Твоя цена

Теплая. Яркая. Липкая. Кровь струится по ладоням, разливается по серому мраморному полу и пахнет. Пахнет паникой и страхом. -Ну и отборнейшее дерьмецо! Ты уверена, что эти люди реально могут существовать? Они же отбитые. -Сереж, это реалити. Они отбитые уже потому, что пришли туда сниматься. А это наш вечер субботы и ты обещал, что не будешь сидеть за работой, — недовольно пробурчала девушка. -Всё всё, уже убираю, — я захлопнул ноутбук и положил его на пол.- Видишь, никакой работы в тусовую субботу! Я демонстративно поднял руки с обезоруживающей улыбкой на лице. Вечера субботы стали нашей традицией несколько лет назад. Мы называли их тусовыми, но все что делали это смотрели всякую дрянь и с упоением ее обсуждали. Это был наш маленький мир. Место в котором было комфортно всегда. -Ну так… Ты расскажешь, чем на прошлой неделе ты был так ужасно занят, что даже не брал трубку. Я чуть с ума не сошла, пока написывала и названивала тебе, — Ася так волнуется за меня. А может просто удивилась, что наш привычный вечер не состоялся. -Прости, я заработался, да и съездить нужно было кое-куда. Знаешь же, я бывает тону в работе, чего так всполошилась? -Этот чертов маньяк в маске придурошного охотится за самыми влиятельными людьми этого города и так уж вышло, что ты, мон ами, один из них. На мгновение я уставился на нее странным взглядом — холодным и мрачным. То ли от фразы про маску придурошного, то ли от страха, что она что-то узнает. Ведь вечно сует нос куда не просят. -Я не лишаю людей крова, не разрушаю экологию и не плюю на тех, кто беднее меня. Вряд ли я попаду в поле его зрения, — повышенный тон даже меня самого ввел в ступор. С каких пор я кричу на Лёвушкину? -Извини, Ась. Не знаю, что на меня нашло. Видишь, пропустил один день с тобой и ужк захлебываюсь в работе и политике. -Ладно, — девушка потянулась за пледом и накинула его на меня, укрыв с головой, — на вот, одеялко от шока. Уверен, ей просто нужно было обсудить это, но развивать разговор дальше после моей агрессии не хотелось. В конце концов, мы и так редко виделись, по крайней мере для меня одного раза в неделю было критически мало. С ней всегда было именно так — дружба как в лучших книгах. Вообще в университете нас было трое — три мушкетера — Серый, Ася и Олег. Один за всех и все защищают меня. Почему-то у меня был редкий дар находить неприятности на свою пятую точку, разобраться с которыми я в одиночку был, как правило, не в силах. Два года назад, после смерти Олега, я резко будто-то бы повзрослел. Стал более жестким, бескомпромиссным и, чувствую, иногда со мной ох как нелегко. Прямо как сейчас, когда я включил свой режим защиты и уперся невидящим взглядом в огромный экран, усердно делая вид, что мне интересно, что там происходит. -Хочешь посмотрим твои любимые фильмы про тоску и боль? — голос Аси был тихим и будто извиняющимся. Я вздрогнул, будто только что проснулся от полудремы. -Чего? С каких пор я люблю тоску и боль? Я люблю Бэтмена! — вообще-то люблю глубокое кино, но сегодня этого точно не хочется.  — А чего кстати Бэтмен? Как по мне он мрачный, — Лёвушкина забралась на диван, села на спинку и закинула ноги мне на плечи. -Нравится быть сверху? — я довольно запрокинул голову вверх и ухмыльнулся, получив в ответ скорченную гримаску. -Так что с Бэтменом? Что тебя так привлекает? «Добиваться правосудия» пропел голос в голове. Нет! Хватит! Не сейчас. -Ну знаешь, мертвые родители роднят. И костюмчик клевый. Я постарался придать лицу и позе максимально непринужденный вид, надеясь что актер из меня хороший. Как же хочется сгрести ее в охапку и рассказать всё, до последней подробности. Рассказать, что я больше не знаю какой я настоящий, рассказать, что ей не стоит бояться, что меня убьет псих в маске ведь я и есть это псих… Мы оба залились смехом. Ася слезла с напускным кряхтением и уселась совсем рядом, так что я чувствовал тепло исходящее от нее. На экране девочка с восторгом рассказывала как ее 17-летний парень любит ее и что они ,конечно же, будут вместе до смерти. Лёвушкина рассмеялась. -Ну ты посмотри, что любовь творит! Какие эмоции, какая актерская игра! Чистый кринж. -Просто не любишь никого вот и завидуешь, — ляпнул я. Тут же пожалев о сказанном. Сейчас она что-то ответит и я точно знаю, что ни один из ответов меня не обрадует. Скажет, что не любит никого? Или скажет что встретила кого-то? Оба варианта одинаково безнадежны, потому что никак не связаны со мной. А чего я жду? Что на ней венец безбрачия или что она выбрала своим путем одиночество и субботние посиделки со мной? Бред. Тишина. Какая-то долгая и тяжелая. Я медленно поворачиваю голову и смотрю ей прямо в глаза. И злюсь. Чего ты молчишь? Давай же, обрушь на меня очередной кошмар, уничтожь последнее яркое пятно в моей жизни и позволь мне наконец перестать бороться. Она опускает взгляд и прикусывает губу. Нет! Я этого не вынесу. Во мне закипает ярость, с чего бы она так замялась? Какому смазливому ублюдку я обязан такой мучительной болью? Успокойся, успокойся, успокойся… Она ничего плохого не сделала, черт, она тебе ничем не обязана! Нужно уйти, сейчас же уйти. Я уже чувствую как темнеет в глазах, как мир медленно ускользает от меня, я все громче слышу голос, голос страшного существа что снится мне ночами, голос убийцы. Мой голос. Вот оно - крушение нашего привычного мира. Снова эта ноющая боль в висках. Только не опять, только не сейчас. Я не могу утратить контроль над сознанием именно в этот момент, когда она здесь. Нельзя оставлять ее наедине с тем, другим. С той частью Разумовского, которая и сделала меня таким неожиданно взрослым и серьезным. А еще опасным и кровожадным. Я резко соскакиваю с дивана и иду в спальню. -Сережа, что такое? — встревоженный голос Аси прорывается сквозь шипение и вопли второй личности в голове. Просто сосредоточься. Держи себя в руках. Что помогает избавиться от него, заглушить этот вопль ужаса? Рисунки. Ну конечно рисунки! Нужно найти… где эти чертовы карандаши?! Я выхожу из комнаты с бумагой и карандашами и вымученно улыбаюсь, будто только что ничего не произошло. -Сереж, ты меня напугал, — голос девушки звучит и правда встревожено. — Носишься как чумной. -Может я и есть чумной? — подхожу ближе, бросаю листы на диван и склоняюсь над ней, — Чумной доктор. Да что ты творишь? Ты же пугаешь ее. Конечно пугаешь. Возьми себя в руки наконец! Ася смотрит прямо в глаза, поднимает руку и начинает поглаживать меня по голове.       -Ну не переживай ты так, сходим завтра к доктору, он тебя полечит. Больше не будешь убивать плохих людей, — она не сдерживается и улыбается, и я невольно начинаю улыбаться тоже. Может если ты узнаешь правду, ничего страшного и не произойдет? Может я и не потеряю тебя? -Послушай, ты просто смотри шоу дальше, там тоже много кому помощь специалистов не помешала бы, а я сделаю пару набросков. Сейчас так красиво свет падает, хочу поймать момент. У меня вроде нет твоих портретов, да? — вру. Как же нагло я сейчас вру, буквально сам удивляюсь. Куча законченных работ и еще большая куча быстрых скетчей, сделанных за пару минут. Пожалуй, вместо признаний в чувствах можно просто показать эти кипы и всё станет ясно. -Воу, у меня будет картина созданная самим Разумовским? Да я чертовски разбогатею на этой вещице. О, давай я буду твоей девушкой с изумрудной сережкой! — Ася воодушевленно мотнула головой, и копна рыжих волос рассыпалась по плечам. -Жемчужной, — я поправил ее, мягко улыбнувшись. -Да точно, жемчужной, — она немного стушевалась, так будто для меня имеет значение помнит ли она названия картин. Она просто сидела. Я просто рисовал. Голос в голове утих и все, что осталось это мягкий свет заходящего солнца на рыжих волосах и ее теплый смех, наполняющий комнату. Я впервые рисую ее при ней и от этого мне вдруг так спокойно. Так и должно быть. Сейчас все идет так как нужно. Время летело незаметно и в очередной раз подняв лицо от бумаги я увидел ее сонные глаза. Она смотрела на меня. Так будто ничего кроме меня в этой комнате и нет, а может я просто принимаю желаемое за действительное.  — Знаешь, давай-ка в постельку, — я осторожно отложил листы и подошел к ней.  — Но ты не закончил, — Ася произнесла это таким милым недовольным и одновременно сонным голосом, что я не сдержавшись улыбнулся.  — Давай давай, иди в кровать. Я посижу закончу работу. Утром увидишь, что вышло, — я мягко убрал прядь волос от ее лица и коснулся пальцем кончика ее носа. — Топ-топ, спящая красавица. Ася подняла на меня взгляд и помолчав пару секунд произнесла, — Поспишь со мной? Внутри все сжалось и будто перевернулось несколько раз. Я нервно сглотнул но постарался нацепить самое спокойное выражение лица. Возможно, ей просто страшно спать одной в такой огромной комнате. -Конечно, если ты так хочешь, я буду рядом. Опять не могу заснуть. Ася лежит рядом и уже давно посапывает как маленький котенок, уткнувшись носом мне в грудь. Такая маленькая и такая спокойная. Сейчас я могу сказать ей, что мечтаю, чтобы так было всегда, что хочу слышать ее смех каждый день, что уже очень давно не люблю когда она говорит, что мы друзья. Это такое счастье. Просто быть здесь и сейчас. После смерти Олега мой мир схлопнулся и в нем осталось место только для нас двоих. Наша привязанность была чем-то само собой разумеющимся и оправдывала многие ошибки. Оправдает ли она то, что я натворил сейчас? А может сказать ей обо всем завтра утром? Рассказать всю правду, выложить все карты на стол: я убил всех этих людей, у меня едет крыша и по-моему я по уши в тебя влюблен. М-да, звучит паршиво… Улыбнувшись сам себе я осторожно поцеловал Асю в макушку и закрыл глаза. Мурашки. Холод от мраморного пола расползается по всему телу и заставляет дрожать. Или это мое отражение? Желтые глаза. Мое лицо. Но у меня голубые… я ведь проснулся от этого кошмара, я пошел в ванную, почему сон продолжается? Медленно приходит понимание. Я уже не сплю. -Не думал, что ты настолько идиот, — эта тварь снова пробралась к контролю в моей голове. Снова пришла мучить меня, - интересная история выходит. Так ты просто расскажешь ей, да? Что любишь, что твои руки по локоть в крови? -Заткнись! Это сделал не я, это всё не я! -Это мы уже проходили. Каждый раз будешь эту шарманку заводить? Может мы уже сразу перейдем к стадии принятия? Мерзкое чувство страха обволакивает все вокруг, хочется вырваться убежать. Но куда бежать от самого себя? -Думаешь она останется и поймет тебя, да? Думаешь она что-то к тебе чувствует? Ценит тебя? По-твоему она способна хоть немного оценить масштаб и важность того, что мы с тобой делаем? Или ты забыл, как поступил с тобой твой дружочек Олежа? Позволь я напомню тебе. Он бросил тебя, вычеркнул из своей жизни. Потому что ты никогда не был таким как он. Ты всегда был слишком слаб, слишком скучен, слишком ничтожен. Я единственный, кому ты дорог и единственный, кто всегда остается с тобой. Слышишь! Только ты и я! Воспоминания нахлынули потоком. День, когда я умолял Олега не уезжать. И сдалась ему эта армия? Его горящий взгляд, когда он рассказывал про своих новых друзей, эта всепоглощающая его радость. Как же я ненавидел себя тогда. Ненавидел за то, что недостаточно хорош, за то, что меня можно вот так просто оставить позади. Я помню твою дружбу Олег, но я прекрасно помню и твое предательство. Хрясь! Звук разбивающегося зеркала режет слух.  — Мы сделаем это вместе сегодня, я дам тебе немного посмотреть, почувствовать и может даже поучаствовать. Больше никто из них не причинит тебе боль, не бросит тебя и не отвергнет твои идеи. Я не контролирую свое тело, но все вижу, все слышу и прекрасно понимаю, что мы станем делать дальше. Руки тянутся к осколкам, выбирая наиболее острый и крепкий. -Я хочу, — я произношу это спокойно. Собрав всю волю в кулак и стараясь не показывать всего ужаса, что обуял меня. -Что ты хочешь, птенчик? — ехидный голос смеется прямо у меня в голове. Мой голос, голос какой-то твари. -Хочу наконец сделать это сам. Я убью ее. Сам, — смотрю холодным взглядом на отражение своего лица в осколках. -Уверен, что не струсишь, если я позволю тебе контролировать ситуацию? -очередная насмешка меня надо мной. Если встал на скользкую дорожку так иди по ней до конца. Чтобы сделать все как нужно тебе не нужен другой человек, не нужна любовь, не нужна Лёвушкина, не нужны рисунки. Нужно только одно… Я крепко сжимаю свое оружие в руке и улыбаюсь сам себе. Призрачный луч луны проникает в комнату, наполняя ее холодным и мертвенным как лик смерти светом. Приглушенный звук разбитого стекла нарушает абсолютную тишину лишь на секунду и замирает. Девушка открывает глаза, приподнимается на локтях и осматривает комнату. -Сереж…- настороженный голос звучит как-то слишком громко. Отчего-то становится страшно. Где Сергей? Если с ним что-то случится, ей этого не пережить. Она встает с кровати и идет в соседнюю комнату, пытаясь успокоить себя. Он просто пошел заканчивать рисунок, или работать, или… попить воды? В конце концов чего бояться? Это здание, пожалуй, самое безопасное место в городе, никто не сможет даже зайти сюда просто так, не то что подняться в пентхаус. Огромная комната пуста. Компьютеры выключены, двери закрыты, только элементы Пергамского алтаря подсвечены этим жутким холодным светом. Он просто в ванной. А что разбилось? Девушка подходит к двери в ванную и легонько стучит.       -Сергей, у тебя все хорошо? Просто что-то как-будто разбилось… Тишина. Настороженный страх быстро перерастает в панику, которую уже сложно остановить. Руки начинают трястись, сердце бьется так громко, что кажется его слышно на всем этаже. Пальцы ложатся на ручку двери и надавливают на нее. Яркий луч света бьет в глаза и она инстинктивно зажмуривается. Первое, что она видит, когда зрачки привыкают к освещению — изящные бледные пальцы, крепко сжимающие острый осколок разбитого зеркала. Рыжие пряди на лице. Открытая рана на шее. И кровь…