Дело было в огневиски

POV: Драко   Эта зима грозилась меня раздавить. Я не хотел возвращаться в Хогвартс. Вернее сказать — в обломки того, что когда-то им было. Но мать настояла.   Глупая. Самой же тошно расхаживать по одинокому Малфой-Мэнору. От меня в доме не стало бы теплее, но хотя бы ужины коротали вместе. Но нет, нашей скромной участью было мирно страдать и терпеть тотальное унижение порознь.   Приближалось Рождество — а вместе с ним и совершенно легальный повод сбежать из маленького учебного ада хотя бы на две недели. Мерлин, в это верилось с трудом — целых четырнадцать дней без тошнотворных прозвищ, перешёптываний за спиной и «подарков», что вечно взрывали подушки, портили вещи и даже раз травмировали сову. Хогвартс ожесточился. И причины у него на то были веские.   А потому из пыльных стен хотелось бежать. Раньше можно было спрятаться в подземельях слизеринского факультета. Но сейчас прежние шавки пытались активно и демонстративно переобуваться в либералистические ботинки. Мне, как бывшему пожирателю, досталась почётная роль куклы для битья среди своих же. Быть слизеринцем — означало отдуваться, а быть мной — отдуваться вдвойне.   Змеи есть змеи. Они напоминали мне уроборос, жрущий свой собственный хвост.   Так что для побега бывшее убежище не подходило. У меня оставалась пустующая астрономическая башня и Большое озеро, что соседствовало с Запретным лесом. Сегодня я выбрал второе.

***

POV: Гермиона   В зимние праздники у родителей была своя традиция — покупать жареные каштаны и нарезать семейные круги по ледяной арене. В детстве мама занималась фигурным катанием. Мне было семь, когда под ёлкой я нашла свои первые коньки — белые с резным рисунком по лодыжке.   Грациозность от матери мне не досталась, так что, пытаясь повторить её ласточку или самую простую дугу, я непременно шлёпалась на причинное место. Но ничего против такого расклада я не имела. Королевой на льду была она — мне хватало того, что её обычно уставшие от напряжённой работы глаза наконец сверкали… радостью?   В это Рождество не будет жаренных каштанов. Пожалуй, родители о них и не вспомнят, ведь я украла каждое маленькое воспоминание. А потому сейчас самостоятельно воплощала традиционные круги по снежной глади Большого озера с бутылкой огневиски в руке. Балласт ли? Определенно. Быть может, из-за этого перевеса в правой ладони я успела дважды приземлиться на задницу. Или дело в самом спирте, живо ударившем в голову? Значения это не имело. Как и ледяной ветер, и потрескавшиеся губы, и бледный силуэт, замелькавший на горизонте. Никто ведь не осудит героиню войны за горячительный напиток в канун праздников?

***

  POV: Драко Кудрявое шатающееся недоразумение плыло по озеру. Гермиона Грейнджер.   Раньше её фамилия так легко выплёвывалась изо рта вместе с ядовитой интонацией. Она была грязнокровкой, позором, выродком. А сейчас выродком был я. Иронично, что сказать.   Из-за метели я не сразу заметил импровизированную фигуристку. Разочарование волнами пробежало по телу — на астрономической башне всё чаще можно было встретить слюнявые парочки, а теперь еще и на озере появились соседи. Уединением не пахло.   Хотел было развернуться, но живо представил пьяную братию в переполненной гостиной, что непременно найдёт не один повод докопаться до моей персоны. Кажется, Грейнджер — не худший вариант из возможных.   У самой кромки льда её образ оформился в подавленную картину. Лицо — сопливое, опухшее. Тушь чёрными подтёками разрисовала щёки.   — Пришёл покататься, Малфой? — едва не заикаясь выдохнула Гермиона. Вид у неё жалкий.   — А ты пришла напиться, Грейнджер? — кивнул я на полупустую бутылку в её руках. Откровенно, от огневиски сейчас бы и сам не отказался. Дни выдались паршивыми, ночи — длинными и бессонными.   Она икнула и как-то истерически засмеялась. Видно, что пьёт редко — от того тело так плохо справлялось не с самой большой порцией алкоголя.   — Осуждаешь, что ли? — послышалась сквозь завывание ветра, — Ты, Драко Малфой, будешь меня осуждать?   — Нет, — силился сделать бесстрастный голос, — Боюсь, что в одиночку ты наклюкаешься и замёрзнешь посередине озера.   — Так будь джентльменом и составь компанию, — вновь залилась смехом кучерявая раздавленная бестия, протягивая стекляшку.   Сейчас нужно под локоть вытащить её со льда, заклинанием сменить коньки на ботинки и силой довести до корпуса. Всё же за мной висит должок — Гермиона выступала защитником в моём судебном процессе. Папа учил платить по счетам. Какая-то братская забота сформировала план в голове.   Но опоздала. Другая часть меня уже лакала спиртное прямо из горлышка.   Пара мгновений — и зима отказалась быть такой уж холодной. Внутри словно растопили камин, от чего стало уютнее в собственном теле. Гермиона перехватила бутылку и, закашливаясь, сделала несколько неуверенных глотков — рисовалась, видно же, что пьётся с трудом. От этой картины лёгкие защекотал смех.   — Обычно я пью, что полегче.   — Заметно, Грейнджер.   Недовольный взгляд прошёлся по мне и остановился на ногах.   — Раз я, подтверждая твою теорию, пришла пить, — нахмурилась девушка, — То ты, подтверждая мою теорию, пришёл кататься, — она расстегнула свою куртку, из-под которой выглядывал кусок рождественской махровой пижамы. Должно быть, решения сегодня принимались спонтанно.   «Кататься» не входило в мои планы. В сущности, в мои планы не входило ничего, кроме малой надежды спокойно дожить до Хогвартс-экспресса.   Но Гермионе до этого не было дела. Из внутреннего (по-видимому, самодельного) кармана она достала упругую палочку. Я даже не успел дёрнуться за своей, когда трансфигурация начала нещадно портить фирменные сапоги, превращая их в чёрные плотные коньки.   Пьяная в стельку Грейнджер схватила за руку и потянула в сторону озера. Два кривых шага и мои колени постучались в лёд. Она расхохоталась.   — Что ты, блять, творишь? — неаристократично вырвалось от боли. Стряхивая с себя снег и крохи позора, я достал палочку. Вспомнить бы обратное заклинание — голову плавно туманил огневиски.   — Не знаю, Малфой, — подъехала чертовка ближе, — Измываюсь?   Она сделала это простым, быстрым и ловким движением — перехватила палочку и с птичьим гоготом направилась к центру ледяного зеркала. Ей было весело. А мне… Мне нужно забрать этот кусок дерева и вернуть нас в замок.   Гермиона не успела уехать далеко, как звонким и совсем неэлегантным хлопком приземлилась на пятую точку. И то ли взвыла, то ли опять засмеялась. Сказать, что я постарался подъехать к ней — значит солгать. Опыта у меня было чуть больше, чем ноль, поэтому ковыляя в адски неудобных коньках, я старательно продвигался к пункту назначения.   Грейнджер пластом развалилась на снежном крошеве. Однажды я уже видел её такой — тоже с опухшим от слёз лицом, раскинутыми руками и растрёпанной каштановой копной. В тот день тётя Белла занималась любимым досугом — пытками. А я стоял. Прямо как сейчас, стоял и душил в себе всё человеческое, наблюдая, как моё любимое слово вырисовывается на её предплечье.   « г р я з н о к р о в к а »   Больше я не произносил его никогда.

***

  POV: Гермиона   Небо сверкало россыпью гирлянд. Кажется, оно тоже готовилось к Рождеству. Папа бы ругался, что куртка короткая, я пьяная, а под спиной ледяной ковёр. Может и хорошо, что не поругается.   — Сейчас отморозишь то, что пониже поясницы, Гермиона, — Малфой закрыл собой звездную мозаику, — У Мадам Помфри не самые приятные методы лечения.   — Ложись рядом.   — Ты не отдаешь себе отчёт в происходящем.   — Я отдаю, — парировала, приложившись к горлышку, — Я прекрасно знаю, кто ты. И ты не пожиратель, а мальчишка, расплачивающийся за грехи родителей. Так что пей, заткнись и ляг рядом, Драко!   Он не ложился. Кажется, даже не шевелился, только как-то неторопливо медленно выдыхал клубы пара. Пока нас объединить удалось только одному топливу — рука дрожала (я не понимала, от холода ли или от выпитого), протягивая ему бутылку. Малфой принял этот белый флаг.

 

***

  POV: Драко   Дело было в огневиски. А может в Рождестве, клятом озере, ночи. В чём угодно, но не в ней.   Сначала, стараясь не выглядеть неловко, я кое-как приземлился на колени. Те недружелюбно саднили от последней встречи с коркой льда. Гермиона улыбнулась. Она не была красивой. Скорее похожей на доброе чучело из детских сказок, но от её изогнутых губ почему-то стало тепло.   Ещё одна порция алкоголя побежала по гортани, когда голова устроилась на снежном одеяле. Не знаю, на какие звезды смотрела Грейнджер — у меня перед глазами они плыли небесными фонариками.   — Похоже, мы вместе наклюкаемся и замёрзнем посередине озера, — засмеялась она и почему-то провела кончиками пальцев по запястью, — В одиночку было бы хуже.   И я подумал, что она чертовски права. И по обычаю на эту её правоту рассердился.   — Ты чаще всего невыносима.   — В этом мы похожи, — повернулась ко мне, демонстрируя саркастичную гримасу.   Снег крохотными хлопьями сеял на нас свой урожай. Взгляд всё блуждал по мягкому профилю и искал в нём изъяны. Она не была красивой, и дело определенно было в огневиски, но я поцеловал её этой холодной неодинокой ночью. И так внутри было горячо, что замёрзнуть посередине озера я уже не боялся.