Что у Майка под юбкой

Публичная бета включена!

— Уговор помнишь, Майки? Проиграешь — одеваешься во что захочу и идешь в таком виде со мной в клуб. И достает из шкафа какое-то безумное платье с ворохом белых нижних юбок, все в рюшах и оборках, красную накидку и туфли — ни дать ни взять Красная Шапочка: — Ты ж говорил, что студентом в театрe баб играл — разберешься. Свалил все на кресло и стоит, лыбится, довольный. Черт же дернул тогда Майка согласиться на это глупое пари. Но кто же мог представить, что будет такая засада. Майк ведь думал, что ему придется надеть что-то глупое и милое, да, милое, вроде мишки или зайчика. Сам-то Джек оделся, как обычно: джинсы, майка. Только пиратскую повязку, как дань карнавалу, на глаз нацепил. А сам достает... это... непонятное. — Не знал, что ты торчишь на бабские тряпки. Боже, что это?! — наконец выдавил из себя Майк, занятый выуживанием из кучи одного за другим предметов одежды. На руках повисла какая-то неведомая кружевная хрень. — Подвязка. Проиграл — одевайся. Вот если б я проиграл – оделся, и не пикнул даже. — И подвязку? — Майк скептически выгнул бровь. — А то! Майк представил, как выглядел бы в роли Красной Шапочки здоровенный шкаф Джек и прыснул. Да уж, лучше он, чем Джек. Майк в студенчестве играл в театральной студии при университете и бывало выполнял и комические женские роли. Ладно, как-нибудь разберется. Он сгреб всю охапку и ушел в спальню, не забыв впрочем напоследок хлопнуть дверью. Не было его долго. Из-за двери слышалось пыхтение, сдавленные ругательства и шорох. Джек уже и заснул почти, сидя на диване перед телевизором. Наконец дверь распахнулась, и Джек аж захрипел. Нет, он всегда знал, что тонкокостный невысокий Майкл будет хорошо смотреться в женском наряде. Но это превзошло все его ожидания. В дверном проеме, красуясь, стоял белокурый ангел. Пухлые губы подчеркнуты розовым блеском, серые глаза от краски кажутся кошачьими. Юркий язычок мелькнул на мгновение, притянув взгляд, облизнув пухлую нижнюю губу, и снова спрятался. Нет, не ангел, да и взгляд прищуренных глаз уж слишком порочный. Словно не замечая жадного, обшаривающего с головы до ног взгляда, и почти предынфарктного состояния Джека, Майк продефилировал к дивану, оперся на него ногой в сантиметре от бедра Джека и, мелькнув ажурной подвязкой, невозмутимо поправил чулок. Затем проделал те же манипуляции с другой ногой и обронил не глядя: — Ну мы идем или как? — Слушай, а может, ну его, этот вечер? Напишем парням, что не можем, и дома останемся? — Пришел в себя Джек и рукой по затянутой в чулок ноге вверх заскользил. Майк так и отпрыгнул: — Ну уж нет! Зря я что ли три часа наряжался. И лапы свои держи, пожалуйста, при себе. В клубе Майк явно словил свой звездный час. Что он вытворял, как флиртовал, как выплясывал, умудряясь при этом выглядеть на шпильках легко и изящно! Джек лишь топтался медведем за его спиной, грозно сверкал глазами, а иногда и вырастал стеной перед Майком, если кто к тому подкатить пытался. Время от времени Джек предпринимал очередную попытку самому приобнять и облапить свое сокровище, но тот все ужом выскальзывал. А потом кинул ему: — Я отлить, — и даже не удостоив взглядом (знает же, зараза, что Джек, как теленок на привязи, следом пойдет), прошествовал, вихляя задницей к туалетам. В туалете донельзя распаленный Джек схватил его за руки, притиснул к стене и смял губы жестким требовательным ртом, подтверждая свое на него право. Майк как-то разом обмяк и покорно впустил его — Джек мигом стал нежнее, хотя напора не ослабил. Они сосали языки и вылизывали рты друг друга, обжимаясь и постанывая, точно подростки на первом свидании. Джеку казалось, что его ширинка сейчас лопнет. Он потерся бедрами, вжимая Майки в стену, а затем полез рукой, но запутался в ворохе юбок. Ругнулся, оторвавшись от желанного рта, и глянул вниз. — А-ха-ха, сам виноват! — Глаза у Майка были сейчас как у пьяного, расширенный зрачок поглотил всю синеву. Джек наконец смог разобраться с этими чертовыми тряпками. Майк явно решил, что трусы — это лишнее. Он качнул вперед бедрами, и в руку Джеку ткнулся покрытый выделившейся смазкой, набухший член. — Я, как девочка, — весь мокрый. Для тебя. — Простонал Майк уже ему в рот. Джек начал его наглаживать, слегка задевая ногтем дырочку уретры. Майк закинул руки ему на шею и, казалось, только благодаря этому на ногах и держался. Он толкался Джеку в руку, явно выпрашивая большего. Джек не был мудаком, и потому опустился на пол. Майкл посмотрел на него совершенно поплывшим взглядом, запрокинул голову и, закусив губу, задрал юбки до пояса. Взгляду открылись белеющая нежная кожа над черным кружевом, лобок без единого волоска, крупные подтянутые яйца и заряженный донельзя член. Майк стоял, широко расставив ноги и подав вперед худощавые бедра и явно наслаждался производимым впечатлением. Джек почти с благоговением прочертил путь пальцами к жаждущему внимания стволу Майка, подразнил несколькими касаниями языка, а затем разом заглотил. В ушах стучало, кажется, Майкл что-то ему сказал, а может это был его стон, — Джек бы все равно не расслышал. Он насаживался ртом, представляя, как будет трахать дома это создание, как сложит пополам, закинув затянутые в чулки ноги выше головы, как будет вбиваться в это покорное, желанное тело. А почему собственно дома? Он вскочил, быстро крутанул Майка и, надавив на спину, заставил опереться о раковину. Откинув ворох юбок, облапил подтянутую задницу: — Варвар! — сказал для вида Майки, не забыв однако же повертеть перед ним своей аппетитной частью. Джек раздвинул две половинки и не поверил глазам: этот выдумщик всё время ходил с пробкой – недаром он как-то странно ерзал в машине, да и потом ему не сиделось. Джек начал медленно вытаскивать ее, слегка при этом раскачивая. Майк простонал в голос и без сил упал на согнутые руки. Пробка с чмокающим звуком сразу же полетела в сторону, открывая взгляду приглашающе раскрытый вход, и Джек, не теряя больше ни секунды, одним махом вломился в тело любовника. Что было потом, он осознавал плохо. Всё было как в бреду: их движения и отбивающие ритм шлепки тел друг о друга, утробные стоны Майка, которые тот безуспешно пытался заглушить, зеркало с их исказившимися на пике наслаждения лицами, собственное желанное высвобождение и парение. Постепенно всё вокруг стало отмирать. Джек быстро привел себя и Майка в порядок. У того до сих пор подкашивались ноги и вообще он явно еще плохо соображал, и Джеку пришлось почти на себе тащить его к машине. Оказавшись на сидении, Майк со стоном приоткрыл глаза: — Ну вот нафига, скажи? До дома подождать не мог? — Дома мы продолжим, — деловито заметил Джек, выруливая со стоянки. — А ты отдыхай пока.