Лето

      Сенку разбудило ощущение того, что кто-то настойчиво трясет его за плечо. Открывать глаза совсем не хотелось. Ученый в принципе предпочитал просыпаться самостоятельно и, к слову, делал это достаточно рано. Поэтому никаких видимых причин его будить появиться не должно было. Разве что случилось нечто срочное. И пусть предчувствие подсказывало, что все в порядке, Сенку открыл глаза.       Как он и предполагал, ничего плохого не случилось. За плечо его тряс Ген, и выглядел он совершенно спокойно, если не считать озорного блеска в глазах. Асагири и сам еще толком не проснулся, но решил, что разбудить Сенку непременно стоит, ведь на то имелся повод.       — Чего ты так рано встал? — недовольно произнес Ишигами. — Не ты ли вечно ноешь, что я тебя бужу и заставляю работать?       Ген усмехнулся, но спорить не стал, ибо это была чистая правда. В любой другой день он бы предпочел спать как минимум до обеда и не браться за работу примерно до… никогда. И первое время после переселения в деревню Гену действительно удавалось жить подобным образом, однако потом они с Сенку сблизились, и он решил, что хочет жить вместе с ним. Сам Сенку ничего не решал, согласился только потому, что предложение Гена было сделано в самую холодную неделю зимы. Однако зима давно подошла к концу, а Асагири по-прежнему жил вместе с ним. Впрочем, на самом деле, Сенку был не против, порой такое сожительство было даже приятным. К тому же оно казалось абсолютно логичным, учитывая статус их отношений, который, правда, Ишигами так в полной мере и не признал.       — Ну что, теперь понял, каково это? — несколько злорадно усмехнулся Ген. — Но в свое оправдание поспешу сказать, что я не планирую заставлять тебя работать. Причина, по которой я тебя разбудил, исключительно приятная.       — И какая же это причина? — поинтересовался Сенку, выбравшись из-под одеяла.       Ген последовал его примру, после чего подошел к Ишигами почти вплотную, положил руки на плечи и радостно воскликнул:       — Сегодня первый день лета!       Асагири крепко обнял Сенку, несмотря на протесты последнего, желая поделиться радостью. Хотя сомнения его все же преследовали, он не мог не сказать:       — Только не говори, что сегодня не первый день лета! Вроде, у меня получилось, верно, высчитать.       Сперва Сенку попытался высвободиться из объятий, а когда это не дало результатов, спокойным и серьезным тоном произнес:       — Ты ошибся, сейчас август.       — Что?!       Ген сам разорвал объятия и сделал несколько шагов назад, глядя на Ишигами с максимальным недоверием.       — Как сейчас может быть август, если зима была относительно недавно и…       Сенку рассмеялся.       — Не ожидал, что ты поведешься на такое. Нет, сейчас не август, и ты все правильно посчитал, сегодня действительно первое июня. Но умнее тебя это все равно не делает. — Эй!       Ген разозлился, но по-доброму. Злиться на Сенку по-настоящему у него никогда не получалось хотя бы потому, что поводов особо не было. Хотя характер Ишигами все же порой раздражал, но не настолько, чтобы даже допустить мысль о том, чтобы перестать быть с ним. Ни за что. Ген решил, что будет с Сенку всегда, и пока ничто не заставило его усомниться в этом решении.       — Чего такого важного в начале лета? — поинтересовался Ишигами, натягивая на себя одежду.       — Ну как? — будто бы не понял намека Ген. — Это же лето!       — И? — вопросительно изогнул бровь Сенку. — Значимость лета сильно преувеличена. Спасибо стоит сказать маркетологам, именно они вынудили тебя считать, что лето — это что-то особенное, и, как следствие, тратить больше денег. То есть, так было в прошлом мире. Сейчас же лето, скорее, негативно скажется на нашей миссии по возрождению человечества. Жара замедляет работу, поэтому мне куда больше нравится весна и ранняя осень.       Ген обреченно вздохнул и закатил глаза.       — Ты опять занудствуешь? Разве так не про что угодно можно сказать? Типа, Рождество мы празднуем, потому что маркетинг навязал нам это, и без него можно было бы обойтись, и без дня рождения, а про день влюбленных я и вовсе молчу. Мне кажется, такой подход в корне неправильный.       — Зато логичный, — возразил Сенку, выглянув на улицу и по положению Солнца определив, что сейчас примерно шесть утра.       — Тебя послушать, то в жизни ты собираешься только работать и спать.       — Еще есть. Это необходимо, чтобы поддерживать существование организма.       Ген толком не понял, злость вызывают у него ответы Сенку или умиление. Сошелся он на том, что и то и другое в равной степени.       — Знаешь, Сенку, — начал он, — когда мы только начали встречаться, я пообещал себе, что заставлю тебя понять важность и необходимость отдыха. Я держу свое слово. Поэтому, прошу, просто послушай мое предложение. И, если ты не захочешь, заставлять не стану, но, — взгляд Асагири наполнился надеждой, — надеюсь, ты не откажешь. В общем, раньше, в прошлом мире, я всегда считал лето чем-то особенным. Может ты и прав насчет злых маркетологов, заставивших меня так думать, но, если честно, мне все равно. Я считаю, человек должен создавать себе поводы для радости, особенно сейчас.       — Ближе к делу, — попросил Сенку.       — Это я к тому, что в прошлой жизни у меня была традиция. Правда, я делал так только два раза, но не суть. В конце мая я брал отпуск и улетал на Окинаву, снимал там дорогой отель. Первого июня рано просыпался и шел купаться в море. Вот такая традиция встречать лето у меня была. Вообще-то я планировал до конца жизни туда ездить.       — За день до Окинавы у тебя вряд ли удастся добраться, — усмехнулся Ишигами.       — Да, но от деревни до пляжа дойти можно за двадцать минут, так что пошли купаться.       Гену казалось, что Сенку непременно откажет, сославшись на работу или еще что-нибудь. Однако в его взгляде проскользнула явная заинтересованность. Конечно, он тут же поспешил это скрыть, но Ген знал его достаточно хорошо, чтобы заметить.       Ишигами сделал задумчивое лицо и еще раз выглянул на улицу:       — Сейчас прохладно, но, если учесть, что последнюю неделю было достаточно тепло, можно сделать вывод, что температура воды сейчас примерно восемнадцать градусов. Это все еще не очень много, но плавать можно. Однако вылазить из воды все равно будет холодно. Если тебя это устраивает, то пошли.       Ген довольно улыбнулся. Конечно, его это устраивало.       — Ничего, я знаю отличный способ согреться, — подмигнул Асагири.       Он опять подошел к Сенку, явно намереваясь поцеловать, но Ишигами успешно проигнорировал это и направился к выходу из хижины.       — Только быстро, — предупредил он, — у нас сегодня много работы и даже не думай о том, чтобы отлынивать от нее под предлогом праздника. Это никакой не праздник.       Ген кивнул, как бы соглашаясь, но остался при своем. Первый день лета действительно был для него праздником. Как и все лето в принципе. Ему всегда казалось, что эта пора ощущается как-то иначе. Отчасти, он был согласен с тем, что произошло это благодаря навязанным стереотипам, но проблемы в этом не видел. Ему нравился это клишированное представление о лете, как о времени отдыха и веселья.       Когда они вышли на улицу, Ген подставил лицо утренним солнечным лучам и будто бы физически ощутил эту летнюю атмосферу. Настроение было отличным. Его переполняло чувство предвкушения и радость осознания того, что впереди девяносто два дня лета. И пусть умом Ген прекрасно понимал, что лето в каменном мире едва ли будет отличаться от весны, но все равно был рад. Хотя бы потому, что теперь он рядом с Сенку, а ради него и работу можно потерпеть.       Ишигами ничего подобного, разумеется, не испытывал, но все равно пребывал в хорошем расположении духа. Как бы он ни пытался это отрицать, ему нравилось проводить время с Геном, нравилось, когда тот предлагал какие-то, на первый взгляд сомнительные, но несомненно приятные авантюры. Нравился Ген.       Дорога до пляжа заняла не очень много времени, и все же была не особо комфортной. Она пролегала через колючие кусты, а еще требовалось спуститься по склону, но зато, по этой причине, пляж почти всегда оставался безлюдным. Ген заприметил его, как только попал в деревню и один раз, пока погода еще позволяла, даже купался на нем. И вот сейчас он пришел в это место вместе с Сенку. Прошло чуть больше полугода, а столько всего изменилось. Что удивительно, в лучшую сторону.       — Ну как тебе? — поинтересовался Асагири, когда они наконец пришли.       — Нормально, — пожал плечами Сенку, — никогда не был здесь раньше.       — Буду считать, что это мой пляж, потому что я первый его нашел.       — Нет, исходя из того, что здесь есть тропинка, ты не первый его нашел. К тому же, чисто технически, он никак не может принадлежать тебе, потому что в этом мире пока не существует каких-либо правовых документов, способных закрепить владение этим пляжем за тобой.       Ген был готов схватить Сенку за руку и затащить в воду прямо в одежде, но все же сжалился над ним, сказав:       — Раздевайся.       Ишигами так и сделал, быстро стащив с себя одежду и бросил ее на полотенце, что Ген любезно разложил на песке. Асагири все это время пристально смотрел на него, просто не мог иначе. То, как Сенку раздевается, всегда завораживало его. И пусть они были вместе уже достаточно долго, Ген подобные моменты всегда воспринимал так, словно все происходит впервые. Он облизывал губы и смотрел.       — Чего пялишься, извращенец?       — Кто бы говорил! — возмутился Ген.       Когда он раздевался, Сенку в его сторону даже голову не повернул. Асагири думал, стоит ли на это обижаться, но решил, что все же не стоит, пусть ему и хотелось, чтобы Ишигами смотрел на него.       Ген подошел к кромке воды и коснулся ее пальцами. Она казалась холодной.       — На Окинаве теплее, не так ли? — усмехнулся Сенку.       — Определенно. Хотел бы я сейчас быть там. В своей прошлой жизни.       — Но тогда бы мы не встретились.       Асагири не был уверен на сто процентов, но ему показалось, что в голосе Сенку проскользнула нотка грусти. Это прельщало. Приятно было осознавать, что Ишигами дорожит их встречей.       На какое-то время между ними повисло молчание, пока Сенку не сказал:       — Так и будем время тянуть? Или ты передумал?       Нет, Ген точно не передумал. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, а потом схватил Сенку за руку и прыгнул в воду, увлекая его за собой. Вода оказалась обжигающе холодной и щипала глаза, но Асагири все равно было весело, особенно когда Ишигами, вынырнув, недовольно сказал:       — Я не хотел волосы мочить!       Ген рассмеялся.       — Ничего, тебе идут мокрые, ты с ними очень сексуально выглядишь.       Асагири все же удалось сделать то, чего он хотел с того момента, как проснулся — коснулся губ Сенку своими. Однако углубить поцелуй ему не дали.       — Ну Сенку! Мне холодно и разве я не сказал, что ты сейчас выглядишь очень сексуально?       — Во-первых, ты сам захотел пойти купаться в шесть утра, во-вторых, физическая активность помогает согреться, так что поплыли.       Ишигами не соврал. Несколько раз сплавав от берега и обратно, Ген действительно согрелся. Чувствовал он себя хорошо, даже счастливо, наверное. Конечно, этот пляж едва ли можно было сравнить с лучшим курортом Японии, и вода здесь была темно-синяя, а не ярко-бирюзовая. Но даже это не помешало ощутить атмосферу отдыха и начавшегося лета. Ведь здесь Ген был с человеком, который ему по-настоящему дорог. В прошлой жизни такого человека у него не имелось.       Когда они доплыли до того места, где можно было коснуться дна ногами, Асагири внимательно посмотрел на Сенку. Его лицо освещало яркое солнце, заставляя глаза сиять, с подбородка капала вода, губы немного дрожали от холода. Ген не стал спрашивать разрешения на применение своего «способа согреться», просто подплыл ближе, обнял за шею и поцеловал.       Сенку сопротивляться не стал, он тоже обнял Гена и ответил на поцелуй. Контраст тепла и холода казался невероятным. А еще хотелось большего. Очень скоро поцелуй стал глубже, а объятия крепче. Правда, в какой-то момент Асагири отпустил шею Сенку, но только для того, чтобы коснуться рукой груди, после чего медленно начал опускать ладонь ниже.       Внезапное возбуждение завладело ими обоими слишком быстро.       Ген дошел бы до финальной цели, но чужая рука неожиданно перехватила его запястье. Ишигами разорвал поцелуй и сказал:       — В воде будет отвратительно.       Асагири не мог не согласиться. Выбраться из воды — не проблема, несмотря на холодный воздух, заставивший кожу мгновенно покрыться мурашками. Но ничего, Ген был уверен в своем методе целиком и полностью.       Он толкнул Сенку на полотенце, сам навис сверху, вновь целуя. Про себя подумал, что это лучший первый день лета в его жизни.       Все было бы прекрасно, если бы не привычка Ишигами останавливаться в самый неподходящий момент. Он отвернул голову, лишая Гена возможности целовать себя и сказал:       — Смазка осталась в хижине, так что ограничься рукой. И еще. Если в моих волосах окажется песок, это будет твоя вина.       — Неужели ты меня за садиста принимаешь? — наигранно обиделся Ген. — А что до твоих драгоценных волос, то не переживай.       Асагири загадочно ухмыльнулся, но Сенку этого не заметил.       Когда они вновь поцеловались, все вокруг перестало существовать для них обоих. На десяток минут они потерялись в удовольствии и прикосновениях друг к другу. Вроде, ничего особенного, но Ген все равно ощущал себя в такие моменты самым счастливым человеком на Земле. Он был рядом с Сенку, и больше ему ничего не требовалось.       Когда все закончилось, но способность мыслить трезво окончательно не вернулась, Ген прошептал:       — Лучший первый день лета в жизни.       — А как же дорогой отель и теплое море? — устало усмехнулся Сенку.       Он думал было встать, но Асагири положил голову ему на грудь, не давая этого сделать. Ишигами оставалось только обнять его. Так он и поступил.       — Да, — протянул Ген. — Но это не все. Поплавав в море, я шел на завтрак, там был шведский стол с кучей вкусностей, потом я возвращался на пляж и сидел там до обеда. После обеда бассейн. Потом ужин. И, как приятное завершение дня, поход в коктейль-бар. Было прекрасно! А знаешь, что еще у меня было? Надувной фламинго, такой большой, розовый.       — Надувной фламинго? Ты что пятилетняя девочка?       — Ну может я себя так ощущаю, — сказал Ген.       — Фу, это ужасно!       — В каком смысле?       — В таком, что я с тобой сплю, а ты, оказывается, ощущаешь себя пятилетней девочкой, — усмехнулся Сенку.       — Я пошутил!       — Я тоже.       Они смеялись до тех пор, пока Ген не сказал:       — Надувной фламинго не только для детей. И вообще, когда я его купил, на коробке было написано десять плюс, так что имею право. Эх, жаль, что сейчас у меня его нет. — Ген приподнялся на локте, заглянул Сенку в лицо и спросил: — Ты, случайно, не можешь сделать его? Ну или хотя бы надувной матрас?       — Издеваешься или да?       — Нет, — покачал головой Ген, — просто иногда ловлю себя на мысли, что хочу провести лето так, как делал это раньше. От этого даже грустно, но я рад, что теперь я с тобой. Хотя ты вместо того, чтобы отдыхать со мной, дашь мне кучу работы.       — Непременно, — подтвердил Сенку. — Но я свободен утром и, в целом, не против приходить сюда плавать. И ночью я также в твоем распоряжении, если больше не будешь напоминать про пятилетнюю девочку.       Ишигами улыбнулся, глядя Гену в глаза. На самом деле, ему было даже немного жаль, что у Асагири не будет такого лета, какое он хочет, но, с другой стороны, важно лишь то, что они рядом.       — Но одну неприятную вещь мне тебе сказать все же придется, — печально вздохнул Ген. — Ты только не злись, нам все равно нужно еще раз искупаться, но твоя голова лежит прямо на песке.       Сенку только сейчас обнаружил, что полотенце заканчивается где-то на уровне его шеи. Он резко встал и направился к морю, понимая, что предстоит залезть в холодную воду еще раз. Когда Ген догнал его, он поинтересовался:       — Ты в курсе, что ты бесишь меня, Асагири Ген?       — Тоже люблю тебя, — улыбнулся он в ответ и поспешил поцеловать Ишигами в губы.       Несколько секунд Сенку сопротивлялся для вида, но потом все же ответил на поцелуй. Было так хорошо, что холод воды как-то позабылся, и даже песок в волосах перестал быть проблемой. Солнце светило ярко, впереди было целое лето, и они оба искренне верили, что все оно будет таким же счастливым, как его первый день.