в прошлом месяце, была такой хорошенькой, — говорит Тога почти восторженным тоном. Волнение по поводу вещей, которые не являлись кровью или ножами, делали её похожей на ровесниц. — Кажется, у меня ещё остался журнал! Я скоро вернусь, — остальные в замешательстве смотрели на то, как она убежала. Когда она вернулась, то принесла с собой журнал, который он сразу узнал, и это заставило его застонать и закрыть лицо руками. — Только не говори мне, что хочешь, чтобы я его подписал, — заговорил он в отчаянии.       — Что? Конечно, я хочу! Ты единственная знаменитость, которую я знаю! — Ястреб провёл руками по лицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тога открывает нужную страницу и показывает гораздо большую часть его тела, чем ту, которую он изначально согласился показать на этой съемке. Даби засвистел. — Черт, Птичка, я не знал, что ты снимаешься в порно, — радостно заметил он. — Я хотел бы официально потребовать, чтобы один из вас немедленно убил меня, — ровно проговорил Ястреб, и Даби захихикал. — Это было бы пустой тратой замечательной задницы, — Ястреб снова застонал и откинул голову на диван.       — Я подписал так много экземпляров этого дурацкого журнала с тех пор, как он вышел, — сказал он потолку. — И в этот момент ожидается, что меня попросят дать автограф на задницы людей, но меня обычно не просят давать автограф на моей собственной, — Тога ухмыляется ему, и он корчит лицо. — Пожалуйста, не заставляйте меня давать автограф на моей собственной заднице снова. — Хм, — говорит она, критически рассматривая фотографии. — Твой пресс тоже довольно хорош. Как насчет вот этих фото?       — Немного лучше, — глухо говорит он. — Я распишусь здесь, — она достает откуда-то ручку, и он делает закорючку на своём животе для неё — Богини — оставляя пожелание для «Химико», потому что почему бы и в самом деле не сделать этого? Когда она получает его обратно, она взвизгивает от волнения, так что, видимо, это был правильный выбор. — Я буду хранить его вечность, — благоговейно прошептала она, глядя на него сияющими глазами. — Угу, — соглашается Ястреб, и Даби снова хихикает.       — Думаю, теперь мы знаем, почему все эти девочки-подростки признаются тебе в любви, — говорит он, и Ястреб чувствует, что его будут дразнить из-за этого до тех пор, пока они будут знать друг друга. Как будто у Даби было недостаточно тем для раздражения.       — Этот был гораздо более популярен среди мужчин, — говорит он, прежде чем успевает подумать о том, чтобы отфильтровать свои слова. Когда он понимает, что только что сказал, он щиплет переносицу. Даби явно намеренно смотрит на фотографию задницы, а затем снова на Ястреба.       — Понятно, — протягивает он. Этот ублюдок. Ястреб готовится возразить, когда краем глаза замечает Спиннера. В отличие от двух других, он был странно тихим и, похоже, старался как можно меньше смотреть на фотографии.       — Эм, Тога, ты заставляешь Спиннера чувствовать себя некомфортно из-за моей наготы, — говорит он. Этот неловкий момент, когда он и Спиннер смотрят друг на друга.       — Они обычно так тебя фетишизируют? — наконец спрашивает Спиннер. Он кажется удивительно обеспокоенным по этому поводу. Даби и Тога резко замолкают.       — Почему люди продолжают так говорить? — спрашивает Ястреб, чувствуя усталость. — Мируко сказала то же самое, но это просто... — он неопределенно машет рукой. — Обыденность? Я имею в виду, это неловко, но это обыденность. Такая, какая она есть. С тех пор, как я дебютировал. — Наверное, потому, что ты не слушаешь, — хмурится Спиннер. — Ранее ты сказал, что у тебя «правильная» мутация. Что именно ты имел в виду? Ястреб моргает, не зная, что он хочет этим сказать.       — Только то, что я сказал. У меня в основном человеческое лицо. Поэтому люди думают обо мне как об исключении из правил. Например, о правиле «мутанты — отстой». — Спиннер выглядит так, будто ожидает большего, но Ястреб в растерянности.       — Те же люди, которые считают меня уродливым, думают, что ты хорошенький, — просто говорит Спиннер. — Несмотря на то, что ты мутант, а они ненавидят мутантов, они считают тебя нормальным, потому что у тебя есть «сексуальная» мутация. И поэтому они объективизируют тебя. Делают акцент на твоих крыльях. Вот что я имею в виду под фетишизацией, — Ястреб просто смотрит на него. — Ладно, — медленно говорит он, всё ещё чувствуя, что он где-то что-то упускает. — И это связано с фотографиями задницы, потому что...? — Здесь уделяется большое внимание твоим крыльям, — Ястреб хмурится, задаваясь вопросом, как это может беспокоить всех, кроме него. — Размах моих крыльев более чем в два раза превышает мой рост. Трудно не делать акцент на них, — Спиннер не выглядит впечатленным этим аргументом.       — Значит, они должны использовать их как встроенную полосу цензуры для твоего обнаженного тела? — хорошо, мнение принято. Ястреб не мог придумать ответ. — Хочу ли я знать, сколько раз тебя сравнивали с ангелами? Ястреб морщится. — Вероятно нет, нет, — неохотно признает он. — Это не... Это кринжово, неловко и серьезно неточно, но это фетиширует меня.       Он не говорит, сколько из его прошлых свиданий и связей были неудобно одержимы его крыльями, достаточно для того, что он не перезванивал. Сколько раз фотографы настаивали на том, чтобы сделать его крылья центром изображения. Сколько раз ему хотелось просто снять их, не обезоруживая себя полностью, чтобы люди перестали смотреть, трогать и комментировать. Он не говорит, что протестует так сильно, потому что его смущает то, что кто-то другой распознает это раньше него. — Хорошо, — соглашается Спиннер так, словно он определенно не согласен.

***

      Когда он просыпается утром, то находит Даби на своей кухне, наблюдающим за чем-то на плите, и он отводит взгляд, а затем снова смотрит, чтобы проверить, не галлюцинация ли это. — Я пьян? — спрашивает он, когда Даби не исчезает. — Не знаю, — легко говорит Даби, готовя что-то похожее на яйца на сковороде. Ястреб продолжает смотреть. — Что ты делаешь на моей кухне?       — Готовлю, Птичий мозг, — Ястреб открывает рот. Закрывает его. Рассматривает очень реальную возможность того, что он каким-то образом принял наркотики. Снова открывает рот.       — Хорошо. Почему ты готовишь на моей кухне? «Моя кухня» — важная часть этого вопроса, — Даби фыркает, перекладывая яйца со сковороды на тарелку, а затем пихая тарелку в руки Ястреба. Тарелки для Даби нет. Он только что вломился в квартиру Ястреба только для того, чтобы приготовить ему яйца? Это делает яйца гораздо более подозрительными. Он прищуривается, глядя на них. — Ты их отравил? — спрашивает он вслух. Даби издает обиженный звук из горла. — Зачем мне отравлять твои яйца-извинения? — Яйца-извинения, — медленно повторяет Ястреб. Даби морщится.       — Спиннер... Впечатлил меня тем, что вчера я был бесчувственным, — то, как он говорит «впечатлил», заставляет Ястреба думать, что Спиннер угрожал ударить его ножом. — Что, возможно, тебе было не так комфортно с этими фотографиями, как ты действовал. И я хотел извиниться. Итак, яйца, — заканчивает он, как будто это действительно имеет смысл.       — Ох, хорошо, — соглашается Ястреб. Даби немного расслабляется. — Меня накачали наркотиками. Меня накачали наркотиками и, возможно, похитили, и это сложная галлюцинация, — Даби морщится. — Начинает обижать, Голубь, — говорит он, и действительно выглядит немного обиженным. Ястреб пожимает плечами, откусывая кусочек от яиц. — Ты никогда и ни в чем не был со мной добр, — просто говорит он. — Так что извини меня, если я не покупаюсь на это. Хотя, эти яйца неплохи. Даби выглядел огорченным. — Я тоже думал об этом. Я пересёк черту. С некоторыми... Я не пытался унижать тебя.       — Унижать меня... Ладно, во-первых, не напоминай мне об этом разговоре, я его почти заблокировал. Во-вторых, это не было домогательством, ты просто, как обычно, вел себя как маленькое дерьмо. И/или приставал ко мне, ну да ладно. Я король гейских куриц, ты меня не напугаешь, — Даби издает странный хриплый смешок. — В-третьих, перестань пытаться быть милым. Это странно. — Ты бы сказал мне, если бы обиделся? — спрашивает Даби. Ястребу нужно время, чтобы подумать об этом. — Хм. Наверное, нет, неа, — Даби выглядит смирившимся. — Как ты вообще сюда попал?       — Замок на твоей балконной двери — хуета, — беззаботно ответил Даби. Ястреб искоса посмотрел на него, пока мыл свою (теперь уже пустую) тарелку. — Похоже, это угроза безопасности для кого-то столь высокого уровня. Возможно, ты захочешь его починить. — Я буду иметь это в виду. Спасибо за яйца. Если ты все-таки отравил их, я определенно буду преследовать тебя даже после смерти, — обещает Ястреб. Даби снова смеется хриплым смехом.

***

Ястреб находится на кухне Лиги в три часа ночи и ест сырую курицу, когда неожиданно входит Тога. — Это не то, на что похоже, — говорит он, а затем тут же задается вопросом, за что, по его мнению, он может это выдать. Как называется эта болезнь, когда люди едят грязь?       — Похоже, ты перекусываешь поздно вечером, — равнодушно отвечает Тога. Она роется в холодильнике и вытаскивает пакет с чем-то, похожим на кровь, втыкает в него соломинку, как в чертову коробку из-под сока, и делает большой глоток. — Ох, эм. Тогда это то, на что это похоже, — говорит он, всячески сопротивляясь тому, что она узнает о его тяге к мясу. — Это кровь? — она кивает и протягивает соломинку. — Хочешь немного? — Нет, спасибо, — вежливо произносит он. Он думает спросить, кровь ли это животного или человека, прежде чем твердо решить, что лучше ему не знать.       Спиннер выбирает именно этот момент, чтобы зайти на кухню. Ястреб, рука которого всё ещё держит контейнер с сырой курицей, смотрит на него. Спиннер осматривает их обоих, прежде чем подойти к шкафу и достать контейнер с чем-то. Ястреб всё ещё смотрит. Спиннер открывает контейнер, чтобы показать, что он полон мёртвых сверчков. Ястреб моргает.       — Добро пожаловать в клуб странных закусок, — легко говорит Спиннер, засовывая в рот сверчка. — Никакого осуждения, — это звучит как обещание и предупреждение, но Ястреб не может прийти в себя. Никто никогда не видел, чтобы он ел сырое мясо без полного отвращения, и теперь есть два человека, которые отреагировали так, как будто это не имеет большого значения в течение пяти минут. Это немного ошеломляет. Он неуверенно подносит ко рту ещё один кусок курицы, и никто из остальных и глазом не моргает. — Где. Ты. Взяла. Кровь? — наконец спрашивает Ястреб с болезненным любопытством. Она выглядит так, словно её упаковывал профессионал.       — Ох! Есть всевозможные виды бизнеса, которые обслуживают необычные причуды, если ты знаешь, где искать, — легко отвечает Тога. — Место, откуда я их беру, также готовит из них всевозможные блюда для людей, которым они нужны, но им не нравится такой вкус. Я люблю сосиски!       — Это хорошо, — соглашается Ястреб и понимает, что он не шутит. Учитывая все обстоятельства, его причуду довольно легко приспособить. Портные, обслуживающие мутации тела, есть повсюду. Он может купить мясо в любом продуктовом магазине. Дополнительные одеяла и пальто, а также чуть более высокий, чем обычно, счет за отопление согревают его. Он не может себе представить, каково это — жаждать крови с юных лет. — Если я в отчаянии, я могу выследить птиц, белок и прочее, но так удобнее, — она делает паузу, хмуро глядя на мешочек с кровью. — Но не так весело.       — Иногда я вижу белок или мышей, и мой хищный мозг хочет, чтобы я их поймал, — признается Ястреб, потому что сейчас три часа ночи, темно и, видимо, теперь у него отсутствует фильтратор слов. — Я этого не делаю. И я не знаю, стал бы я есть их, но. Тога лишь сочувственно кивает.       — Я всё понимаю, — говорит она. — Мне всегда хочется есть птиц, даже когда я не голодна, — Ястреб поднимает брови, инстинктивно сжимая крылья за спиной. — О, только не тебя! Даже если ты выглядишь восхитительно. Ястреб корчит рожицу, глядя на неё. — Ты такая милая, что я забываю, каким кошмаром ты иногда бываешь, — говорит он. Спиннер хихикает. — Спасибо! — она улыбается ему, и её зубы в крови. Ястреб не уверен, благодарит ли она его за то, что он сказал, что она милая, или за то, что назвал её кошмаром.       В этот момент входит Даби, проходя прямо через середину их группы, чтобы добраться до стаканов и раковины, не моргнув глазом. Ястреб замирает, ему не нравится мысль о том, что ещё один человек знает о его привычках в еде.       — У вас появился еще один участник, — замечает Даби с удивительно спокойным голосом. Спиннер держит контейнер для крикета так, словно произносит тост. — Должен был догадаться. Ты всегда ешь, — говорит он Ястребу, который всё ещё не шевелился.       — Птичий метаболизм, — как-то умудряется ответить Ястреб. — Полеты требуют больших затрат. И сегодняшний день был утомительным, — Даби делает глоток воды и кивает. — Это серьезно никого из вас не волнует? — наконец спрашивает он у всех в комнате. Он немного машет цыпленком для акцента. — Я сейчас буквально ем жуков, — отвечает Спиннер, засовывая себе в рот ещё одного, словно подтверждая слова. Тога кивает и машет теперь уже пустым мешком с кровью. — Мне плевать, пока ты не загрязняешь другие продукты в холодильнике, — говорит Даби, пожимая плечами. — Мы не все невосприимчивы к сальмонелле, — он подходит к холодильнику и какое-то время копается в нём, прежде чем выпрямиться, глядя на Тогу. Она немного сжимается. — Точно так же, как мы все умрем от какой-то болезни, передающейся через кровь, потому что кто-то продолжает оставлять свои пакеты с кровью поверх другой еды, — говорит он низким и опасным голосом. — Прости, папа! — извиняется Тога, и все замирают.       — Как ты меня назвала? — говорит Даби, делая шаг к ней. Он будто задыхается. Спиннер взбирается на шкафы, чтобы держаться подальше от них обоих, хватается за них ногами и одной рукой, а другой рукой держит своих сверчков. Он вытаскивает их прямо из контейнера своим языком. Ястреб едва замечает это краем глаза, потому что он прикован к Тоге. Она держит пустой мешочек с кровью перед собой, словно это может защитить её от надвигающейся гибели. — Даби! Я имела в виду Даби! Даби останавливается и делает глубокий вдох. Затем выдох. — Исправь всё, — говорит он, и Тога энергично кивает, спеша к холодильнику. — А потом ложись спать, юная леди. Спиннер громко смеется, а затем тут же давится сверчком.

***

      На следующий день таблоиды взрываются фотографиями его и Мируко за обедом. Он должен признать, что у них получилось несколько хороших кадров: они двое смеются над чем-то, она ухмыляется и протягивает руку, чтобы коснуться его руки, он рассказывает ей какую-то историю и дико жестикулирует, пока она слушает с зачарованным вниманием. К сожалению, тот факт, что эти вещи были засняты на камеру, означает, что они встречаются.       — Ястреб, — ноет Тога, когда он приходит в штаб-квартиру Лиги в тот день. — Почему ты не сказал мне, что встречаешься с Мируко? Она такая горячая, — она мечтательно вздыхает, и Ястреб морщится. Он оглядывает комнату, и не похоже, чтобы кто-то ещё обращал на него внимание. Спиннер и Шигараки играют в какую-то игру с машинками по телевизору в другом конце комнаты. Твайс и Даби находятся в баре, в пределах слышимости, но не смотрят на них. Компресса нет рядом. — Она моя подруга, — говорит он, потому что это правда. Довольно странно. — Не может быть, — настаивает Тога. Очевидно, она лучше него знает, с кем он встречается, а с кем нет. Он борется с желанием закатить глаза. — Друзья так не смотрят друг на друга. — Ах, да, — говорит он ровным тоном. — Я мужчина, а она женщина, так что мы должны встречаться. Дружба невозможна, — она хмурится. — Тога, она лесбиянка. Она прикасается к мужчинам только для того, чтобы отделать их, — Даби, который потягивал напиток, внезапно давится им. — Кроме того, она не в моем вкусе. Она ужасна. — О, какой у тебя тип? — Эмм, — он хотел бы, чтобы у него был готовый ответ, но ничего не приходит в голову. Тога выглядит убитой горем.       — Ты даже не знаешь, какой у тебя тип? — вопит она, и он тяжело садится за барную стойку рядом с Твайсом, кладя голову на стойку. — Мы должны провести несколько журнальных викторин, — решает Тога, и желание Ястреба быть без сознания усиливается.       — Мне один алкоголь, пожалуйста, — говорит Ястреб. Даби смеется над ним, но Твайс явно воспринимает его всерьез. Он делает клон кого-то, кого Ястреб никогда не встречал, но он предполагает, что это обычный бармен. Они выглядят так, будто сделаны из дыма или ночного неба, и Ястреб вглядывается в то, что он принимает за их лицо.       — Эм, удиви меня? — пытается он. Сосредоточение внимания на выпивке, которую он ненавидит, вероятно, предпочтительнее этого разговора. Они начинают замешивать ему напиток с большим количеством виски. — Эй, совершенно нормально не иметь типажа! — весело говорит Твайс, похлопывая его по спине. Затем он добавляет:       — Нет, это не нормально! — Ястреб уклончиво мычит. — Мне просто нравятся милые люди, — это неудивительно, но Ястреб ставит под сомнение его определение «милоты». Он почти уверен, что у Твайса есть кое-что для информационного посредника Лиги. Этот парень выглядит чертовски скользким. Бармен ставит напиток Ястреба перед ним, и тот мгновение смотрит на него, прежде чем сесть достаточно далеко, чтобы что-то сделать.       — Наверное, мне нравятся страстные люди? — признание, кажется, достаточно успокаивает Тогу, чтобы отказаться от идеи журнальных викторин, и она садится рядом с ним и опирается локтями на стойку. — Слушать, как люди говорят о вещах, которые им небезразличны, или смотреть, как они делают то, что для них важно. Хорошо, — он всё ещё кажется более неуверенным в себе, чем хотел бы, но Твайс ободряюще кивает. — В любом случае, не то чтобы я действительно мог встречаться, — говорит он своему напитку, и Тога выпрямляется рядом с ним. — Что это значит? — спрашивает она, и теперь Ястреб вздыхает.       — Лишь то, что я сказал. Комиссия, мой властный родительский тюремный надзиратель, должна одобрить любого, с кем я хочу серьезно встречаться. Дать им полную информацию. Ну, знаете, проверка биографических данных, соглашение о неразглашении, ничего, что могло бы кого-то отпугнуть, — сухо говорит он, всё ещё обращаясь к своему напитку. — Тогда папарацци стали стервятниками, как вы видели. Так что первые свидания проходят довольно напряженно. У меня редко бывают вторые свидания, — признается он. Наступает долгое молчание, и Ястреб не осмеливается взглянуть ни на одного из них. — Это ужасно, чувак, — наконец говорит Твайс. Ястреб хмыкает и делает глоток. Это почти полностью виски, и он не злится на это. — Я не думал, что подписываюсь на это, но теперь я ничего не могу сделать, — глухо говорит он.       — Когда ты подписал контракт? — медленно спрашивает Даби. Когда Ястреб бросает на него взгляд, выражение его лица становится грозным, и он понятия не имеет, почему. Даби едва терпит его. Для него не должно иметь значения, так или иначе, насколько Комиссия имеет над ним контроль.       — Когда мне было семь лет, — признается он. Даби роняет свой стакан, и остатки его напитка разливаются по всему бару. Твайс восклицает в знак протеста против того, что напиток заливает всю его руку, но в данный момент это кажется уместным.       — Какого хрена, — говорит Даби, и Ястреб пожимает плечами, делая ещё один большой глоток своего почти-виски. — Они контролировали всю твою гребаную жизнь вот уже пятнадцать лет? — ещё одно пожимание плечами. Это входит в число самых популярных разговоров, которые он не хочет вести, чуть ниже разговоров с матерью или признания существования отца. Внезапно он чувствует запах горящего дерева и, поднимая глаза, видит дымящиеся руки Даби. — Пожалуйста, не поджигай мой бар, — говорит бармен, и Даби поспешно отдергивает руки.       — Тебе следует тайно встречаться с кем-то в знак протеста, — заявляет Тога, и Ястреб поднимает брови. Это звучит как удивительно ужасная идея. Это также то, что он пробовал раньше.       — Это не работает, — говорит он, неопределенно махая рукой. — Это всегда как-то вырывается наружу. И большинству людей не нравится быть маленьким грязным секретом.       — Может быть, ты мог бы встречаться с одним из нас! Никто не знает, что ты приходишь сюда, верно? Мы уже твой маленький грязный секрет! — Ястреб удивленно фыркает в свой напиток. Ну дела. — О, а как насчет Спиннера? Вы с ним ладите, — Ястреб обдумывает это, сгибая кончики крыльев на спине. Это не самая худшая идея, которую он когда-либо слышал. — До недавнего времени он почти не разговаривал со мной, — осторожно возражает он. Это не полный отказ. Тога, кажется, улавливает это.       — Да, и? Я тоже почти не разговаривала с тобой до недавнего времени, — говорит она. Но ведь это правда. За очень короткое время она стала странной младшей сестрой, которой у него никогда не было. Он вздыхает. — Я подумаю об этом, — позволяет он. Тога хлопает в ладоши от волнения. — А ты не думал сжечь их дотла, — предлагает Даби со странным спокойствием. — Заманчиво, — сухо говорит Ястреб. — Они, вероятно, убили бы меня первым. У них есть убийцы, знаете ли. Я в основном один, — дерьмо. В этом виски было много виски. Наступает момент напряженной тишины. — Вы ничего не слышали это, это была коллективная галлюцинация.       — Думаю, пора спать, Птичка, — говорит Даби, словно разрываясь между весельем и беспокойством. Это мило. Без дальнейших предупреждений он встает, обхватывает Ястреба рукой за спину, прямо под его крыльями, и поднимает его прямо с барного стула. Ястреб слышит свой удивленный писк. Он знает, что весит немного, но большинство людей никогда бы не посмели так обращаться с ним.       — О, может, тебе стоит встречаться с Даби, — предлагает Тога, всегда готовая помочь. — Ты всегда обнимаешься с ним! И ему потребовалась целая вечность, чтобы представить тебя нам, как будто он хотел держать тебя при себе, — Ястреб состроил ей гримасу, и она беззаботно продолжила. — Он вроде горячий, да? Если хочешь, эмм.... — она замолкает и не продолжает. Возникает неловкая пауза.       — Ого, спасибо, — говорит Даби сухо, как пустыня. — А теперь мы пошли, — он продолжает уносить Ястреба прочь. Вместо того, чтобы пойти в комнату, где спит Ястреб, когда он (очень редко) остается на ночь с Лигой, они оказываются в комнате Даби, и Ястреб удивленно оглядывается. Он никогда не был здесь раньше. Даби отпускает его, как только они оказываются внутри, а Ястреб остается в дверях. — Я ничего тебе не сделаю, — говорит Даби, и Ястреб не может понять, имеет ли он в виду секс или убийство. Возможно и то и другое. — Тебе холодно, да? И я хочу убедиться, что ты не захлебнешься собственной блевотиной и не умрешь здесь, — Ястреб фыркает.       — Я не настолько пьян, — настаивает он, хотя и чувствует неустойчивость на ногах, направляясь к кровати. — Алкоголь действует на меня быстрее, чем на большинство людей, — Даби поднимает бровь, но не комментирует. Ястреб заползает в кровать и зарывается под одеяла, а Даби садится на них рядом с ним. Это странно джентльменский жест. Ястреб на мгновение замирает в удивлении, прежде чем прижаться к боку Даби, обнять его тонкую талию и едва подавить стон от того, насколько приятно ощущается тепло его тела. Небеса, наверное это температура. Даби берёт книгу с прикроватной тумбочки и начинает читать, и это так странно по-домашнему, что Ястреб засыпает, чтобы ему не пришлось об этом думать.

***

      — Как ты относишься к фотографам, когда хочешь, чтобы они отвалили? — спрашивает он однажды Мируко. Она издевалась над его жизнью и его квартирой, и они смотрели какое-то дрянное реалити-шоу, где люди соревновались в сексе друг с другом и саркастически комментировали это. Это здорово. — Не папарацци, — добавляет он, думая о куче таблоидов, утверждающих, что они встречаются. Они оба более или менее предпочли игнорировать это вместо того, чтобы делать какие-либо официальные заявления. В конце концов всё утихнет. Она задумчиво смотрит на него, прежде чем ответить.       — Во-первых, у моей команды по связям с общественностью есть очень конкретные инструкции о том, как вести себя с фотографами. Я прямо говорю о вещах, которые я не буду делать. Я предполагаю, что ты либо этого не делаешь, либо твои «нельзя» довольно расплывчаты, — говорит она, и он не отвечает. — Во-вторых, я никому не позволяю дергать меня во время съемок. Если они пытаются сделать что-то, чего я не хочу, я сразу же отчитываю их. Я полагаю, ты и этого не делаешь, — его молчание убийственно, наверное. Она хмурится. — Это твое тело. Ты должен контролировать, кто и сколько его видит, даже если ты знаменит. Никто и никогда не говорил ему об этом так прямо. Ему нужно время, чтобы обдумать идею.       — Я думаю, — медленно говорит он, — у меня нет чётких границ со СМИ, — она фыркает и лезет в миску с попкорном, балансирующую между ними, только чтобы бросить кусочек в него. Он ударяется о его щеку и отскакивает. Он автоматически ловит его, прежде чем тот падает на диван, и засовывает его в рот.       — Ты только сейчас это понял? Ты позволяешь им делать всё, что они хотят, — он хмурится и в отместку бросает в неё кусок попкорна. Она отлично ловит его ртом и победно поднимает руки. Он хмурится сильнее. — Послушай, я не думаю, что твой имидж пострадает, если ты оставишь что-то себе.       Идея иметь что-то для себя довольно странная. Всё, что у него есть, исходит от Комиссии, по крайней мере, в какой-то степени. Его квартира финансируется за счет его геройской работы, но без них он не смог бы работать героем. Все счета на его имя, но они оплачивали всё, пока он не обосновался. У него почти нет свободного времени или отношений, и скудость его квартиры и рабочего стола являются отражением этого. — Что ты оставляешь себе, — слышит он свой собственный тихий голос. Почти сразу же он вздрагивает, полностью осознавая, что спрашивать несправедливо, и она, вероятно, не собирается отвечать.       — У меня есть сад, — говорит она с удивительной легкостью. Он поворачивается, чтобы посмотреть на неё. — На крыше у меня дома. Он невелик, но это то, что я полностью контролирую. Всё что там есть находится там, потому что я хочу, чтобы это там было, — он поднимает брови. Это звучит как успокаивающая вещь. — И мне нравится копаться в грязи. Очищает мою голову, — он кивает, не совсем осознавая — он городской парень до мозга костей, — но понимая, что общение с природой — это то, что нравится некоторым людям. — Кроме того, когда я встречаюсь с кое-кем, я не сообщаю об этом СМИ. Насколько это возможно, я храню это для нас и только для нас, — он наклоняет голову, задаваясь вопросом, как, чёрт возьми, ей это удается, но чувствуя неуверенность, стоит ли спрашивать. — Звучит хорошо, — она кивает. — На самом деле у меня нет ничего своего, — наконец признается он, и она долго его рассматривает. — Так что найди что-нибудь, что ты захочешь оставить себе, — просто говорит она, и он задается вопросом, действительно ли это может быть так просто. — Реалити-шоу по средам входят в этот список, — решает он, и она улыбается ему.

***

      Начинается достаточно невинно. Спиннер и Шигараки снова играют в какую-то игру, пока Ястреб и Твайс болтают у бара. Игра, по-видимому, настолько захватывающая, что начинается физическая драка, и один из контроллеров летит через комнату. Когда Ястреб видит, что он приближается к нему, он инстинктивно протягивает руку и ловит его одной рукой. Все смотрят.       — Мозг хищника говорит «хватать», — красноречиво объясняет Ястреб. Наступает пауза, прежде чем Шигараки решает протянуть руку, чтобы схватить нож с пояса Спиннера и бросить его в него. Его тело движется прежде, чем он может принять какое-либо решение о том, что ловить нож голыми руками — это разумно, что для него довольно стандартно. Его жизнь перемежается небольшими кликбейтными объявлениями, которые говорят: «парамедики его ненавидят!!»       Он крепко цепляется за рукоять, не поворачивая головы, вместо этого следя за лезвием взглядом. Это одна из вещей, которые люди считают самым тревожным в нём, но неважно. После подобного Шигараки заслуживает беспокойства. — Бросать в людей ножи — это грубо, — говорит он, щурясь на Шигараки. Он ухмыляется, как сумасшедший. Спиннер выглядит тревожно близким к обмороку от страха. — Но ты поймал его, — радостно говорит Шигараки. Ястреб смотрит на нож, а затем снова на Шигараки, его брови сдвинуты в замешательстве.       — ...Да? Ты думал, что я его не поймаю? Потому что, если это было покушением на мою жизнь, оно было более грубым, чем я думал. Опять же, если меня убьет нож, летящий на малой скорости через комнату, наверное, я это заслужил, — Твайс разражается удивлённым смехом и обворожительно улыбается ему, кладя нож на стойку, чтобы тот снова не попал ему в голову. — Каким образом это было низкой скоростью, — еле слышно говорит Спиннер. Ястреб наклоняет голову.       — Я могу летать со скоростью около 400 километров в час, — говорит он. — Если бы мои рефлексы не были хотя бы такими хорошими, я был бы совершенно бесполезен, — Спиннер внимательно вслушивается. Шигараки протягивает руку и поддерживает его за плечо, чтобы тот не упал. Ленивый Ястреб задается вопросом, есть ли между ними что-то интересное. Может быть, у него никогда не было шанса быть со Спиннером, в конце концов. ...Не то, чтобы это сработало хорошо, учитывая то, как прямо сейчас мозг ящерицы Спиннера гадит в страхе перед ним. — Ты можешь поймать что-нибудь подобное? — хочет знать Твайс. Ох, Ястреб чувствует приближение вызова.       — Кажется, я слишком тщеславен, чтобы сказать «да», — медленно говорит он. — Но если это в пределах моего поля зрения, то да, — Твайс выглядит восторженно. Шигараки тоже выглядит довольным, хотя у него это выглядит более жутко. Спиннер всё ещё выглядит так, как будто у него произошел сбой в системе. — Давайте бросим больше вещей в Ястреба! — объявляет Твайс. — Давайте не будем! — Мы определенно бросим больше вещей в Ястреба, — соглашается Шигараки.       В следующие двадцать минут он ловит три ручки, резинку, бутылку с барной стойки, стакан с барной стойки, пульт дистанционного управления, ещё один нож и полдюжины яиц. Он собирает их в группу на барной стойке, как самый странный драконий клад, с гордостью добавляя каждую новую вещь и рассматривая их в перерывах между уловом. Он думает о том, чтобы вылить часть того, что в бутылке, в стакан, хотя бы потому, что выпив его, можно немного выровнять игровое поле.       Спиннер достаточно сдерживался, чтобы теперь бросать в него яйца, и он только что поймал сразу два и упивался криками изумления с другого конца комнаты, когда вошёл Даби. Он повернулся, чтобы улыбнуться ему, чувствуя, что что-то ещё летит, пока он не смотрел. Плохой спортивный дух.       — Привет, с возвращением, — весело проговорил он, ловя последнее яйцо, не поворачивая головы. С другой стороны комнаты раздается крик. Звучит как Твайс. Он закатывает глаза и кладет его рядом с остальными яйцами на стойку. Даби выглядит зажатым где-то между изумлением и глубоким смущением. Справедливо.       — Почему эти идиоты бросают в тебя яйца? — осторожно спрашивает Даби. Затем он замечает всё остальное дерьмо на баре и хмурится в замешательстве. — Они бросали в тебя и всё это дерьмо? — спрашивает он. Ястреб заговорщицки улыбается ему.       — Они продолжают думать, что найдут что-то, чего я не смогу поймать, — сценически шепчет он, а остальные освистывают его через всю комнату. Он хихикает. — Это птичий инстинкт, они увидели это случайно, и теперь, — он указывает на стойку, — посмотри на мои военные трофеи.       Даби медленно моргает, а затем неожиданно мальчишески хихикает, садясь за барную стойку прямо перед его сокровищницей. По-видимому, он хочет занять место в первом ряду, и Ястреб чувствует странное тепло из-за этого. — Эй, кто бросает ножи в голубя? Это чертовски опасно, — внезапно выкрикивает он. — Это то, что я сказал, — заметил Ястреб, с энтузиазмом кивая. — Вообще-то, ты сказал, что если бы он убил тебя, то это означало, что ты это заслужил, — закричал Спиннер. Ястреб состроил ему лицо. Стукач. — Ты сказал что, — предостерегающе проговорил Даби. Ястреб вздохнул. — Ладно, ладно. Бросьте ещё один нож, ребята!       — Что, не... — Даби обрывает себя, когда Твайс бросает последний нож Спиннера в Ястреба. Он отступает и ловко ловит его, оборачивая вокруг оси только потому, что он может сделать это, прежде чем повернуть его рукоятью к Даби. Даби взял его и без слов добавил в кучу. Что-то мелькнуло в его глазах, и Ястреб почти готов поклясться, что это было возбуждение, но оно исчезло прежде, чем он успел определить точно. Он повернулся к оставшейся тройке.       — Может, мне облегчить вам задачу? Закрыть себе глаза? Использовать мои перья? Закрыть себе глаза и использовать мои перья? Всё вышеперечисленное во время полета? Я могу делать это весь день, но у вас нет ножей, — самодовольно закончил он. Спиннер показал ему средний палец. Наверное, за то, что забрал все его ножи. — Ты худший. Ты лучший! — сказал Твайс, и Ястреб лениво отдал ему честь. — Ты должен понимать, что первое, что он говорит, это то, что он имеет в виду, — говорит Даби. Ястреб пожимает плечами.       — Сложный режим, — внезапно объявляет Шигараки, и все оживляются, чтобы послушать. — Мы завяжем глаза Ястребу, можно ловить только руками, нельзя летать, — забавно, что он думает, что это «сложный режим», но Ястреб не спорит.       — Чувак, это какая-то ностальгия, — вздыхает он, когда Твайс идет искать что-то подходящее в качестве повязки на глаза. Даби странно смотрит на него. — Раньше я так тренировался, — уточняет он, и Даби приподнимает брови. — Что это за каратэ хуета, — задается вопросом он, и Ястреб хохочет.       — Я чувствую вибрацию своими перьями, но, ээмм. «Ястребиные глаза»? Так что повязка на глаза была простым решением. Хотя цель состояла в том, чтобы протыкать предметы перьями, а не ловить странные вещи, — как по сигналу Твайс подходит, чтобы завязать ему глаза. — Сейчас я тебя предупреждаю, — говорит Ястреб, повышая голос достаточно, чтобы все могли слышать, и машет рукой на повязку. — Это ничего не изменит. Должны ли мы делать ставки? Я как бы хочу сделать ставки. — Разве ты не мега-богатый, — размышляет Спиннер и можно было услышать, как он хмурится. — Что мы можем тебе дать? — Игра в наказание! — объявляет Твайс. Ястреб слышит, как Даби потрясенно фыркает позади него. Это милый звук, и его перья дергаются в ответ.       — О-о-о, — протягивает Ястреб. — Я выбираю фильм для вечера кино! — со всех сторон раздалось хоровое «нет», в том числе и от Даби. Предатель. — Стоит попробовать. Думаю, это игра с наказанием. Если только вы не хотите держать меня на жареной курице месяц или что-то в этом роде. — У нас нет такого финансирования, — прямо говорит Шигараки. — Ни у кого нет такого финансирования, — добавляет Даби. Он выигрывает, потому что, конечно же, он выигрывал ранее. Остальные неохотно соглашаются дать ему день на обдумывание их наказаний.

***

— Я хочу клона. Меня самого, — уточняет он. Твайс выглядит взволнованным, уже готовя рулетку на запястье.       — Я хотел клонировать тебя с тех пор, как мы встретились, — признается Твайс, что странно льстит. — Твоя причуда такая крутая, я никогда раньше не делал кого-то с крыльями. О, мне нужно их измерить, — крылья Ястреба трепещут от удовольствия, когда их называют крутыми. Они крутые, но это приятно слышать. — Зачем тебе клон? — спрашивает Даби и смотрит на него так, словно собирается сделать с ним что-то сомнительное. Ястреб смотрит на него в ответ.       — Разве тебе никогда не хотелось просто клонировать себя? Даби продолжает подозрительно смотреть на него. Ястреб хмурится. Он почти уверен, что Даби думает, что он собирается трахнуть своего клона. — Я не собираюсь трахать своего клона, — на всякий случай говорит он вслух, и выражение лица Даби становится ещё более подозрительным. — Моя квартира нуждается в уборке, ясно? А я не хочу этого делать, — Даби моргает, а затем разражается диким смехом. — Сколько тебе лет? — спрашивает он через смех, и Ястреб корчит гримасу.       — Возможно, твой клон тоже не захочет убираться в твоей квартире, — предупреждает его Твайс. Он делает паузу, чтобы измерить грудь Ястреба. — Всё, что ты хочешь сделать с ним, это между вами двумя. То, что вытворяют взрослые по обоюдному согласию, меня не касается, — Даби смеется сильнее.       — Я ненавижу всех в этом баре, — объявляет Ястреб. Твайс выбирает этот момент, чтобы создать клона, и Ястреб смотрит на него, пока клон смотрит на него в ответ. — Подожди, я так сейчас выгляжу? — спрашивает он, хмурясь, и клон выглядит оскорбленным. Твайс кивает, и Ястреб кружит вокруг своего клона. — Твои крылья — позор, — клон также кажется потрясенным этим, поэтому он позволяет Ястребу взять одно из них и начать прихорашивать.       — Эй, голубиный клон, — начинает Даби, и Ястребу уже не нравится то, что он собирается сказать. — Хочешь трахнуть себя? — Ястреб ворчит, распушив перья, и с ужасом наблюдает, как клон качает рукой. Даби снова начинает смеяться. — А ты? — спрашивает Ястреба его клон, и перья Ястреба взъерошиваются сильнее. Кто знал, что он такой неловкий?       — Черт, я не знаю, поухаживай за мной немного, — ворчит он, двигаясь, чтобы привести в порядок другое крыло своего клона. Он услужливо протягивает его, чтобы тому было удобнее. — Однако ты определенно хочешь поцеловать меня один раз, — говорит он, не задумываясь. Клон согласно пожимает плечами. — Я знал это! — восклицает Даби, и Ястреб прищуривается, глядя на него.       — Ты ужасный человек, и мы будем держаться подальше от тебя, — ровно говорит он. Даби, кажется, не знает, что с этим делать, и Ястреб подмигивает ему. Клон шлёт ему воздушный поцелуй. Они меняются местами, чтобы его клон мог исправить его крылья, потому что он определенно не пойдет домой, выглядя как... — Подожди, дерьмо, как мы доберемся до дома? — клон перестает прихорашиваться и поднимает брови. — Ты слишком заметен. Сними свои перья.       — Чего! — возмущается клон. Вау, так вот как он звучит, когда обижается? Даби прав, это звучит тревожно по-куриному. — Ты причина, по которой мы так заметны. Ты снимешь свои перья. — Почему так всегда происходит, — грустно говорит Твайс. Даби хлопает его по плечу.       — И вообще, — продолжает клон, — твои крылья всё ещё в беспорядке, а мои выглядят идеально, — о, это маленькое дерьмо. Он демонстративно встает и пересекает комнату, вместо того чтобы закончить прихорашиваться, подходит к Даби и кладет руку ему на плечо. Даби выглядит неуверенно. Перья Ястреба снова взъерошены, и клон самодовольно наблюдает за ним. Он с легким ужасом смотрит, как клон обвивает руками талию Даби и прижимается к его плечу. Его крылья обвиваются вокруг них обоих. — Оох, ты теплый. Почему ты не рядом с ним всё время? — клон наблюдает за ним через плечо Даби, прижавшись щекой к его шее, и в его глазах мелькает озорной огонек. Даби выглядит шокированным, прежде чем здоровая кожа его щек становится очень, очень красной.       — Что... Отстань, я сожгу твои прелестные крылышки, — говорит Даби слегка сдавленно. Ястреб предполагает, что он должен был нагреть себя до неудобной температуры, потому что клон быстро отпускает его, выглядя подавленным. Однако его крылья всё ещё полусогнуты вокруг Даби, и это смущает.       — Ты думаешь, мои крылья красивые? — Ястреб слышит свой бессмысленный вопрос. Даби каким-то образом умудряется выглядеть ещё более взволнованным. Его запястья слегка дымятся.       — Почему это происходит, — хрипит он. — Вы двое — это худшая гребаная идея, которую я когда-либо слышал, — клон хихикает, но Ястреб внезапно не может смотреть Даби в глаза. Наблюдать за тем, как он прижимается к нему, как будто они делают это всё время, тревожно. На самом деле, это не так уж отличается от того, что они делают, и эта мысль заставляет его чувствовать себя странно. Его перья дергаются, и он проводит рукой по лицу. — Ладно, хорошо. Мне понадобится маскировка, — говорит он, не обращая внимания на довольного собой клона.

***

— Ну, как дела с клоном? — спрашивает его Твайс, когда он видит его в следующий раз. Голос у него певучий и странно очаровательный для мужчины старше тридцати лет. — Мы никогда больше не будем говорить о клоне, — заявляет Ястреб, плюхаясь лицом вниз на диван Лиги.

***

      В следующий раз, когда он появится в журнале, Тога снова попросит его оставить автограф, что он неохотно делает, хотя то, что она, по-видимому, стала его преданной поклонницей, настораживает. — Ты ведь не продаешь их на eBay за дополнительные деньги или что-то в этом роде, не так ли? — спросил он. Она надулась.       — Что? Конечно нет! И даже если я продаю их, мне не так уж и много достается, — говорит она. Он хмурится. Она не обращает на него внимания и чопорно садится рядом с ним. — В интервью ты описал своё идеальное свидание, — он моргает. Кажется, она чего-то ждет от него, а он понятия не имеет, чего.       — ...Да? Это стандартное интервью, я годами получал вариации этого вопроса. «Каково твоё идеальное свидание», «каким был бы твой идеальный партнер», «опиши место, которое ты считаешь романтичным», — он пренебрежительно машет рукой. — Лучше, чем если бы меня спросили о моём нижнем белье, или о том, как я принимаю душ, или о чём-то подобном, — все почему-то уставились на него. Что?       — Неужели они действительно становятся настолько агрессивными? — осторожно спрашивает Спиннер. Ну дела. Судя по всему, Лига решила, что именно Спиннер должен сообщить ему о том, что у него нет четких границ со СМИ. Он знает, что у него нет четких границ со средствами массовой информации; его в принципе так воспитали. Это фича, а не баг.       — Эм, да? Это лишь малая часть того, о чём меня спрашивали, — какое-то время никто ничего не говорит, но Ястреб чувствует запах дыма. Он рассеянно хлопает Даби по плечу своим крылом. — Хватит поджигать убежище, запасного ведь нет, — говорит он. Даби хмыкает и убирает руки с диванной подушки, но они продолжили дымиться. Ну, без разницы. — Неудивительно, что ты хотел быть с нами, — сочувственно говорит Спиннер. Ястреб вздыхает.       — Просто так обстоят дела, — говорит он, кажется, в сотый раз. — Они задают неудобные вопросы, я отвечаю на то, что могу, и отклоняюсь от остального. Классический танец, — он кажется более взволнованным, чем хотел бы, и говорит себе, что это из-за этого разговора, а не из-за всех напористых интервьюеров, задающих жуткие вопросы, с которыми он столкнулся.       — Ты продолжаешь говорить, что так обстоят дела, — похоже, Даби заставляет себя говорить спокойно, но Ястреб подозревает, что он всё ещё думает о том, чтобы сжечь диван. — Но это не так. Это только то, как обстоят дела у тебя. Ты понимаешь, что это полный пиздец, как они все с тобой обращаются? — Ястреб чувствует себя потерянным. Даби выглядит примерно так, словно через три секунды он воспламенится. Твайс хлопает его по спине и говорит, чтобы он пошёл прогуляться, и выбегает, не сказав больше ни слова. Спиннер вздыхает. — Я подумала, что то, что ты описал, звучало очень романтично, — всё же закончила Тога тихим голосом. Ястреб обвил её крылом.

***

      Ястреб так и не починил балконную дверь. Если на него надавить, он скажет, что находится на верхнем этаже и не слишком беспокоится о взломе, или что ему достаточно системы безопасности, или что он разбрасывает перья, чтобы чувствовать, что происходит вокруг. Все это верно, но. Это, по крайней мере, что-то вроде постоянного приглашения Даби приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Как ни странно, Даби принимает его. Обычно он приходит достаточно поздно ночью, чтобы было ясно, что Ястреб не пойдёт к Лиге в тот день. Они мало что делают, просто ужинают или смотрят новости рядом друг с другом, но это приятно. Легко.       Как-то вечером они моют посуду после ужина, что становится странной обыденностью. Как всегда, между ними много препирательств и подшучиваний, ну и флирта. В какой-то степени у Ястреба просто прирожденный талант флиртовать, и он может флиртовать с кем угодно, но он всё больше осознает, что флиртует с Даби больше, чем с кем-либо ещё. Может, потому, что Даби всегда отдает ровно столько, сколько получает взамен. Есть момент, когда он разговаривает, говорит что-то саркастическое, и ловит Даби, смотрящего ему в рот. Сначала он задается вопросом, не воображает ли он это. Даби его конечно же дразнит, но на самом деле он ничего не имеет в виду. ....Верно? — Ты хочешь меня, — говорит Ястреб, прежде чем успевает подумать, хорошая ли это идея. Даби выглядит пойманным с поличным, всего на мгновение, и он знает, что прав. — Птичка, — предостерегающе говорит Даби, но в этом нет настоящей угрозы. Он кажется нервным. Странно видеть другие его эмоции, кроме полной уверенности в себе. Это также странно мило.       — Я имею в виду, это понятно, если ты хочешь меня. Многие хотят меня. Я был признан «самым сексуальным мужчиной Японии» последние три года подряд, — бормочет Ястреб. Даби смотрит на него равнодушным взглядом. Ястреб задумчиво наклоняет голову, глядя на Даби. Руки Даби дергаются по бокам, нервозность усиливается, и Ястреб не может сказать, то ли это из-за внимательного изучения, то ли из-за того, что он иногда забывает моргать, как нормальный человек, когда думает.       Ястреб сознательно не оценивал свои мысли о Даби с тех пор, как они встретились, но сейчас он пытается. Он забавный, хотя иногда и злой. Терпеливо относится к людям, которым нравится прикасаться к нему, даже на грани объятий, что в некотором роде очаровательно. Удивительно защитный. Слишком наблюдателен для комфорта. Его пирсинг — горячий. Он почти полностью состоит из ног, длины и худобы, и его физическое присутствие притягивает. Он полностью владеет всем пространством, которое занимает. Он чертовски драматичен абсолютно во всем. Ястреб держит все в себе, и он не может не восхищаться тем, насколько открытым себя чувствует Даби. Он сделал ему яйца-извинения.       Приняв решение, Ястреб машет крыльями и бросается на Даби, который выглядит встревоженным, но ловит его. Ястреб обвивает ногами талию Даби, а руками его плечи, а Даби крепко держится за его бедро и нижнюю часть спины, как будто Ястреб не может легко поймать себя, если тот его уронит. Ещё одна странно милая вещь. — Какого хрена, — воскликивает Даби, но румянец, заливающий его щеки, сводит всё на нет. — Предупреждай парня. Ястреб наклоняется, пока они не сталкиваются нос к носу, и просто смотрит на него на мгновение. — У тебя красивые глаза, — говорит он, потому что это правда. Румянец становится сильнее. — Что ты делаешь, — настороженно говорит Даби.       — На что это похоже? — он наклоняется дальше, пока их губы не соприкасаются на мгновение, и что-то вспыхивает в глазах Даби, прежде чем он сокращает расстояние между ними. Их носы стукаются, и ничего не меняяется, пока Ястреб не решает изменить положение, и вдруг это невероятно. — О, вау, да, — выдыхает он, и Даби смеется ему в рот. Это похоже на музыку, свет и полет. — Ястреб, — Даби отстраняется, ровно настолько, чтобы посмотреть на него, и эти голубые глаза так блестят. — Ты... Ястреб прикрывает рот Даби рукой. В глазах Даби мелькает раздражение, но он его игнорирует.       — Кейго, — поправляет он, и наступает тишина, пока Даби переваривает это. Он убирает руку, проводит ею по волосам Даби и обнаруживает, что они намного мягче, чем он ожидал. — Если. Если мы продолжим, то зови меня Кейго, — его голос звучит более нервно, чем ему хотелось бы, неуверенно, и ему приходится отвести взгляд от этих пронзительных глаз. Никто не называл его Кейго более десяти лет. — Что ты собирался сказать? — пытается он почти робко. Даби просто качает головой и снова целует его, на этот раз мягче, пока Ястреб не расслабляется настолько, что прислоняется к груди Даби, вместо того чтобы держаться. Когда Даби снова отстраняется, он скулит, и Даби хихикает в ответ, звуча неожиданно нежно. Желудок Ястреба переворачивается.       — Тойя, — говорит Даби, и его голос такой тихий, что Ястреб почти не слышит его. Он чувствует, как его глаза расширяются, когда он понимает, что ему только что предложили.       — Тойя, — пробует он и чувствует, как по телу Даби проходит тончайшая дрожь. — Тойя, отведи меня в постель. Глаза Даби темнеют. — Или я могу отвести тебя в постель. Позиция немного неловкая, но я, наверное, мог бы доставить нас...       — Черт возьми, — перебивает его Даби с неожиданной яростью. Ястреб моргает. — Нет, я займусь этим, — говорит он мягче. Это заявление заставляет Ястреба чувствовать себя в безопасности, и пока он позволяет Даби позаботиться обо всем.

***

— Значит ли это, что я выиграл гейскую курицу? — спрашивает позже Ястреб. В награду он получает хриплый смех. — Я говорил тебе, что я король. — Кейго, — серьезно говорит Даби, и его это шокирует. Ему очень нравится звук своего имени в хриплом голосе Даби. — Ты гейская курица. Ястреб кричит в знак протеста и бьёт Даби своим крылом.       — Бисексуальная курица, — Даби растворяется в искреннем хихикании. Ястреб позволяет своему крылу задержаться на спине Даби, его перья почти касаются кожи. На спине Даби почти не осталось необожженной кожи, так что он, вероятно, почти ничего не чувствует, но Ястреб все равно ощущает, как его пробирает дрожь. Смех стихает, и Даби наблюдает за ним нехарактерно мягким взглядом. — Хэй, Тойя, — тихо начинает Ястреб, как будто это секрет. Даби уделяет ему пристальное внимание. — Я хочу оставить тебя, — брови Даби хмурятся в замешательстве. Вероятно, он мог бы сформулировать это лучше.       — В прямом или переносном смысле? Потому что я не против быть твоим содержанцем, но сначала мне нужно позаботиться о некоторых вещах, — Ястреб разражается удивлённым смехом, и всё лицо Даби снова смягчается, его рука протягивается, чтобы коснуться верхней части его крыла, а затем вниз по основным. Он вздрагивает от внезапного прилива тепла, его ресницы трепещут, и Даби наблюдает за ним, как будто он находится под действием заклинания. — Нет, эм. Я имею в виду, может ли это повториться? Даби поднимает брови. — Разве я уже недостаточно ясно выразился? Хочешь, чтобы я в следующий раз был громче? Я могу быть громче, — Ястреб чувствует жар на лице.       — Да, будь громче, — ошеломленно соглашается он, прежде чем встряхнуться. — Я имею в виду нет! Это не обязательно, — Даби ухмыляется ему, и Ястреб отрывает своё крыло от спины, чтобы спрятаться за ним. — Значит, да, — говорит он из-под перьев. Его первичные крылья слегка дергаются, и он медленно убирает крыло в сторону, но видит, что Даби снова выглядит серьезным.       — Это «так часто, как ты захочешь», Птичка, — говорит он. Сердце Ястреба подскакивает к горлу под его тяжестью. Как он может просто обещать что-то подобное? Он понятия не имеет, как выживет, если Даби так серьезно будет отвечать на все его глупые вопросы и случайную болтовню.       — Ты уверен? — выдавливает он немного натянутым голосом. — Ты сказал, что с тобой всё в порядке, но тебя осматривал врач? Я думаю, что «так часто, как я хочу» было бы слишком.... — его прерывают, когда Даби целует его, сильно и горячо, и он даже не может заставить себя заботиться о том, что ему говорят заткнуться.

***

      В следующий раз он летит с Мируко и одновременно с этим они продолжают пререкаться. Как он и предсказывал, она адреналиновая наркоманка. Она вопит от волнения, когда он взлетает, а затем дико улыбается во время полета. Он не летит на максимальной скорости, но вкладывает в это немного больше, чем если бы нес случайного гражданского, и он почти физически чувствует, как она взволнована этим. Когда он приземляется на крышу её квартиры, она ложится на неё, плашмя на спину, и какое-то время просто смеется над небом. Это странно мило. — Боже мой, — говорит она, затаив дыхание.       — Я могу двигаться намного быстрее, чем мы только летали, — признается он. — Но если ты не создана для этого, то тебе может стать плохо. В лучшем случае тебя бы стошнило на меня, — она пренебрежительно отмахнулась от него. — Меня никогда не тошнит, — говорит она, и он едва сдерживает смех. Она опять соревнуется из-за глупостей. Снова, как и он.       — В худшем случае ты перестанешь дышать, — продолжает он, садясь рядом с ней и прикрывая её своим крылом. — Если я положу тебя в больницу, слухи о том, что мы встречаемся, могут прекратиться, но я не рекомендую действовать так радикально, — она смеется.       — Неа. Я думаю, что с фальшивыми парнями я могла бы добиться большего, — она стучит костяшками пальцев по его колену. — И будет полезно, если кто-нибудь из нас найдет кого-нибудь, верно? — внезапно она садится и пронзает его ярко-красными глазами. Несмотря на тот факт, что он должен быть хищником, а она должна быть добычей, её взгляд на него всегда заставляет его чувствовать себя как в ситуации с «сражайся или беги». И он склонен к бегству, как ни странно. Он рискнет предположить, что она предпочтёт сразиться. — Если это не беспокоит тебя.       — Что? Нет, я согласен. Я, — он делает паузу, рисуя одним пальцем случайные узоры на крыше. Легкий скрежет бетона о его когти через перчатку заземляет, и легче сосредоточиться на этом, чем на её лице. — Я нашел кое-кого, — говорит он тихим голосом, и когда он снова поднимает глаза, она выглядит почти такой же взволнованной, как когда они приземлились. — И это должно оставаться в секрете. Другого варианта нет, — она понимающе кивает и начинает копаться в ящике возле лестницы в поисках садовых инструментов. — Можешь рассказать мне о них? — говорит она тоном мягче, чем он ожидал. Когда он не отвечает сразу, она добавляет:       — Не их имя, не то, как вы познакомились, или что-то в этом роде. Но да ладно, какой у тебя тип? — к её безграничной чести, она не спрашивает об этих подробностях. Он не уверен, что сказал бы ей, если бы она всё же спросила. Он полагает, что «миссия под прикрытием» — это хорошо, но «переспать с контактом» доставит ему массу неприятностей. И это ещё до того, как кто-нибудь поймет, что контакт, о котором идет речь, является отъявленным злодеем.       — Фу, почему все всегда меня об этом спрашивают, — ворчит он, и она смеется над ним. — Он из заботливых, я полагаю? Я имею в виду, ты бы никогда не догадалась об этом, глядя на него, — соглашается он, и она тихонько мычит, чтобы дать ему понять, что слушает, когда начинает пропалывать сад. Он зачарованно наблюдает, как она просто засовывает руки прямо в грязь, без перчаток или чего-то ещё. — Но он постоянно готовит для меня и своих друзей. И его причуда согревает его, и он позволяет всем нам обниматься с ним в любое время. Даже если он все время ворчит по этому поводу. — Ты любишь цундере, — говорит она, и он протестующе кричит. — Он не цундере, — настаивает он, и она фыркает. — Он никогда не сдерживает свое мнение. Или эмоции, — он не знает, как сказать, что восхищается этим, и при этом не показаться подавленным, поэтому он ничего не говорит. — Его чувство юмора мрачное и грязное, — признается он. — И он соответствует этому в постели, — она хихикает над этим, восторженно звуча. — Ах, вот мы и подошли к настоящему, — поддразнивает она. Он бросает в нее горсть земли, и она в ответ бьет его травкой по лицу. Он шипит. — Я не такой простой, — протестует он, и она задумчиво смотрит на него краем глаза.       — Нет, я и не думаю, что ты простой, — говорит она. Он едва знает, что с этим делать. Такое ощущение, что она видела его насквозь с самого начала. — Теперь ты хочешь узнать названия этих растений, что ли? — у него не было такого намерения, когда он согласился взглянуть на её сад, но он не может заставить себя жаловаться на это. Не тогда, когда она прямо сказала, что никогда не приводит сюда людей. — Оно тебе понадобится, если я когда-нибудь попрошу тебя посидеть с растениями, — беззаботно добавляет она.       Он пытается притвориться, что его горло не сжимает, когда он слушает, как она описывает уход за различными овощами, которые она посадила. Если она замечает, что он слишком часто моргает, она ничего об этом не говорит.

***

      Он не уверен, чего ожидать, когда Даби присылает ему сообщение, чтобы он поднялся на крышу его многоквартирного дома, но он как бы предполагает, что это касается Лиги. Если бы это было не так, он бы просто вошёл внутрь, верно? Он выходит в полном костюме, так что он готов ко всему, только чтобы найти Даби, сидящего на одеяле в окружении того, что можно описать только как пикник. — ...Это для меня? — нерешительно спрашивает он. Даби странно смотрит на него.       — Для кого ещё это может быть, — отвечает тот. — Перестань стоять на лестнице и иди сюда, — Ястреб медленно подходит и садится на свободное место на одеяле, которое явно предназначалось для другого человека — для него.       — Зачем ты устроил пикник на моей крыше? — спрашивает он, когда Даби начинает открывать контейнеры. Похоже, всё целиком состоит из его любимых блюд, и от этой мысли в груди становится тепло. Очевидно, он уделял подобному гораздо больше внимания, чем думал Ястреб.       — Твое идеальное свидание, — говорит Даби, и Ястреб смотрит на него в замешательстве. — То идиотское журнальное интервью, в котором ты дал ответ на вопрос о твоем идеальном свидании, — пытается он снова, и Ястреб поднимает брови. Щеки Даби порозовели. — ....Я подкупил Тогу, чтобы она позволила мне его прочитать. Не спрашивай, что я для неё сделал, — добавляет он, когда Ястреб открывает рот. Ястреб закрывает рот. — Ты сказал, что хочешь тихого ужина. И я знаю, что тебе нравится быть снаружи, так что, — он пожимает плечами и смотрит в сторону.       Ястреб чувствует себя слишком жарко и слишком холодно одновременно. Он смутно помнит ответ, который дал на этот вопрос, ничего об этом не думая. Даби опускает ту часть, где он пошутил, что совсем не умеет готовить — извините всех, у кого была такая фантазия о нем! — поэтому его партнеру придется готовить или заказывать. Что он ценит того, кто умеет готовить, потому что у него есть большой аппетит. Он не думает, что в тот момент они даже были вместе, так что не похоже, что он думал конкретно о Даби в этом сценарии. А потом Даби взял это и сделал все его любимые вещи, принес их к нему на крышу и устроил всё это это, просто потому, что он сказал, что хочет этого. Навскидку и давным-давно. — Это самое милое, что кто-либо когда-либо делал для меня, — наконец выговаривает он. Его голос дрожит. Даби снова смотрит на него, удивление распространяется по его лицу. — Вообще-то это пиздец, Птичка... Ястреб затыкает его, схватив за пальто и притянув к себе для поцелуя, не смягчаясь, пока они не оказываются почти в горизонтальном положении, а Даби тяжело дышит ему в рот. — Прими комплимент, — рычит он, отстраняясь, и Даби выглядит ошеломленным, когда садится.       — Хорошо, — слабо говорит он. Наступает тишина. — Ты тоже говорил что-то о полете туда, но это звучало как плохое время для всех, — Ястреб издает удивленный смешок. Даби, заболевший и/или умоляющий о смерти, может испортить настроение, правда.       — Это просто прекрасно, — он снимает перчатку и большим пальцем гладит щеку Даби, выражение его лица смягчается, а на лице Даби почему-то появляется ошеломленное выражение. — Ты все это приготовил? Ты проделал такую огромную работу, — похвалил он Даби, неохотно отпуская того, чтобы засунуть себе в рот кусочек карааге. Это восхитительно, и его крылья затрепетали от удовольствия.       — Купил торт. Не умею печь ни хрена, — ответил Даби, и Ястреб снова засмеялся. — А в остальном да. Похоже, о тебе мало кто заботится, — тихо добавляет он, и Ястреб чувствует, как краска заливает ему шею. Раньше он определенно был прав; это самое милое, что кто-либо когда-либо делал для него. Он даже не думает, что кто-то хотел позаботиться о нем раньше.       — Я не могу есть и целовать тебя одновременно, — жалуется Ястреб, и Даби смеется. — Я обязательно покажу тебе свою признательность позже, — он позволяет своей руке коснуться руки Даби, которую он, вероятно, не чувствует, но визуальный образ, кажется, делает это и для него. — Что... Эй, я сделал это не для того, чтобы залезть к тебе в штаны, — говорит Даби. Брови Ястреба нахмурились в замешательстве. — Итак... Это означает нет?       — Я этого не говорил, — ворчит Даби, и Ястреб смущается еще больше. — Нет.... Не в качестве расплаты за это, — тихо говорит Даби, и Ястреб чувствует, как его крылья дергаются от неожиданности. — Каждый чувствует себя чертовски вправе владеть своим телом. Не хочу участвовать в этом, — глаза Ястреба мокрые, и он несколько раз моргает. Даби задумчиво смотрит на него.       — Честно говоря, разговоры о моих чувствах вызывают у меня крапивницу, и я не знаю, что ещё с этим делать, кроме как выражать их физически, — выпаливает Ястреб, и Даби поднимает брови. — Но это действительно мило, — он протягивает руку и переплетает пальцы левой руки с пальцами правой руки Даби, что позволяет им обоим есть. Даби нежно сжимает его руку. — Кроме того, я физически не могу плакать, так что это самое близкое, что я могу сделать, но я бы заплакал, если бы мог, — говорит он, и Даби хихикнул.       — Я тоже не могу. Слезные протоки расплавлены. Однако я часто плакал. До, — странно слышать, как Даби говорит о своей прежней жизни. Звучит так, будто он думает об этом как о чем-то, что он пережил сам, но в этом есть определенное «до» и «после». Вероятно, до того, как что-то пошло не так, что вызвало все его ожоги.       — Какого цвета твои настоящие волосы? — недоумевает Ястреб, и Даби замирает. Он выглядит удивленным. Ястреб смеется, толкая его плечом. — Люди с черными волосами, естественно, имеют больше вариаций. Некоторые части выглядят коричневыми, серыми, синими или какими-то ещё. У тебя слишком однородный цвет, — Даби вздыхает, и кажется, что он думает, что Ястреб сможет разгадать его личность по цвету волос. Это довольно весело. — Иногда я забываю, что ты шпион. Они оба замирают. Ястреб поворачивается и смотрит на Даби. Глаза Даби бегают по сторонам, как будто он ищет, куда бы сбежать. — Эм, — говорит Даби. Ястреб продолжает смотреть. — Как давно ты это подозревал, — осторожно спрашивает Ястреб, не подтверждая и не опровергая его слова. Даби ложится на крышу и трет обеими руками лицо. — С самого начала, — признается он, и Ястреб приподнимает брови. — И ты позволил мне присоединиться к твоему маленькому клубу злодеев, потому что...?       — Я хотел посмотреть, что произойдет? — пытается Даби. Он всё ещё прячется за руками. Было бы мило, если бы вся миссия Ястреба не провалилась. — А потом быстро стало ясно, что Комиссия издевалась над тобой, — Ястреб не уверен, стоит ли радоваться этому маленькому самородку. Если бы он не был большим комком неврозов, проблем с согласием и испорченных границ, он, вероятно, был бы мертв. — Кроме того, ты красивый, и тебе трудно сказать «нет», — они оба замолкают на мгновение.       — Круто. Я проебался, — вот что наконец вырвалось у Ястреба. Он даже не может как следует оценить, что Даби только что назвал его красивым. Он решает закончить карааге, потому что, если это его последняя трапеза, он, черт побери, получит от нее удовольствие.       — Хэй, — мягко говорит Даби, снова садясь и касаясь его руки. — Мы можем просто продолжить, как раньше. Ты должен снабжать их информацией о нас, верно? Так что продолжай это делать. Если они поймут, что что-то не так, я испепелю любого, кто к тебе прикоснется, — Ястреб не должен находить такое предложение милым.       — Это может разрушить мою жизнь, — очень тихо говорит Ястреб. — Они владеют мной. Я не могу просто ослушаться их, — при всем том, что это правда, он даже не думает о том, чтобы встать на сторону Комиссии по поводу Лиги. Он не может. Не тогда, когда они начали чувствовать себя семьей, которой у него никогда не было. Тот факт, что Даби только что предложил ему такой выход, заставляет его подозревать, что они тоже об этом знают.       — Нет, черт возьми, нет, — свирепо говорит Даби. — Они владеют Ястребом, а не Кейго, — желудок Ястреба скручивается. Его глаза снова становятся мокрыми. — Я поговорю с Лигой, и мы что-нибудь придумаем. Подделаем твою смерть или что-то в этом роде. У меня это сработало, — говорит он, и в этом есть доля настоящего юмора. — Теперь ты наш, Птичка. Мы заботимся о своих, — Ястреб издает звук, подозрительно похожий на всхлип, и притягивает Даби для поцелуя, цепляясь за его пальто, как за спасательный круг. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, но он позволяет себе поверить в это, хотя бы на мгновение.       — Хорошо, — говорит он, когда чувствует себя немного более уверенно. — Я собираюсь съесть этот торт. Вообще-то, я все это ем, ты такой хороший повар, — бормочет он, получая новый поцелуй. Даби смеется ему в рот. — Тогда мы будем заниматься сексом, пока ты не потеряешь сознание... — Кейго, черт возьми, — Даби звучит одновременно испуганно и возбуждённо. Хорошо.       — А когда ты проснешься, мы поговорим с Лигой, — заканчивает он, немного самодовольно глядя на то, как потемнели глаза Даби. Он целует его ещё раз, прежде чем отпустить. Даби, кажется, не хочет делать то же самое. Он позволяет рукам Даби оставаться вокруг него до тех пор, пока тот не срывает его обед — он серьезно относился к этому торту — время от времени отвечая взаимностью небольшими прикосновениями перьев или рук. — Подожди, — говорит он, когда доходит до середины якитори. Даби приподнимает бровь, рассеянно перебирая пальцами правое крыло. — Значит ли это, что я буду твоим содержанцем? — ответный смех Даби дикий и громкий, и он согревает его даже больше, чем руки Даби.