Холод льда

Феликсу так знаком этот каток, ещё с детства. С момента его прихода сюда, когда он встретился с новым другом, когда влюбился. Округлые края просторного светлого замкнутого пространства шестой знал уже десять лет. Его отвели сюда, когда блондину было шесть, и сразу же дали в напарники мальчика лет пяти; голубоволосый мальчишка не умел кататься от слова совсем, и четвёртому по номеру в обучающей команде было поручено обучать шестого номера, ибо учителей не хватало, а голубоглазый пришёл в группу на год позже и пропустил задания. Мальчики выходили каждый день на лёд и учились кататься, выполнять трюки, сближались с каждым днём. Вместе с умением и ловкостью на замёрзшей воде их сердца таяли, а отношения развивались и стояли на грани между дружбой и чем-то большим. Чем-то неопознанным, манящим и приятным. *** Ключи дверей в помещение защёлкали, и в здание зашли двое парней, — старшему девятнадцать, а младшему стукнуло недавно восемнадцать. Оба были в толстовках поверх обтягивающих костюмов и несли с собой сумки с коньками. — Зонть, садись, — блондин указал на ближайшее зрительское место, после чего парень с голубыми волосами по лопатки кивнул и сел. Он прекрасно умел зашнуровывать быстро коньки и прыгать изящно и быстро на лёд, но ему было комфортнее, когда любимый человек не спеша завязывал на чёрных коньках белые и голубые шнурки. Завязав, Феликс сел на ближайшее место во втором ряду, а Зонтик скинул толстовку и вышел на лёд. Тело парнишки почуяло холод из-за того, что практически на голое тело и боксёры одевался тонкий, изящный и открытый костюм. С непривычки неподготовленному человеку было бы сложно и холодно, но они оба на льду уже тринадцать лет. И сейчас упорно тренируются к соревнованиям по фигурному катанию. Феликс смотрел на шестого и не мог налюбоваться его изящными движениями. Худое тело показывало все свои очертания в этом синем облегающем костюме, да и к тому же открытая грудь была прикрыта прозрачным кружевом, из-за чего у четвёртого возникало непреодолимое романтическое и сексуальное желание. Стройный, худой, необычайно красивый парень, если смотреть издалека; а вблизи, когда блондин подхватывал младшего с лёгкостью на руки или просто подходил, было видно прекрасное милое лицо с пухловатыми яркими губами, которые так и хотелось целовать на протяжении многих часов. А глаза... вообще отдельная тема. Феликс цеплялся за каждую возможность заглянуть в эти ярко-голубые глаза, ради которых он старался, выписывал в одиночестве часами круги, чтобы отточить элемент и удивить Зонтика. Наконец, блондин тоже снял оранжевую толстовку, показывая свой жёлтый облегающий костюм. К сожалению или к счастью, он не был такой открытый, но прозрачные кружева закрывали отверстия в районе плеч и талии. Янтарноглазый выехал на лёд и стал ждать, пока голубоволосый перестанет описывать круги и остановится. Шестой замедлился и подъехал к напарнику, заглядывая в глаза цвета прекрасного янтаря: — Я хочу отработать парный элемент. Феликс улыбнулся, заключая руку в замок с чужой: — Какой? — Там, где надо ловить. Помнишь? Блондин удивился. Зонтик боялся выполнять это, так почему он предлагает делать это сейчас? Феликс стоял несколько секунд, уставившись на Зонта, а потом улыбнулся тепло, подходя ещё ближе и аккуратно беря руку шестого: — Разгоняйся. *** Голубоволосый кивнул в ответ на жест четвёртого, отъехал метров на двадцать и пошёл на разгон. Старший успел подготовиться и покатился медленно задом, наращивая темп. Сейчас не должно быть ошибок, всё должно быть как на репетиции. А чувства будут словно в первый раз. Зонтик прыгнул в руки Феликсу, а тот ловко поймал его, хватая за середину торса и поднимая над головой. Сквозь тонкую ткань блондин пальцами чувствал тепло кожи, от чего на фоне холода льда создавался внутренний тепловой резонанс. Они ловко исполняют элементы, прыгают, почти не отпуская руки. Музыка вышла на финальные ноты, когда настал момент сделать финальный элемент. И это было бремя Зонтика. Феликс улыбнулся, быстро двигая большим пальцем в чужой ладони в роде гладильного движения: — Ты справишься. Шепнули неслышно на фоне музыки тонкие мягкие губы. Он сделал это. Шестой прыгнул надо льдом изящно, крутясь вокруг собственной оси три раза и прыгая на лёд к отъехавшему Феликсу. Музыка остановилась, а фигуристы взялись за руки. Зал зааплодировал, многие хлопали стоя. Феликс посмотрел на Зонтика. Их взгляды встретились, и четвёртый с радостью обнаружил, что младший сияет от счастья. У них всё вышло идеально. Их идеальнейший дебют на соревнованиях. Но чего-то не хватало. Пальцы крепче сжали импульсивно чужие ладони, а губы в быстром порыве накрыли губы младшего. Тот в шоке распахнул глаза, но через секунду оба их закрыли, а Зонтик ответил, кладя одну руку Феликсу на щёку, а другую — на талию. Публика визжала от восторга, фотоаппараты мигали яркими вспышками, а парням... было почти что всё равно. Они наконец-то отдались друг другу, спустя тринадцать лет. Влюблялись и любили много лет, и одно лишь действие Феликса раскрыло все чувства фигуристов. И они не боятся сейчас осуждения. Поцелуй не был долгим, секунд десять с натяжкой. Парни отстранились, счастливо глядя друг на друга, а у голубоволосого в глазах заблестели слёзы радости. Парни развернулись к трибунам и оглядели весь зал. Их все поддерживали, хлопали им, радовались. Пожалуй, это лучший их день за всю жизнь. Парни быстро ушли со сцены в раздевалку — у них есть время, пока выступают другие участники. Много времени. Они оба, словно в суматохе, в коньках, не разуваясь, бегут в свою раздевалку: они ждали больше десяти лет ждали этого, и им необходимо выплеснуть свои чувства. Четвёртый повалил аккуратно, но быстро младшего на лавку, тут же судорожно и властно целуя, каждые семь-десять секунд отстраняясь и целуя по-новому. Зонтик отдался, бегая гладящими движениями руками по спине Феликса и через раз постанывая в поцелуе. Блондин в ответ гладил голую грудь парня одной рукой, залезая под кружева, а другой придерживал тело, аккуратно работая языком в приоткрытом рту шестого. В этих занятиях было много смыслов: любовь, страсть, чувства, благодарность, желания, непонятная спешка. Но результат был один — они оба утопали в этой эйфории, издавая странные звуки удовлетворения. Это было излитие чувств и эмоций, которые они ждали одно. На фоне глухо играла медленная музыка.