Моя любимая Ри

Её зовут Ким КыРи. Я дразню её «Ри! Ри! Ри!», потому что она любит рисовать. Она проводит время в саду или в поле в компании громоздкого мольберта и листа бумаги. Её пальцы никогда не бывают чистыми: всегда измазанны в какой-нибудь краске. Порой и кончик её носа сияет на солнце красным или желтым от того, что она невзначай провела по нему кисточкой. Такая она забавная. А когда она рисует, настолько поглощена работой, что не видит того, что происходит кругом. Её интересует только рисунок. — Я спать, — говорю я Ри и плюхаюсь в траву неподалеку. Хрупкие травинки тут же начинают колоть кожу лица и рук, я слегка приподнимаюсь, упершись кулаком в щеку, и поджимаю губы. Мне так хочется тепла, так хочется обнять Ри. А она… она не знает этого. Я все никак не признаюсь ей в своих чувствах. Как давно я понял, что люблю её? Мне это и понимать не надо было. Я любил её все то время, что мы были вместе. И в детском саду, и в школе, и в университете, и сейчас. Я лежу в окружении потрескивающих трав, прислушиваюсь к взмахам кисти и легким мазкам по полотну, слышу, как она громко вздыхает, когда что-то не получается. Я приподнимаю солнцезащитные очки и оглядываю её худенькое тело в джинсовом комбинезоне. Она такая маленькая и хрупкая, как тростинка, но такая красивая, что у меня трепещет сердце. А эти милые косички… Солнце печет. У меня кружится голова. На ватных ногах я подхожу к Ри и утыкаюсь подбородком в её плечо. Нос щекочет аромат чёрной смородины. Так пахнет Ри. На её полотне зеленеет старый сад. Краешком глаза я замечаю внизу какой-то рисунок. Он спрятан в оранжевую папку с потрескавшимися краями. Хочу поднять его, но Ри жестом останавливает меня, нечаянно касаясь моего запястья масляной краской. — Что такое? — недоуменно смотрю на неё. Ри шутливо грозит указательным пальцем, мол, не трогай. А я хватаю рисунок и бегу прочь. Ри бросает палитру и кисточки и мчится следом за мной. Её косички весело подпрыгивают, а на округлых щечках играют ямочки. Я останавливаюсь посреди поля, кладя руку на край папки, чтобы подразнить Ри. — Не смей, — кричит Ри. А я смеюсь в ответ. — Только попробуй! Ри подскакивает ко мне, выхватывая папку. Но и я не промах. Сгребаю её в охапку и крепко целую в дразнящую ямочку на её щеке. Ри широко распахивает глаза. Меня больше не интересует тот рисунок, меня интересует только Ри. Её лицо близко. Мягко целую в кончик носа, в скулу. — Не боишься, что я тебя запачкаю, — Ри показывает руку с сине-зелеными пятнами от краски. Я качаю головой и наклоняюсь, чтобы поцеловать её по-настоящему. Ри хочет возмутиться и сказать ещё что-то, но я не даю ей вымолвить ни слова. Звуки тонут в поцелуе, губы Ри влажные и очень приятные на вкус — та же душистая, кисло-сладкая смородина. Когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть в её светло-карие с прожилками глаза, Ри хочет сбежать от меня, но я вовремя останавливаю её за руку. — Ри, ты мне нравишься, — слова легко срываются с моих губ. — Очень-очень, — говорю я, притягивая её к себе снова, кажется, на этот раз Ри не против. Я поглаживаю её по голове, трогаю озорные косички, чувствуя как что-то тёплое и воздушное наполняет мою грудь. — Ну вот, ты все испортил, — выдает Ри, шутливо отталкивая меня. — Я хотела первая признаться, — говорит она, скрывая смущенную улыбку. — Даже подарок подготовила. — Так в той папке подарок? — Угу. Я крепко-крепко прижимаю к себе Ри. — Я уже получил самый лучший подарок!