Осколки разрушенной любви

И в этот момент весь мир перестал существовать для них. Взаимное необузданное желание снесло голову, вытеснив любые мысли, кроме мыслей друг о друге. Маша целовала Лауру так требовательно и отчаянно, будто от этого зависит её жизнь. Она зарывалась пальцами в тёмные волосы, сжимая их, а Лаура, кажется, совершенно уже не отдавая себе отчёта в своих действиях, жадно отвечала на поцелуй, прижимая блондинку за бёдра всё ближе к себе. В этом поцелуе не было ни капли нежности — лишь страсть и желание выплеснуть куда-то накопившуюся боль. Женщины закрыли глаза и полностью отдались ощущениям. Никто из них не думал о том, что будет после. Ведь это будет после. Они целовались жадно и жёстко, словно их языки вели негласную борьбу за лидерство, кусали губы, шипели от удовольствия, граничащего с болью, и всё крепче сжимали друг друга. Не разрывая поцелуй, Маша начала подталкивать Лауру в сторону спальни. До комнаты они шли наощупь, не отрываясь друг от друга. Целуясь влажно и горячо, они параллельно беспорядочно гуляли руками по каждому сантиметру тела друг друга. Лишь пару раз им пришлось прервать поцелуи, чтобы сделать вдох, когда казалось, что воздуха катастрофически не хватает. Эти несколько метров, ведущие в спальню, сейчас казались невыносимо долгим и сложным препятствием. И когда они, наконец, были позади, Маша подтолкнула Лауру к кровати, вынуждая её лечь, а сама нависла сверху. Только сейчас она снова посмотрела женщине в глаза, где-то на задворках сознания понимая: сейчас у них осталась последняя возможность остановиться. И Маша остановится, если Лукина скажет. Но она не сказала. Она лишь притянула Марию к себе, снова вовлекая ту в глубокий поцелуй, не оставляя им ни единого шанса на спасение от этого наваждения. Под дрожащими, но ловкими пальцами Маши пуговицы на блузке Лауры звонко расстёгивались одна за другой, предоставляя Третьяковой больше пространства для поцелуев. Лаура параллельно задрала халат любовницы и положила руки ей на бёдра, крепко сжав их. Ответный стон блондинки вызвал лишь удовлетворённую хищную полуулыбку на лице женщины. Каждая из них подсознательно хотела выплеснуть свою душевную боль в физическую, поэтому от былой нежности не осталось и следа. Всё желание поглотила лишь ослепляющая страсть, смешанная с болью. Не желая тратить время на прелюдии, Маша одной рукой ловко расстегнула пуговицу и молнию на джинсах брюнетки и запустила руку ей в трусы, впившись в шею грубым поцелуем. Она прикусывала и всасывала нежную кожу, не боясь оставить после себя отметины, ведь она знала: это последний раз. Последний раз, когда она трогает её, целует...обладает ею. В ответ Лаура не смогла сдержать приглушённый стон, который неожиданно для неё самой сорвался с губ то ли от удовольствия, то ли от боли. Растеряв остатки самообладания, Мария резко вошла двумя пальцами в уже разгорячённую податливую плоть. Глаза брюнетки распахнулись от неожиданности, а с пересохших губ сорвался ещё один хриплый стон, который утонул в поцелуе. Грубые и ритмичные толчки блондинки постепенно сводили Лауру с ума, заставляя её подаваться бёдрами навстречу, кусать губы и с каждым движением всё сильнее цепляться за плечи Третьяковой. Эти безумные ощущения наполняли её настолько, что, казалось, не осталось места для воздуха в лёгких, от чего дышать становилось всё тяжелее. В какой-то момент Лаура перехватила Марию за запястье и, встретившись с ней взглядом, хрипло прошептала сквозь сбившееся дыхание: "Быстрее". Маша ускорила темп и решила добавить третий палец для усиления ощущений. Лаура издала протяжный грудной стон и свободной рукой решительно притянула Третьякову для поцелуя, который получился смазанным и сбивчивым. Затем женщина резко обхватила грудь блондинки, сжимая между пальцев сосок. От неожиданности Мария ахнула, разорвав поцелуй, и издала громкий полустон-полувсхлип. "Тихо", — угрожающе прошептала Лукина, снова вовлекая любовницу в страстный поцелуй. "Давай уже", — спустя несколько секунд выдохнула она в губы блондинки, не отстраняясь. В ответ Мария сделала несколько глубоких финальных толчков, надавив на чувствительную точку, и замерла внутри. Ещё сильнее впившись ногтями в плечи любовницы, Лаура напряглась как струна, выгнулась, до боли закусив губу, и медленно обмякла в руках Марии, не издав ни звука. Лукиной потребовалось около 5 секунд, чтобы прийти в себя и осознать, что только что произошло. По мере осознания у неё все шире раскрывались глаза, и безмятежное расслабленное лицо превращалось в сосредоточенное и даже испуганное. -Ёбаный рот..., — беззвучно произнесла брюнетка, закрыв лицо руками. В этот момент Мария тоже начала осознавать произошедшее. Она медленно села на кровать рядом с женщиной с выражением ужаса на лице. Сейчас она очень боялась реакции Лауры и того, что она сейчас может сказать или сделать. Возможно, ей стало легче в моменте, и во время секса она была максимально счастлива. Но сейчас, увы, временное облегчение сменилось чувством ещё большей вины перед Лаурой. Лукина резко села на кровати, прикрывшись одеялом и серьёзно посмотрела на Третьякову. -Маш, это... -Да, — тут же перебила блондинка, заранее зная, что сейчас скажет женщина, — Это было неправильно. Прости, я не должна была давать волю чувствам. Прости меня за эту слабость, я виновата перед тобой. Опять, — на последнем слове рот блондинки дрогнул в нервной усмешке. Лаура поджала губы и коротко молча кивнула, задумчиво глядя в стену. Чувства, которые накрывали её, не поддавались описанию. Это была безжалостная смесь из чувства запредельного стыда перед мужем и перед собой, а также отчётливого раскаяния и шока от того, что произошло несколько минут назад. -Мы... — охрипшим шёпотом начала Лаура -Я поняла, — опять перебила Третьякова, — Больше никогда. Лукина снова быстро кивнула. Говорить было трудно, в горле пересохло. Да и что тут скажешь? Единственное, чего ей сейчас хотелось — провалиться сквозь землю от стыда. А ещё лучше было бы проснуться и понять, что это был сон. Но ноющие губы и ещё не утихший жар в районе живота и ниже говорили о том, что этому не бывать. Они молча сидели около минуты, переваривая произошедшее, и никто не решался ни пошевелиться, ни что-то сказать. Маша заговорила первой. -Вызвать тебе такси? Лаура замотала головой и тихо прохрипела: "Сама". Она взяла телефон и начала искать машину. Спустя несколько минут женщина отложила телефон, в полной тишине встала с кровати и начала одеваться, пока Маша молча сидела и наблюдала за ней без тени каких-либо эмоций на лице. Никто ничего не говорил и старался не чувствовать, чтобы пережить этот момент как можно легче и безболезненнее, ведь они обе понимали: это их последняя такая встреча. В воздухе витала атмосфера разбитости и даже некоторой траурности, будто они попали на похороны своего маленького общего счастья. Лаура спешно оделась и вышла из комнаты. Маша, встав с кровати, обмоталась одеялом и пошла за ней в прихожую. -Кофе? — спросила Третьякова без особого энтузиазма, прислонившись к косяку в дверном проёме, когда Лаура уже накидывала куртку. Брюнетка помотала головой, не проронив ни слова. Когда она уже открывала дверь, Маша вдруг окликнула её: "Лаура!" Лукина замерла в движении и чуть повернула голову в сторону блондинки. -У тебя на шее...ну..., — Третьякова неопределённо повела плечами и опустила взгляд Лаура вспыхнула, резко прикрыла рукой шею, выругавшись про себя из-за своей неосмотрительности, и начала судорожно соображать, как сейчас оставить это незамеченным для мужа. Она кивнула и буркнула что-то вроде "Спасибо" И непонятно, что это было за спасибо: саркастичное "Спасибо" за оставленный после себя след, либо искреннее "Спасибо" за предупреждение. Казалось, сейчас уже никакие эмоции не могли существовать в их пересекающихся вселенных. Лаура открыла дверь и на секунду замешкалась на пороге. -Больше никогда так не компрометируй себя при всех, как сегодня, — кинула она через плечо, не оборачиваясь Блондинка молча кивнула, и Лаура скорее догадалась об этом, чем увидела. Женщина вышла, прикрыв за собой дверь и поспешно ушла. Слыша удаляющийся стук каблуков, Третьякова почувствовала, наверное, самое огромное опустошение в своей жизни, которое сдавило грудь, не позволяя вздохнуть. Как только дверь закрылась, Маша безвольно сползла по стене на пол и беззвучно зарыдала. Только сейчас она позволила себе что-то почувствовать. Слёзы душили женщину, не давая сделать и вдоха. Ей казалось, что сейчас у неё болит не только душа, но и каждая клеточка тела пропитана болью и горем потери. Она понимала, что теперь это точно всё. Этим вечером последняя яркая вспышка их любви сожгла все мосты. Марии так хотелось сорваться вслед за возлюбленной, догнать её и вернуть, чтобы никогда больше не отпустить. Но она знала, что не сделает этого. Лаура в это время быстро спустилась по лестнице, перескакивая сразу через две ступени, и поспешила к автомобилю, будто боясь, что Маша сейчас может за ней побежать и остановить, и она опять не сможет устоять перед ней. Сев на заднее сидение, она начала дрожащими руками искать в сумке косметичку. Женщина достала зеркало и ужаснулась: красные пятна, грозившие к утру превратиться в багровые кровоподтёки, "украшали" шею, ключицы, и даже грудь. -Господи, — с ужасом прошептала брюнетка, проводя пальцами по местам любви Потуже обмотавшись платком, она убрала зеркало и достала телефон. На экране она увидела 2 пропущенных от мужа, и тут же почувствовала резкий болезненный укол совести в районе груди. Глубоко вдохнув, Лаура напечатала ему короткое сообщение: "Еду домой, скоро буду. Надеюсь, ты не волновался :)" Закинув телефон обратно в сумку, женщина устало откинулась на спинку сидения и уставилась в окно стеклянным взглядом. "Если бы ты только знал...", — обречённо подумала Лукина. И в этот момент она не знала, возможно ли ненавидеть себя сильнее. Внутри себя Лаура не чувствовала ничего. Казалось, в душе осталось только выжженное поле, и у неё не осталось сил даже на то, чтобы заплакать. Через 15 минут поездки брюнетка успела задремать, но вибрация телефона в сумке вернула её в реальность. Лукина достала телефон и увидела сообщение от Третьяковой: "Лаура, прости меня ещё раз. Я больше не испорчу твою жизнь. Спасибо, что помогла добраться до дома. Будь осторожна." Она дважды прочитала сообщение и, ничего не ответив, заблокировала телефон и убрала его -Блять, — одними губами произнесла женщина, прикрыв лицо руками. *** Третьякова сидела на кухне, поджав под себя ноги и крутя в руках полупустой бокал джина. Стеклянные глаза, размазанная по лицу тушь, нервное закусывание губы и заламывание пальцев говорили о её состоянии красноречивее слёз, которых, кажется, больше не осталось. Сейчас она не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри. Резкий звонок телефона заставил её вздрогнуть, и сердце блондинки бешено ускорилось, когда на экране она увидела имя одного из основных продюсеров. О да, Маша точно знала, по какому поводу он звонит, и волнение сдавило грудь, мешая дышать. Третьякова слушала мужчину вполуха, стараясь отыскать в себе ответ на его главный вопрос: продлевает ли она контракт на 6й сезон? Гонорар, условия, график и другие тонкости её не интересовали. Она думала только о том, сможет ли она пережить этот сезон, если Лаура тоже даст согласие, и о том, сможет ли она пережить этот сезон, если Лауры не будет. -Мария? — вежливо привлёк внимание Третьяковой мужчина на том конце провода, когда не получил ответа на свой вопрос -А? Простите, задумалась, — блондинка встрепенулась, вынырнув из своих раздумий -Ну, что, согласны? *** Лаура уже подъезжала к дому, когда телефон завибрировал. Увидев на дисплее имя одного из продюсеров, она сразу поняла тему предстоящего разговора и чертыхнулась про себя, потому что сейчас она совершенно не готова была принимать таких важных решений. Сейчас только обсуждения "Пацанок" ей и не хватало. С трудом поборов в себе желание проигнорировать звонок, она подняла трубку и дружелюбно поприветствовала мужчину. Диалог получился недолгим, но содержательным. И если в начале разговора Лукина была уверена в своём решении отказаться от съёмок, то к концу беседы она уже сомневалась в нём. Наверное, слишком сильно она привязалась к этому проекту за 5 лет, слишком много для неё значила сама возможность быть причастной к процессу такой удивительной трансформации израненных душ участниц. И после обсуждения всех важных нюансов её участия, Лаура услышала главный вопрос: "Ну, что, согласны?" Тихое, но очень важное для двух женщин "Да" прозвучало в одну секунду в разных концах города.