Полотна

— Это не честно! Почему мы должны учиться в школе, когда наша старшая сестрица получила домашнее образование!? – так возмущалась моя сестра всю дорогу. Я же с меланхоличностью, присущей только среднему ребёнку в семье, смотрела в окно и, устремляя свой взор куда-то наверх, медленно переходила из реальности в мир иллюзий и мечтаний. За стеклом чёрного автомобиля бежали горные леса, начавшие уже желтеть и краснеть, горы с заснеженными вершинами больше похожие на кондитерский шедевр из марципана, чем на продукт движений тектонических плит. Нас с младшей сестрой отправили в Швейцарию, чтобы получить образование, в то время как наша старшая «сестрица» направлялась в Америку на лайнере и наслаждалась морскими пейзажами. Ла-Манш, франция пролетели за окнами кают и поездов, откуда я почти не выходила, пока Мари заводила знакомство с каждым третьим. - Подъезжаем! – прервал мои размышления мощный бас густобородого водителя. И действительно, за поворотом крутого серпантина уже виднелось большое и довольно красивое здание, построенное во времена правление великой Виктории. Ранее место обитания богатого филантропа и мецената, теперь – школа для детей богатых родителей. Она была выбрана в основном из-за моих предпочтений в области психологии и расположения в горной Швейцарии. Мари, ярая поклонница футбола и предпочитала проводить время не за партой, а на газоне, который хоть и был на территории нашего будущего дома, но не притягивал внимания учебной программы, на которое рассчитывала сестра. Но вот машина остановилась, и мы вышли, попутно вдыхая воздух почти осеннего леса. Дверь нам открыл… дворецкий? Мне трудно сказать что-то более определённое, так как этот служитель школы с моржовыми усами выполнял совершенно разнообразные функции. От встречи гостей, до прислуживания за столом учителей, которые, как позже я узнала завтракали, обедали и ужинали в совершенно иных условиях чем мы. Мистер Брук отвёл нас на третий этаж, где передал в мощные руки фрекен Дебенхем, которая, оставив меня ждать на перепутье этажей и коридоров, повела Мари куда-то, на сторону комнат её класса. Тишина, изредка нарушаемая то боем часов, то чириканьем птиц из открытого окна, была умиротворяющей и солнце, вдруг выглянувшее из-за туч, ласково провело своими лучами по моей щеке. Я закрыла глаза и вновь стала входит в мир грёз и фантазий, как вдруг меня окликнул низкий и томный голос фрекен, возвращая меня к реальности. - Мисс Л*Оттер! – наверняка она жаждала сказать что-то о приличии, но вспомнив что мир изменился, спокойным тоном продолжила. – Пройдёмте за мной. – и далее мы проследовали в дальний конец самого левого коридора, где каждые 2–3 метра зияли темные дыры дверей. Остановились мы у пятой от конца двери. Наверняка большинство комнат теперь предоставленных студентам, раньше предназначались для слуг. Старые доски, облупленные после давнего ремонта светло-бежевая штукатурка, железные основы кроватей, набитые соломой матрасы, тумбочки, два стула, два рабочих стола и большой платяной шкаф, которому было не меньше 2-х веков. Меня оставили в одиночестве, предупредив, что ужин в 7:30. Большинство детей приезжали в школу непосредственно в день начала учёбы, а мы приехавшие за день были вынуждены (или нет?) начать свою новою жизнь в почти полном одиночестве. На самом деле, я была рада остаться. Я наслаждалась этими тишиной и возвышенностью. Когда никого нет, намного проще сосредоточиться на чём-либо. Я подошла к кровати и села. Сначала тихо скрипнув, затем она издала душераздирающий стон. Но справедливости ради, нужно сказать, что матрас был довольно мягкий. На светло-коричневом покрывале лежала аккуратно сложенная форма. Две молочно-белые рубашки, серый твидовый костюм, парадный чёрный, джемпер, чёрный брюки, галстук с эмблемой школы (два чёрных ворона, смотрящих друг на друга под розой ветров)и белое платье с зелёным клетчатым верхом. Форму все заказывали у одного и того же портного, который только из-за этого нажил своё состояние. Я вдруг посмотрела на окно и обнаружила… решётку. Да, чугунная и крепкая она словно в тюремной камере находилась за стеклом. «Не удивлюсь если под штукатуркой железные листы» - прошептала я. Оставшееся до ужина время я провела за чтением книги. В 7:20, помня, что опоздания на уроки и приёмы пищи отнимают баллы в строке «поведение», я спустилась на первый этаж и, пару минут поискав столовую, вошла в просторное помещение с 12 столами, но только с одним накрытым, да и то на половину. Через пару минут подошла Мари весело смеясь с веснушчатой девочкой, чьи глаза были подведены, а губы накрашены. Не то чтобы я не одобряла косметику, но пробежав в памяти правила школы, я поняла, что эта юная леди получит как минимум подзатыльник он фрекен Дебенхем. К половине восьмого подтянулись ещё пару учеников, и мы начали свою трапезу, состоящую из холодного мяса, салата и полу остывшего чая. Молчаливые студенты, настраивающиеся для нового учебного года, медленно жевали жёсткое мясо и сырые овощи. День медленно подходил к концу и солнце, скрытое весь день за облаками, осветило весь мир лучами последнего дня лета. Я вышла на улицу, чтобы насладиться этим закатным солнцем и пошла в лес, столь близко подходившим к стенам школы. Где-то в глубине и справа лес резко обрывался, открывая вид горным лесам, уже покрывшимися вечерним туманом. Я села на камень рядом с обрывом и тихо вздохнула. В темноте сумерек заухал филин и послышались недовольные крики летучих мышей. Ветер тихо колыхал листья. Мир готовился ко сну. Вернулась я за 15 минут до отбоя. Заведя будильник на 7, я легла, но долго не могла заснуть. Под конец меня убаюкали звуки ночи: крики птиц и летучих мышей, тявканье лис и свет луны, прядущей из своих серебряных волос полотно земных судеб.