Сказки Изнанки. Третья

Это была очень холодная зима. Температура на Пелопоннесе упала до нуля, так что несколько бродяжек и пьянчуг Изнанки замерзли насмерть, а вода в большом котловане скопившееся за дождливую осень замерзла. Каждый боролся с холодом как мог. По всей Изнанке стояли железные бочки где жгли все что могло сгореть, и каждый житель старался закутаться во все свои тряпки сразу. Мик сидел около большого котлована, возле бочки в которой теплился костерок, и плел корзину из длинной тонкой проволоки. В котловане играли дети, они разгонялись и лихо скользили по льду. То и дело слышался смех, такое развлечение было всем в новинку. Мик только качал головой и морщился наблюдая, как все новые дети спускаться в котлован привлечённые громким смехом. Смех на Изнанке тоже большая редкость. Рядом с Миком остановились Вика и Лен, дети его соседки по бараку. - Дядя Мик, а что там? - спросила Вика. - Глупости, разве так катаются на льду? Полная ерунда. – пробубнил мужчина. - Ой, а как надо? – заинтересовался Лен. - На коньках надо, я бы показал, да только ног у меня для такого дела нет. - На коньках? А что это? - Лезвия, на на обувь прикручиваются. На Лицевой даже соревнования есть, кто лучше катается. А у нас слыхом о таком не слыхивали. Разве что в сказках. - Сказках? А расскажите, дядя Мик? - заканючила Вика. Спускаться в котлован ей было страшно, мала еще, а вот сказки она очень любила. Взрослые Изнанки редко рассказывали сказки детям, так что это тоже была редкость не хуже льда в котловане. «Давным-давно родился на Лицевой мальчик Домиан. Был он красивый и здоровый, но все дети Лицевой красивые и здоровые, а если это не так, то они окажутся на Изнанке. Но этот мальчик был особенно красив, настолько, что в три года его крестной стала фэйри, одна из тех, кто еще иногда показываются людям. Она подарила мальчику дар, может не слишком примечательный и волшебный, но теперь он мог кататься на коньках лучше, чем Гермес летал в своих крылатых сандалиях. Домиан помнил, как первый раз пришел в ангар ледового стадиона. Ему тогда исполнилось три, и родители решили, что он уже достаточно большой, чтоб заниматься спортом. Кажется, отвести его на каток посоветовала какая-то пожилая родственница и Домиан был ей благодарен. Он помнил, как увидел белоснежный лед, услышал гул охладителей и сделал свои первые осторожные шаги, а потом вырвался из рук матери и полетел. Точнее ему показалось, что в тот момент он научился летать, свобода и скорость пришли в его жизнь. Родители говорили, что сразу несколько тренеров чуть не подрались за такого перспективного ученика как он.       Шли годы и можно сказать, что Домиана ничего не интересовало кроме катка. Катание давалось ему слишком легко, там, где другие тратили часы на тренировки, у него выходило с первой попытки. Тренер пророчил ему большое будущее, славу и победы. Домиан плохо учился, ему было не интересно. Оговариваясь тренировками он пропускал занятия и не делал уроки. Родители прощали ему все. За его внешность и талант, они восхищались и боготворили его. Безнаказанность и большое мнение о себе быстро дали свои всходы в детском сердце. Домиан рос, а вместе с ним росли его жестокость и гордыня. У него все было, но ему хотелось еще больше. Жаль что Боги уже покинули мир, а то Домиан заявил бы свое право быть среди них. Единственное, что его смущало, это одиночество. Никто из ровесников не спешил становиться его другом. Слишком заносчивый и злой, вот что они говорили о нем. Это заставляло задуматься Домиана, но увы не слишком помогало ему изменится.       Все стало еще хуже после первых серьезных побед в соревнованиях. Если раньше парень отталкивал от себя людей своим нравом, то теперь нашлись прихлебатели, готовые терпеть его выходки из-за славы и денег, которые он получил. Бог обрел почитателей. Домиану было двадцать. Все было прекрасно в его жизни, но его одолела тоска. - Разве я не красив, Евгения? – спрашивал он одну из своих красивых подружек. - Ты прекрасен, как Апполон, мой господин. – ласкалась к нему та. - Разве не талантлив? - Просто невероятно талантлив. - Так почему мне так тошно. - Выпейте, мой господин и тоска пройдет. И он пил, много и часто, со временем появляясь трезвым лишь на соревнованиях, спасибо таланту это никак не влияло на его успехи. Кататься пьяным у него получалось даже лучше, чем ходить. Однажды пьяный и злой он явился на ужин к родителям, где как раз была та престарелая тетушка, что когда-то посоветовала отвести его на каток. Он посмотрел на небольшую гостиную, уже постаревших родителей и заорал: - Я достоин лучшего! Почему я родился у таких плебеев как вы? Да с моей внешностью и талантом я был бы украшением даже царского двора. - Думаю, ты не справедлив к своим родителям, мальчик. Они сделали для тебя все что возможно и выполняли любой твой каприз. – тихо сказала тетушка. - Да кто ты такая, чтоб поучать меня? Это моя талант, я всего достиг сам! Убирайся старая кошёлка из моего дома! - Что ж мне очень жаль, что такой талант попал к человеку с таким злым сердцем. Тетушка ушла, а Домиан отправился по ресторанам и закончил свой день как обычно полным беспамятством. Увы очнулся он вовсе не в удобной постели, а на Изнанке, он был стар, уродлив и самое главное без ног. Фэйри часто забирают больше, чем дают, если их разозлить» Мик устало вздохнул, дети смотрели на него и в глазах у них стояли слезы. - Ну так поделом такому злому человеку. Кстати, у меня в комнате кажется есть старые коньки, давайте отдам их вам, может успеете покататься пока лед не растаял. - Уии! Здорово! – Вика и Лен тут же забыли грустную сказку и бросились в барак за коньками. - Ну, а на самом-то деле что было? – спросил Степ, который тихо подошел, пока Мик рассказывал. - Да что там было, упился разок и под трамвай попал, ноги отрезало. Не успел протрезветь как следует, как уже на Изнанку выбросили. Родители правда приходили пару раз, продукты приносили и вещи, мать плакала. Но тогда строго было, не пустили их больше через стену. Я сначала злился очень, потом мучился, а потом привык, вроде как очнулся, а уже старость. Степ посмотрел на каток, откуда все еще слышался детский смех и подумал, что взрослые сказки всегда очень жестокие.