Навсегда моя

Виктория обошла двух парней в чёрном, что лежали лицом в пол с руками, закованными в наручники. Тайлер провёл её в машину, что стояла рядом с ее на парковочном месте. Это не была полицейская машина — обычная чёрная легковушка. Открыв для Вик дверь, Тайлер дождался, когда она сядет, и лишь потом занял место водителя. — В бардачке есть аптечка, достань ее пожалуйста. — Куда мы сейчас поедем? — она протянула пластиковый контейнер с медикаментами Тайлеру и проследила за тем, как он достал оттуда перекись, ватный диск и пластырь. — В отдел полиции Лондона. Повернись ко мне. Парень стал аккуратно стирать кровь с лица Виктории и дул на рану, когда девушка морщилась. Ему потребовалось не более минуты на обработку, а после Тайлер наклеил на стёсанную кожу бежевый пластырь, который не особо был заметен. — Спасибо, — он ничего не ответил. Лишь убрал аптечку обратно в бардачок и завёл машину. — Что будет с другими парнями? Которые приехали на джипе. — Сейчас подъедет ещё одна полицейская машина и их тоже увезут в участок, — они выехали на трассу и быстро набрали скорость, которая явно превышала норму. — Переживаешь за них? — усмехнулся парень, на что Вик лишь поморщилась. — Переживаю, чтобы они не остались на свободе.

***

Вик зашла в кабинет, где сидел уже знакомый ей человек — Томас. Он тут же поднялся со стула и кивнул в знак приветствия. На нем неизменно был чёрный классический костюм с белой рубашкой, а лицо не выражало абсолютно ничего. — Я рад, что с Вами всё хорошо, Виктория, — сдержанно сказал он и проследил взглядом за Тайлером, который опустился на стул во главе стола. — Вам нужно будет поехать со мной в больницу, чтобы мы могли удостовериться в том, что вашему здоровью ничего не грозит. В ответ Вик лишь слабо кивнула и, попрощавшись с офицером, вышла из кабинета следом за Томасом. Сев в привычный чёрный джип с тонированными окнами, Виктория погрузилась в свои мысли. Её мучала куча вопросов по поводу произошедшего, а самый главный был — что ей теперь делать. Нет Дамиано — она свободна, но хотела ли она вновь жить так, как раньше? Вик привыкла к Теодору и уже не представляла своей жизни без него, но мальчика явно заберут органы опеки, ведь у того не осталось совершенно никого, кроме родного отца, который сейчас неизвестно где. Виктория не осмеливалась спросить у Томаса о Дамиано. Она чувствовала себя не очень хорошо, а лишние переживание вовсе заставили бы ее упасть в обморок. — Мы на месте, синьора. Вик посмотрела в окно и заметила, что они уже на парковке в больничном дворе. Поездка не заняла много времени, потому что платная клиника находилась не так далеко от отделения полиции, в которое её привёз Тайлер. Виктория самостоятельно вышла из машины и покорно поплелась за Томасом в здание. Пустые белые коридоры сменялись один за другим, не позволяя ориентироваться. Доехав на лифте до четвёртого этажа, Вик вновь пошла по помещению, окружённое цветом стерильности и невинности. Вопреки её мнению о том, что они пойдут к терапевту, Викторию подвели к палате и открыли перед ней дверь. Сперва она попала в небольшое помещение, в котором находилось две двери, небольшой диван и телевизор напротив него. — Направо, синьора. Вик открыла дверь и заметила две кровати в палате — больничную койку и двуспальную кровать с четырьмя подушками. Рядом с одноместной койкой стояло кресло, в котором восседал Лео. Он поднялся сразу, как только встретился с голубыми глазами и кивнул в знак приветствия. Метнув взгляд в сторону, Виктория наткнулась на столь знакомые и тёплые карие глаза. Она замерла, не зная, что ей делать. Дамиано медленно поднялся с кровати и выпрямился. Он развёл руки в стороны для объятий, но Вик не сдвинулась с места. Будто сомневалась, что всё происходит на самом деле. — Миледи. Она сделала неуверенный шаг в его сторону, потом ещё один и всё же врезалась в его торс, сжимая талию в крепких объятиях. Из глаз тут же хлынули слёзы, которые точно намочили его белую футболку. Дамиано медленно поглаживал её спину, успокаивая, и что-то шептал на ухо. Вик подняла голову, чтобы вновь посмотреть в живые карие глаза. — Я думала, что ты погиб, — прошептала она, заставляя себя собраться с мыслями. — Я... — Не надо, — он вытер слёзы с её щёк и его взгляд задержался на пластыре. — Тебе нужно пройти небольшой осмотр. Я могу пойти с тобой, если ты хочешь. — Дамиано, — его окликнул Лео. — тебе положено соблюдать постельный режим. Операция прошла не так давно и нагрузки даже в виде обычного стоячего положения не нужны. Если ты хочешь быть вместе с синьорой, то садись в коляску. Дамиано бросил недовольный взгляд на Леонардо и, взяв Викторию за руку, повёл девушку из палаты. Их быстро нагнали Томас и Лео. Последний продолжал читать нотации, но Давид их даже не слышал, концентрируясь лишь на маленькой ладошке в его руке.

***

Терапевт не обнаружил никаких явных признаков для беспокойства, но для более точного результата отправил Викторию на УЗИ буквально каждого органа, а также предложил сдать анализы. Лёжа на кушетке, Вик смотрела в потолок, слушая о том, что всё в порядке и ни один её драгоценный орган не поврежден. Дамиано сидел в кресле рядом и почти засыпал. Его силы явно были на исходе после операции. — Синьора, почему же вы сразу не сказали о своём положении? — воскликнула врач, заставив Давида тут же вскинуть голову, словно до этого он вовсе не клевал носом. — Каком положении? — дрожащим голосом спросила Виктория и бросила мимолётный взгляд на парня. — У вас же третья неделя беременности. Столько переживаний могли привести к выкидышу! Вам стоит наблюдаться у нас ещё немного, чтобы мы могли удостовериться в том, что ни вашему здоровью, ни здоровью малыша ничего не грозит. Широко распахнутыми глазами Вик посмотрела на Дамиано, который даже не осмеливался дышать. Они смотрели друг на друга, как идиоты, не зная что сказать. Лёгкая улыбка коснулась его губ, когда он заметил, что Виктория готова заплакать. — Всё будет в порядке, — шепчет он ей на ухо и берет за ладонь, успокаивая. Никто из них не ожидал такого поворота событий. Дамиано был уверен, что Вик пьёт противозачаточные, которые его подчиненные точно покупали и складывали в ящик с другими медикаментами, который принадлежал исключительно девушке. Конечно, отсутствие контрацепции у Давида сыграло здесь большую роль, но всё же им обоим следовало об этом позаботиться. Из кабинета УЗИ Вик вышла такая задумчивая, какой Дамиано не видел её никогда прежде. Она была расстроена и напугана одновременно, и он не знал чем именно. — Ты переживаешь из-за беременности? — прямо спросил он, когда они остались одни в палате (время посещения окончилось). Виктория после душа переоделась в футболку и спортивные штаны, которые ей любезно привезли из дома. — И да, и нет. — Я обещаю, что всё будет хорошо. Теперь точно. Леонид больше не посмеет даже недовольно дыхнуть в сторону моей семьи. Вик села на кровать и укуталась в одеяло, впиваясь взглядом в пол. Её терзало множество мыслей, которые не могли слиться воедино. Голова болела. — Ты убьешь его? После короткого молчания Дамиано ответил: — Да. Ты знаешь, что я просто обязан это сделать. — Но... — она закрыла глаза, а потом послышался тихий всхлип. Давид тут же оказался рядом, окружая Викторию своим присутствием. Сильные руки обвили её плечи, сильнее прижимая к себе. — Я не хочу, чтобы ты был убийцей, Дамиано. — Я не сделаю этого своими руками. Обещаю. Если ты так хочешь. Я слишком сильно боялся потерять тебя, милая, чтобы теперь идти наперекор. — Наверное, правильнее будет, если ты задушишь его собственными руками? — Вик подняла заплаканные глаза на парня. Он ничего не ответил, лишь в очередной раз вытер её щеки. — Я хочу, чтобы ты это сделал. Он чуть не оставил... — она запнулась, прежде чем сказать это. — нашего ребёнка без отца. Дамиано уткнулся лбом в ее плечо и сильно сжал зубы. Слёзы буквально рвались из него, но он знал, что был намного сильнее непрошеной жалости. — Я люблю тебя, Виктория, — он сказал это так тихо, будто боялся того, что она услышит. — И я тебя, Дамиано. Он вскинул голову так резко, что, казалось, хрустнула шея. Никогда прежде он не слышал от Вик никаких признаний и эти слова стали для него чем-то поистине особенным. Давид тут же впился в пухлые губы поцелуем, кладя ладони на её щеки. Он действительно думал, что оторваться от неё будет настолько мучительно, что он умрет прямо здесь. Искусанные губы казались настоящей сладостью, а худые пальчики, что зарывались в его волосы — наркотиком. — Я так люблю тебя, синьора Давид. Люблю и не представляю свою жизнь без тебя, — целует в лоб и прикрывает глаза, когда она делает то же самое. — Оставьте свои признания на будущее, дорогой муж.

***

Виктория проснулась, когда солнце стояло высоко над Лондоном. Погода была непривычно (для столицы Англии) солнечной. Дамиано лежал рядом и держал что-то в руках. — Что это? — Снимок нашего малыша, — он улыбнулся во все тридцать два зуба и протянул черно-белую карточку Виктории. Она сдержала порыв засмеяться и подняла взгляд на парня. — Но ведь это пока что даже не человек. — И сколько мне придётся ждать, чтобы увидеть его маленькую ручку? — Дамиано выглядел искренне заинтересованными и взволнованным. Вик улыбнулась и задумалась. — Наверное, придётся подождать еще шесть-семь недель. Так что, папа, наберитесь терпения. Он улыбнулся и опустил взгляд на её руку, что медленно поглаживала его торс. В этот момент он был действительно счастлив. — Это волнительно, — выдал Дамиано после какого-то времени молчания. — Ждать появления собственного ребёнка. Не представляю как можно бросить частичку себя. Он откинул одеяло и поцеловал нижнюю часть живота Виктории, прошептав что-то неразборчивое. Она запустила пальцы в его волосы, когда он так и остался лежать на её животе. — Я уже люблю его. — Думаешь, Теодор сильно расстроится, когда у тебя родится свой малыш? Дамиано свёл брови к переносице и поднял голову, чтобы посмотреть в глаза жены. — Тео и есть мой малыш. Я вожусь с ним с рождения, только раньше больше времени ему уделяла мать, которой, к несчастью, не стало. Я люблю Тео. Он мне не чужой. Это мой сын. Виктория улыбнулась и кивнула. Теодор заслуживал любви в своей такой короткой, но сложной жизни. — Ты хочешь, чтобы у тебя родился сын? — Дамиано качнул головой. — Я хочу дочь. Такую же красивую, как и ты. Повисла тишина. Вик обдумывала вопрос, который мучал ее со вчерашнего вечера и в итоге осмелилась задать его: — Ты позволил бы мне сделать аборт, если бы я захотела этого? — Да, — ответил Дамиано. — Если врачи не сказали бы, что это повредит тебе, то позволил бы. Я... на самом деле мне жаль, что твоя жизнь сложилась именно так. Я слишком много решал за тебя, но ребёнок действительно является большой ответственностью. И, конечно же, он явно повлияет на твой организм. Мне бы не хотелось использовать тебя ради удовлетворения своих потребностей. — В смысле? Дамиано молчал, подбирая слова, но, поняв, что это провальная тема, всё же рассказал о том, что задумывался над созданием полной семьи, в которой родителями будут они оба. Вик внимательно его слушала, не смея перебивать. Столь серьёзные намерения либо в который раз подтверждали его сумасшествие, либо наоборот — опровергали.

***

Выследить Леонида оказалось сложнее, чем Дамиано думал. Прошло несколько недель, прежде чем он вновь увидел перед собой знакомую противную физиономию. Мужчину поймали в одном из отелей Рима и сейчас он сидел связанный на стуле в номере. — Не буду лгать о том, что рад встрече, — начал Дамиано. — Ты знаешь, что это не так. — Зачем ты здесь, щенок? — Тебе известна причина моего нахождения здесь. — Ты ошибаешься, — усмехается Леонид и ему тут же прилетает удар в челюсть от Дамиано. Последний едва заметно морщится от боли, пронзившей костяшки, и делает несколько шагов назад. Ему следует сдерживаться, а не приступать к убийству мгновенно. — Я надеялся, что ты сдохнешь, ублюдок! Каким же, сука, живучим ты оказался! — Ты тронул мою жену, — он старался придать себе максимально невозмутимый вид. — Без моего согласия. То, что ты являешься одним из Главных, не делает тебя всемогущим. Ты знаешь, кто главнее. Ты знаешь, на кого посмел напасть и позволь сказать, что моя жена на тот момент уже была беременна. — Мне не жаль. Я бы хотел, чтобы не родившийся отпрыск перестал существовать ещё внутри своей матери ровно в тот же момент, как перестало бы биться её собственное сердце! Дамиано сжал кулаки, но сдержал порыв забить Леонида руками. Вместо этого он достал нож и, склонившись над мужчиной, приставил холодное лезвие к горлу. — Ты обязан извиниться за то, что ты сделал. — Ты все равно убьешь меня, мелкий придурок, — он буквально выплюнул это предложение и приблизился к лицу Дамиано сильнее, давя ножом себе на горло. — Так сделай же это. Давид смотрел в глаза напротив ещё какое-то время, потом выпрямился, делая несколько шагов назад. Леонид недоверчиво окинул парня взглядом, который принял полностью расслабленный вид. — Сдаёшься? — усмехается Леон. — Думаю куда лучше ударить ножом, чтобы несильно испачкаться в грязной крови гнилого человека. Пока Леонид не успел даже открыть рот, чтобы вновь отпустить очередную колкость или оскорбление, Дамиано воткнул нож куда-то в живот. Потом ещё раз, и ещё... — Я не дам умереть тебе спокойно, ты будешь мучиться. За всё. За мою мать, за мою сестру, за жену, — он вытирает нож о щёку Леонида и наблюдает за его побледневшим лицом. Он слышит тяжёлое дыхание с хрипами и видит, как с губ начинает капать кровь. — Клянусь, я бы поджег тебя. Дамиано толкает ногой Леонида в живот, заставляя того сдавленно закричать и с грохотом упасть на пол. Напоследок он наступает ему на глотку с удовольствием наблюдая за тем, как глаза мужчины закатываются, а тело дёргается последние разы. Покидая номер, он старается не корить себя за содеянное. На его счету было достаточно смертей и это была заслуженная, но каждый раз Давиду было всё тяжелее справляться с этим. Он думал о Тео — а теперь ещё и о малыше, — который однажды спросит кем является его папа, а ему с лёгкостью ответят, что он убийца и настоящий монстр.

***

Явившись домой, Дамиано сразу же пошёл в душ, желая смыть с себя осадок прошедшего дня. Проходя мимо детской он слышал голоса — Виктории и Теодора. Сейчас она читала ему на ночь сказку, а через пару минут парень увидит её голубые глазки. Вик будет лежать в его большой кровати в спальне в безразмерной футболке и обязательно улыбнётся, когда увидит его. Накинув на себя майку с шортами, он пошёл в комнату. Дверь в детскую была открыта настежь — свет уже не горел, а Тео спал. Дамиано зашёл в спальню и увидел её уставшие светлые радужки. На лице Виктории была вымученная улыбка. — Ложись, — она похлопала по пустому месту рядом с собой и дождалась, когда он окажется рядом. — Ты выглядишь очень расстроенным чем-то, — Вик мимолётно целует его в губы и кладёт ладонь на скулу. Дамиано накрывает её руку своей и закрывает глаза. — Расскажи мне. — Я нашёл Леонида. Я убил его. — Это не то, чего ты добивался последние несколько лет? — он открывает глаза и смотрит в ее. — Я убийца. Что я скажу Теодору? Малышке? — Или малышу, — поправила Вик. — Об этом можно умолчать, если ты бросишь это дело. Дамиано покачал головой и уткнулся лицом в подушку. Ему не хотелось видеть её сожаление и грусть. Виктория явно желала, чтобы у них была нормальная семья. Но он даже не знал сможет ли жить без этого. — Ты будешь только владельцем клубов. Обычным бизнесменом, не более. — Я никогда так не жил. — Но ты всегда можешь попробовать.