Тишина слышит молитвы

      — Джоди подключила Донну и девчонок к тому делу в Небраске, — мрачно сообщает Дин, сверля телефон тяжёлым, невидящим взглядом. Экран давно потух. Но охотник, погружённый в мысли, казалось, и не замечает этого. Несмотря на все уверения шерифа Миллс, Дин подозревает, что порученное ей расследование идёт далеко не так радужно. И порывается немедленно вдавить газ в пол, развернуться и, оставляя позади клубы пыли, помчаться на помощь. Но Дин не шевелится. Более того, даже не заикается о своих мыслях. «Джоди — крутая охотница», — напоминает он себе и убирает телефон во внутренний карман куртки.       Дин без особого энтузиазма заглядывает в окно. Мягкие склоны гор вдали, покрытые колюче-шерстяным одеялом нетронутой человеком зелени хвойных лесов, и нескончаемые ряды елей и сосен, возвышающиеся над узенькой по сравнению с их величием полосой дороги, вызывали бы искреннее восхищение. Если бы не наскучили за час, а то и два нескончаемой езды среди этого природного, но почему-то такого однотипного великолепия. Впрочем, Сэм и Дин уже давно привыкли к такому образу жизни. Как иначе, ведь они провели в дороге не просто последние сутки, а добрую половину жизни. Сидеть на одном месте не их стиль, не их семейное дело. Всё потому, что смерть тоже не сидит. Их стиль — каждый чёртов день, не жалея себя, затевать с ней неравную игру в кошки-мышки… Лишь бы спасти из её кривых рук ещё хотя бы одного-единственного человека. Лишь бы выследить и прикончить столько нечисти, на сколько хватит жизни.       Однако, что бы об этом ни думали сами Винчестеры, в последнее время обычная охота отошла на второй план. Глобальные проблемы, разборки с ангелами, демонами, с самой Тьмой и распри в «семье» Бога, зыбучими песками затянули в себя обоих по самые макушки. Когда же большинство проблем оказались разрешёнными, а Свет и Тьма с горем пополам, но всё-таки помирились, на глазах у Дина обращаясь в дым, возвращение в прежний строй стало простым вопросом времени.       Но времени, как известно, положено утекать сквозь пальцы. Потому этим, а вернее прошлым утром Сэм по устоявшейся привычке поднялся с кровати, едва короткая стрелка будильника доползла до отметки в шесть часов. И успел расправиться с уймой дел, позавтракать, пробежаться вокруг бункера, осушить две чашки кофе и даже подыскать потенциально интересное дело в Небраске, прежде чем всё ещё сонный Дин появился на кухне в одном халате и тапочках. «Обезглавить пару-тройку вампиров всегда приятно», — кивнул Дин, ленивыми движениями размазывая арахисовую пасту по очерствевшей булке. Впрочем, с охотой вновь пришлось повременить. Об этом, немного неловко попросив проверить некие координаты, объявил Кастиэль, поймавший очередное загадочное сообщение по своему внутреннему «Ангельскому Радио». Разделение команды, кажется, никогда не сулило ничего хорошего, так что Дину пришлось набрать телефон шерифа Миллс, переступая через нежелание переваливать дело на кого-то, ну а на неё тем более. Даже зная, что Джоди согласится заняться кровососами без всякого промедления.       Дин глушит двигатель. Сэм отрывается от изучения кипы каких-то бумаг, загибает уголок одной из них и пихает всю эту кучу в сумку у себя под ногами. Порядком отросшие передние пряди, на самых концах завивавшиеся в причудливые кудряшки, лезут ему в глаза, но Сэм, похоже, и не думает убрать их. Кастиэль же в любопытстве склоняет голову набок и придвигается ближе, прислоняясь к спинке переднего сидения, чтобы лучше слышать.       — Клэр до сих пор охотится? — спрашивает он, весьма неумело маскируя тревогу в голосе. Дин — да и Сэм, конечно, тоже — прекрасно понимает природу его беспокойства. Ведь Каса уже давно грызёт ответственность за судьбу девушки, что осталась без родителей по его «вине».       — С ней Джоди, — приободряет Сэм, осторожно улыбаясь краешками тонких губ. — Можешь не волноваться, она не даст в обиду ни Клэр, ни Алекс.       Кас серьёзно, понимающе кивает и хватается за ручку, не медля больше ни мгновения. Такой привычный, родной скрип дверей ослепительно великолепной чёрной Импалы — настоящая услада для ушей Дина. Он не без улыбки проводит ладонью по прохладной обивке сидения и почти что любовно гладит руль, когда Сэм предусмотрительно тихо и аккуратно прикрывает за собой дверцу. Спустя какую-то минуту он наклоняется к окну, сгибаясь почти вдвое, и с ухмылкой глядит на брата. Дин лишь закатывает глаза и вслед за ним выходит на пыльную обочину.       Едва его тяжёлые ботинки касаются земли, надежды на то, что им хоть раз по-настоящему повезёт с погодой в Вермонте, разбиваются в пух и прах. Сэм ёжится и бормочет что-то про непредусмотрительность и необходимость тёплой одежды в начале-то октября. Кас кивком соглашается с его словами, но ни лицо, ни движения ангела, как и ожидает Дин, не выдают его недовольство холодной погодой. И, уж тем более, его лёгкое одеяние. В глубине души даже завидуя ангельской нечувствительности, Дин лишь крепче запахивает ставшую повседневной куртку, укрываясь от холода.       — Это где-то совсем рядом… — туманно замечает Кас, хмуря тёмные брови и пристально глядя вдаль — на неровный лабиринт тёмных крон.       — Только не говори, что опять придётся тащиться в лес, — в мгновение ока огибая машину, Дин открывает багажник и в замешательстве замирает над оружием. Сэм тоже медлит. Стоя рядом, плечом к плечу, каждый про себя раздумывает над тем, что им может пригодиться. Потому что как бы Кас ни старался, его скудные объяснения настолько загадочны, что охотники и представить толком не могут, что нужно. И если уж говорить честно, одного взгляда на ангела Дину хватает для уверенности в том, что Кас и сам с трудом понимает, что их ждёт.       В конце концов Дин не выдерживает давления мыслей и решает расстрелять всех «призрачных» зайцев разом — из одной обоймы. Бросает в сумку предусмотрительно наточенный прошлым вечером мачете, дробовик с дюжиной соляных патронов, нож, убивающий демонов и, недолго думая, убирает за пояс джинсов свой привычно и удобно лежащий в руке «Хромированный Кольт М1911». Сэм не остаётся в стороне и кладёт сверху ангельский клинок, коробочку серебряных пуль и, кинув быстрый взгляд на неподвижного Каса, дополняет сложившуюся картину бутылкой «Святого Масла».       Дин приподнимает брови, но никак не комментирует решение брата. Лишь в последний раз смотрит на оружие и хлопает дверью багажника. В конце концов, тащить сумку придётся не ему.       Едва Сэм объявляет о готовности идти в бой — ну, или в лес — Кас срывается с места и решительно ступает на траву, добровольно беря на себя ответственность выбирать путь. Дин не против. Он понятия не имеет, в каком направлении идти, и просто шагает чуть позади лучшего друга, отодвигая со своей дороги ветви колючего кустарника. На земле не виднеется ни единого подобия тропинки, но это не мешает Касу идти целеустремлённым, быстрым шагом, постоянно вертя головой, высматривая что-то среди покрытых зелёным мхом деревьев. Терпкий хвойный запах словно мягкое облако окутывает всё вокруг, каждую веточку, травинку или частичку воздуха. И Дин даже не против задержаться здесь подольше… Но отсутствие пения птиц или другого звериного шороха просто не даёт охотничьим инстинктам успокоиться.       Спустя пять минут Кас устраивает небольшую, совершенно ненужную, но познавательную передышку, пока, шепча что-то себе под нос, наблюдает за пауком размером с по меньшей мере кулак, размеренно плетущим невесомую сеточку паутины среди веток.       — Так как всё-таки выглядит это твоё «крайне досадное ослабление тканей реальности»? — демонстративно не глядя на паука, спиной приваливаясь к шершавой коре другого дерева, спрашивает Дин, пользуясь свободной минутой. — Думаю, знай об этом мы, искать было бы куда проще. Да и Сэм всегда может проверить, как обстановка на высоте птичьего полёта…       Кас вновь сводит брови, выражая непонимание. Дину кажется, что он вот-вот авторитетно подскажет, что люди, вообще-то, в отличие от птиц и ангелов, летать никогда не умели… Но когда Сэм закатывает глаза, над головой Каса будто загорается лампочка. Он грустно улыбается.       — Придурок, — шепчет Сэм, давая понять, что шутка не удалась. Во всяком случае, для него.       — Сцуко, — отвечает Дин чисто автоматически, а Сэм лишь по обыкновению широко ухмыляется, обнажая ямочки на щетинистых щеках. Кас же молчит. Он уже не смотрит на необычного паука. Без конца переводя небесно-голубой взгляд в сторону то одного, то другого Винчестера, он осторожно набирает воздух в лёгкие, точно убеждаясь, не нарушат ли его слова «идиллию». Дин хмыкает, и Кас тут же опускает взгляд.       — Дело в том, — говорит он и в настолько человечном жесте, насколько вообще способен небожитель, теребит краешек плаща, — что я сам не знаю… Как выглядит разлом.       — Чудненько…       Дин делает тяжёлый вздох и пинает шишку у себя под ногами. Всё это ему уже не нравится. Всё настораживает. Предусмотрительно огибая дерево с пауком, он шагает вперёд, на сей раз поравнявшись с Касом, намеренный найти это таинственное что-то, даже если придётся шарить по траве с увеличительным стеклом. Сэм и Дин привыкли доверять интуиции. И она все настойчивей и настойчивей с каждой секундой приказывает продолжать идти, не замедляясь и не останавливаясь.       — Подожди, ты сказал «разлом»? — спрашивает Сэм после недолгого молчания.       — Разрыв в хрупком полотне мироздания… — кивает Кас. — В самом пространстве и времени…       Он вновь замирает, словно каменная статуя самому себе, не закончив фразу, и Сэм со вздохом едва ли не врезается в его спину. Дин с сомнением глядит на друга, полагая, что Кас вновь заметил гигантского паука или комара. Но на сей раз и Сэм удивлённо таращится куда-то вдаль.       Он оборачивается. Меж деревьев льётся резкий золотой свет. Нахмурившись, Дин нерешительно шагает навстречу слепящей глаза сияющей ленте трещины. Она исходит из ниоткуда — буквально из воздуха — и заканчивается, уходя в никуда. При приближении оказывается, что сверкающие края трещины колеблются из стороны в сторону, подражая рыжему, живому пламени. Глядя на этот огонь, Дин, наконец, в полной мере понимает все метафоры и объяснения Каса. И ему приходится признать, что за всю карьеру охотника он не встречал ничего подобного.       — Вероятно, когда Бог, — Кас начинает объяснять и запинается, поправляя себя, — Чак был слаб, а солнце гасло, грань между созданными им мирами истончилась. Ангелы сообщали о нескольких подобных трещинах…       Кас всё идёт и идёт, не боясь и не опасаясь того, что таит в себе разлом в пространстве и времени, останавливаясь всего в шаге от него.       — То есть это как бы проход в Нарнию? — приподнимая брови, спрашивает Сэм.       — Я бы так это не назвал… — Кас медлит на секунду, вероятно размышляя, приходится ли отсылка кстати, — но да, скорее всего. На другой стороне тоже Земля. Альтернативная реальность.       — Чудненько…       — Ну и что там? На той стороне?       Кас пожимает плечами и с видом первооткрывателя обходит трещину по кругу, точно не зная с какой стороны к ней подступиться. И хотя эти действия приходятся Дину не по нраву, он делает несколько шагов навстречу другу, чтобы подстраховать его, если что-то вдруг пойдёт не так. «А что-то, несомненно, пойдёт», — подсказывает подсознание. И Дин сжимает в ладони рукоять пистолета. Сэм встаёт по другую руку ангела, следуя примеру брата без всякого сомнения. Пока Кас в любопытстве рассматривает трещину, в голову Дина приходит мысль попробовать помолиться Господу… То есть Чаку, конечно же. И хотя шанс, что тот соизволит явиться зашивать реальность со своими божественными иголками и нитками, слишком призрачен, они, несомненно, попробуют. И не раз. Однако любопытство узнать, что же за мир скрывается там, на той стороне, с каждой секундой всё больше захватывает сознание.       Кас предельно осторожно касается языков пламени кончиком указательного пальца, но не обжигается. Дин и Сэм наблюдают за ним, не отрываясь, боясь пошевелиться и не издавая больше не звука.       И вдруг разлом вспыхивает золотым светом, освещая всё вокруг. Ослепляя глаза.