Летние заморозки

Лишь лёгкий ветер в голове Колышет смутное сознание. Я как всегда навеселе И жажду твоего касания.       Закат затухал ярко-алыми цветами, что было довольно-таки редким явлением: более «распространена» сиреневая краска. Яша же не обращал внимания на это — у него были дела поважнее, чем бездумно пялиться в окно. Он ждал сообщения от Евы. Бездумно шарясь в закромах своей галереи и череде бесконечных лент социальных сетей, он пытался занять себя, отвлечься. Серьёзно, сидишь как будто бы на иголках, но и первому тоже писать не хочется.             Каштановые кудри всё время лезли в глаза, что безумно раздражало Новикова. Ещё больше это начинает бесить, когда осознаёшь, что никаким образом ты их не заколешь и не поправишь, остаётся только мучиться, мечтая состричь все эти волосы к чертям. Карие, почти чёрные глаза устремились в экран, рассматривая всё, что только предложит «инстаграм». Вот очередная фотка какой-то фотомодели, под которой видно кусочек восторженных комментариев о том, какая она красивая. Следом спортсмены, новости, глупые шутки — неужели это всё, что осталось от его старых рекомендаций? Яша хмыкнул — раньше было лучше и вправду говорят. Стоило потерять аккаунт и всё, старую ленту Инстаграмма больше не вернёшь, если конечно не будешь искать по кусочкам всех малоизвестных художников и музыкантов на которых был подписан Новиков. А было их до жути много, всех и не перечислишь.             Яша вяло потянулся и буквально через пару секунд услышал шаги. В доме находились только он и мать, так что не трудно было догадаться, кто идёт к кухне. Новиков снизил яркость телефона, уже по привычке, и отречённым взглядом продолжил сверлить экран. Неужели она опять на балкон курить идёт? Третий раз за день, сколько уже можно? Новиков лишь вздохнул и чуть повернул голову. Вот она, а в руках пачка с соответствующей надписью.             — Ты же говорила, что бросишь, — недовольно протянул Яша и косо уставился на мать.             — Никогда я тебе такого не говорила, — проворчала она и открыла дверь на балкон. Вот поворачивается ручка и она, набросив поверх одежды домашний халат, что висел до этого на одном из стульев, посеменила к форточке. Яша поморщился.             — Я же помню, кого ты обманывать пытаешься, — процедил сквозь зубы Новиков и демонстративно отвернулся от балкона, как бы выражая свой протест. Весьма своеобразными и бесполезными методами, надо сказать, но другие уже просто исчерпали себя, остаётся использовать то, что есть. — Ты постоянно врёшь, а сейчас аж вдвойне, как так можно вообще…             Мать на это ничего не ответила. Лишь окинула взглядом, странным, но таким присущим ей — глаза, будто бы презирали и печалились одновременно. Как она могла так состроить взгляд? Этого Яша не знал и сколько не пробовал, ничего не получалось. Видимо нужно прожить такую же жизнь как и у неё, а может быть и ещё тяжелее, чтобы удавалось передавать такие эмоции одними лишь глазами. Только у измотанных людей мог быть такой взгляд. Её чёрные длинные пряди рассыпались по цветастому халату, обволакивали острые плечи и как не пыталась она их заправить за уши или ещё как-нибудь убрать, всё равно они лезли в лицо — слишком густые, даже резинкой не всё уберёшь. Однажды она их даже подпалила, случайно. Быстро всё конечно затушила, но осадок всё равно остался. С тех пор она стала поосторожней, но не во всех спектрах жизни. Если ещё правдивей сказать, то только с мангалом, где и подпалила кончики.             — Не дай Бог, чтобы ты когда-нибудь начал курить, — протянула мать, затягиваясь очередной раз. — Незаметный яд — вот, что это такое.             — Звучит немного лицемерно с твоей стороны, не думала? — ответил ей Яша и презрительно фыркнул. — Если это, как ты говоришь, «незаметный яд», тогда почему всё ещё продолжаешь? Неужто себя не жалко?             — Зависимость просто, вот и продолжаю, — как бы механически ответила она эту фразу и чуть откашлялась. Складывалось ощущение, будто бы у неё были заранее заготовлены фразы, которые она хотела сказать при этом разговоре. Новиков чуть улыбнулся, представив как она, будто на экзамен с билетами, заучивает тот или иной ответ. Правда, сразу улыбка эта спала, стоило матери снова заговорить. — А ты не начинай даже, понял меня?             — Не буду, не беспокойся.             — Знаю же, что не послушаешься… А впрочем ладно, будь что будет.             Мама горько улыбнулась и выдохнула дым. Даже несмотря на то, что она стояла на балконе, запах ощущался и в кухне: такой тонкий, почти прозрачный шлейф тянулся прямо с проёма, казалось прямиком Яше в лицо. Он показательно помахал у себя перед носом и сморщился: запах сигарет он не переносил, а потому не хотел, чтобы в такой потенциально важной комнате пахло этой дрянью.             Внезапная вибрация телефона отвлекла Яшу и он, не долго думая, нажал на всплывающую плашку сообщения. Как и предполагалось, писала Ева, начиная с короткого «привет». Новиков ответил ей тем же и губы его расплылись в улыбке.             «Как ты?» — простой, скорее риторический вопрос, просто чтобы не ограничиваться одним только сообщением. Не любил Новиков стопорить переписку, тем более сама Ева пока что не печатала. Ответ «отлично» поступил незамедлительно, вместе с предложением погулять.       «Конечно пойдем, минут пять и подойду к тебе.» «буду ждать!»       — Мам, я гулять! — прокричал Новиков, без надежды, что его услышали и буквально сорвался со стула. Ни минуты он больше не хотел провести в этой квартире, ни минуты! Желание гулять и ни о чём кроме глупых разговоров не думать, всё возрастало, парень больше не в силах был терпеть духоту собственного дома и нудный голос матери. Он не будет больше слушать её, никогда, никогда, никогда!             Будто бы окрылённый, Яша спешно собирался выходить из дома — он собирался сделать всё как можно быстрее, а то мать ещё и остановить может, сказать мол «никуда ты пойдёшь, пока это, да то не сделаешь». Яша не позволит разрушить свой лёгкий, непрочный флёр глупой ветренности: придёт домой и пусть она гнусит сколько хочет, сейчас же он даже слушать не будет.             Новиков достаточно скоро переоделся из домашней одежды в нечто более-менее приличное: не повадно ему было гулять по улице в испещрённых дырками и пятнами шмотках, стыдно просто. На голову он ничего никогда и не надевал — смысла не было, солнечный удар всё равно не схватит. Наверное. Ключи с телефоном свободно помещались в карманах, сумку носить с собой было бессмысленно.             — Скоро вернусь, — коротко отрезал он матери, прежде чем выйти из дома. Входная дверь хлопнула, парень быстро сбежал по лестнице, уже зная: следующие несколько часов он не вспомнит, но точно будет понимать, что они прошли замечательно.