Вкус любви и боли

Авиньон, 3 года спустя

Я проснулся от того, что солнце сильно припекало. Наверное, мы вчера забыли закрыть окно, и теперь палящее летнее солнце настойчиво бросало свои лучи прямо на нашу постель. Было слишком душно и жарко, но, несмотря на это, я не желал искать пульт от кондиционера. Я еще хотел поспать, не желая шевелиться. Влажная кожа на спине Тимоти прижималась к моей груди. Удивительно, как он еще не проснулся от такого сильного зноя. Во всяком случае, ему, точно, было жарко. Он заворочался и отставил свою аппетитную задницу, которая вылезла из-под одеяла и теперь притягивала мой взгляд. Я почувствовал знакомое утреннее волнение внизу живота. Это было нашим утренним ритуалом, обычно мы не вылезали из кровати, пока не займемся сексом хотя бы раз. К счастью, никому из нас не требовалось вставать рано и отправляться в спешке на работу. И сейчас я мог, хоть и в жарком плену, наслаждаться изгибами любимого тела, которое все еще не проснулось. Я медленно провел пальцами по позвоночнику Тимоти, добираясь до поясницы, и положил туда ладонь, его кожа была горячей, затем я скользнул ниже, оглаживая задницу, и чуть сжал. Он все еще не просыпался, тогда я начал медленно целовать его в шею сбоку, тем временем спускаясь рукой туда, где находился его член. Он был мягким, и я собирался это исправить в ближайшее время. Тимоти проснулся, когда я довел его член до полутвердого состояния. Первое, что я почувствовал, как его ладонь накрыла мою поверх. - Ты что там делаешь? - сонным голосом спросил он. - Как ты крепко спал, я уже не знал, как тебя будить, - я убрал руку. Он сразу же повернулся и приподнялся на локте, улыбаясь и глядя на меня. - Верни руку обратно, я, между прочим, не просил тебя останавливаться, - он взял мою ладонь, возвращая ее на место. Я снова начал его ласкать, теперь уже глядя в его глаза. - Жарко, да? - выдохнул он и прикрыл глаза. - Ты про что? - я отпустил его член и скользнул вниз, к дырочке, поглаживая ее пальцем. - О, да… - он облизнул нижнюю губу. - Что да? Мой палец скользнул внутрь, только подушечка. Тимоти взял меня за шею. - Как ты это делаешь? Я каждое утро хочу… - Могу сказать, что и вечером тоже, - я усмехнулся. - Давай пальцами, чего ты тянешь! - он нетерпеливо отодвинул ногу, сгибая ее в колене и открываясь мне наилучшим образом. - Ляжешь лицом в подушку? - я чувствовал, что сегодня у меня какое-то игривое настроение, хотелось чего-нибудь особенного, тем более, что сегодня я мог вообще не ходить на работу или пойти позже. - О, что ты задумал? - он довольно улыбнулся. - Ну, давай, потрахай меня пальцами, а потом я сделаю, как скажешь. Я потянулся за смазкой и сразу вылил себе на пальцы прилично, не желая к этому возвращаться. Тимоти любил, когда я начинал с пары пальцев, мы, конечно, не всегда это делали, потому что секс у нас был часто, и иногда утром мне вообще не нужно было его растягивать, но для него это было как небольшое удовольствие перед большим. Я любил смотреть на его лицо, когда мои пальцы входили до упора и он с приоткрытым ртом жадно вдыхал воздух. Мне нравилось то, что он вовсе не стеснялся, наоборот, постанывал, глядя мне в глаза и получая то, что хотел. За эти годы я безошибочно научился находить его простату и сразу начинал ее массировать, пока он всхлипывал и сжимал в руках угол подушки или край одеяла. Вот и сейчас мы с ним долго этим занимались, пока я не почувствовал, что сил терпеть уже нет. - Тимми, нужно лечь и подставить мне попку и поскорее, - я вытащил из него пальцы. Он сразу откинул одеяло и лег лицом в подушку, вытянув руки и ноги. Мой член был твердым до невозможности, я уже предвкушал, как сейчас войду в него и буду долго двигаться, теряясь в сладком наслаждении. Вид покорного Тимоти меня сильно заводил, и я быстро нашел в ящике веревку, которой мы пользовались довольно часто, и связал его кисти, привязывая их к спинке кровати. Ему это понравилось, я даже услышал протяжный вздох. - Ты такой сексуальный, - добавил я, проводя руками от плеч до задницы, сжимая его ягодицы и разводя их в стороны. Он застонал, и я начал смазывать член гелем, потому что ждать уже сил не было. Первое движение, которое всегда было особенно сладким, и я вошел на одну треть, останавливаясь и продолжая разминать его ягодицы. Он заворочался и насадился на меня, пропуская мой член глубже. Он так делал всегда, такой нетерпеливый. Я решил дать ему, что он хочет, и начал быстро толкаться внутрь, заставляя его громко стонать. - Тимоти, я сейчас тебе засажу до конца, будь умницей, не дергайся. - Да, да… - он всхлипывал и еще больше взмок. Что ж, нам обоим было жарко, кондиционер мы так и не включили. Но сейчас это уже меня не беспокоило. Внутри его попки было горячо до такой степени, что я забыл о других неудобствах. Я входил до конца, резко и отрывисто, зная, что он как раз так и хочет, а потом дразнил его, двигаясь медленно. - Арми… - взмолился Тимоти. Мне не хотелось торопиться, я продолжал играться и себе тоже позволял чувствовать удовольствие дозированно, чтобы растянуть это на подольше. - У тебя стоит? - я наклонился к его уху, отчего он проскулил. - Чертовски стоит, Арми! Я вышел из его тела и приподнял Тимоти, ставя на колени, теперь его задница была выставлена самым удобным образом, а еще я мог видеть и трогать его стояк, чем я и занялся, начиная ему надрачивать. - Вставь мне, скорее, хочу кончить, когда ты внутри! - поспешно запросил он. Я вошел в него, резко и до конца, простонав от того, как мой член сжало словно тисками, он ахнул и начал дергаться, стараясь насадиться больше, еще и в руку мне толкался. - Тимми, тебя нужно в виде звезды привязывать, будь послушным! - я отпустил его член и, сильно схватив за бедра, начал так его иметь, что, боюсь, если бы у нас были соседи, они бы отчетливо услышали его крики. Тимоти любил стонать и кричать, думаю, его это самого заводило еще сильнее. Я уже был на полпути к тому, чтобы кончить, когда он сказал, что хочет лечь на спину. Пришлось развязать руки и перевернуть его, но, да, это было не зря. Я тут же смог полюбоваться раскрасневшимся твердым членом, который прижимался к его животу, думаю, он готов был кончить, как и я. - Трахай скорее, - сказал он. Тимоти нравилось во всех позах, но две его любимые были - лицом в подушку и лицом ко мне, он весь плавился от того, когда я широко разводил его согнутые в коленях ноги и вдалбливался внутрь. Он почти всегда так кончал, даже без стимуляции члена. Вот и сейчас, стоило мне только несколько раз толкнуться, разведя его ноги и крепко удерживая их под коленями, как он дернулся и из его члена брызнули первые капли. - Еще, еще… - он задыхался, но я знал, что самое приятное, когда дотрахиваешь его в послеоргазменном состоянии, знал, потому что и меня он имел так же, когда мы менялись ролями. Я вставил и вытащил, повторяя это несколько раз, а потом начал кончать, грубо засаживая. Тимоти только всхлипывал, лежа с закрытыми глазами. Вся его грудь была в сперме, даже на шею попало, кончал он всегда бурно, особенно по утрам. Я вытащил член и погладил его дырочку, из нее уже начинало течь, и от этого я почувствовал еще большее удовольствие. - Не сжимай! - я шлепнул его по ягодице. - Я получаю удовольствие от просмотра. - Я хочу оставить что-то на потом, - он слабо усмехнулся. - У тебя там, наверное, никогда не бывает пусто, - я лег рядом и рассмеялся, всё еще не в силах выровнять дыхание. - Люблю сидеть на лекциях и думать, что во мне еще что-то осталось. Я подтащил его ближе к себе и поцеловал в губы. - Мне нравится, что ты такой одержимый, не перестаю тебя хотеть, - я спустился поцелуями по шее, доходя до его капель спермы и начиная ее вылизывать, пока его грудь не стала влажной от моего языка и губ. Тимоти был доволен. Но уже через пару минут полез искать пульт от кондиционера. Теперь утро официально можно было считать начавшимся. В последние несколько месяцев мы просыпались, занимались сексом, потом завтракали на террасе у нашего дома, потом я ехал на работу, завозя Тимоти в его университет по дороге. - Чтобы не засматривался на парней! - предупреждал я его каждый раз. Он хихикал и целовал меня в губы, говоря, что пока отойдет от утреннего секса, уже пора домой ехать. Потом я проводил время в своей кондитерской, которая превратилась в большую сеть, теперь их было порядка пяти в Провансе, и иногда я ездил и в другие, но обычно все время проводил в той, что была в получасе езды от нашего дома. Тимоти осталось учиться последний год, и он был лучшим на своем курсе. Каждый день он говорил мне, что откроет свою большую клинику, где будет лечить животных, и я считал, что он станет блестящим ветеринаром, потому что я видел, как усердно он учился, сколько времени тратил на изучение всего нового и чтение книг, которые могли бы помочь ему в учебе. Тимоти был очень умным и любил то, что изучал, поэтому я не сомневался - он добьется в этом больших успехов. Кроме того, Тимоти и я нашли людей, которые организовали центр для помощи людям, которые пережили насилие в семье. У нас были деньги, и мы делали все, чтобы каждый, кто нуждался в помощи, мог обратиться и проходить там курсы реабилитации по минимальной цене. Деньги, что мы брали, тоже шли на сам центр. Тимоти часто ходил туда и разговаривал с людьми, которые прошли похожее, что и он сам. Люди любили его, я видел, что это тоже идет ему на пользу, он совсем успокоился и принял то, что однажды случилось с ним, не стараясь это задвинуть и забыть, а прожив и проработав с психотерапевтом, который, надо сказать, ему очень помог. На это ушло много времени, но я был терпеливым и твердо верил, что все наладится. Сейчас всё было, действительно, очень хорошо. Иногда Тимоти снились кошмары или он хотел поговорить о чем-то со мной, тогда я, бросив всё, слушал его и всегда поддерживал. В Америке мы бывали не часто, я ездил раз в год к матери, Тимоти, конечно, со мной. Мать не задавала ни единого вопроса о моих женщинах или о Тимоти, но я решил, что и так уже все понятно. Когда я сказал, что мы купили дом, мать какое-то время молчала, поглядывая то на Тимоти, то на меня, а потом сказала: - Надеюсь, у вас все будет хорошо. И у нас было хорошо. Даже лучше, чем я мог себе представить. Я как-то внутренне успокоился, осознав, что Тимоти рядом, что нам ничто не угрожает, что я смогу заботиться о нем всегда. Иногда я его ревновал, чаще всего к студентам по группе, но для себя я давно решил, что если даже такое и случится, что Тимоти найдет себе какое-то увлечение, я не буду устраивать скандалов, хотя, наверное, я бы просто истерзался внутри. Я желал, чтобы он был со мной всегда, пусть даже когда-то он решит немного развлечься с кем-то другим. Я сказал ему об этом в один из дней, когда мы сидели на террасе, и он кидал кусочки хлеба уткам. Тимоти посмотрел на меня с укором. - Так вот, значит, как ты обо мне думаешь? Что я ветреный и развратный. - Я так не думаю, - я покачал головой. - Но ты молодой, и кто знает, чего тебе еще захочется. - И ты не будешь ревновать и примешь это, как должное? - он надулся. - Я тебя не могу отпустить. Прости, - я пожал плечами. - А если я сбегу с каким-нибудь парнем? - он скрестил руки на груди. - Я буду тебя ждать здесь, можешь вернуться позже, - я вздохнул. - Перестань быть таким великолепным! - он встал с кресла и подошел ко мне, садясь на мои колени. - Я тебя хочу, и мне никто не нравится. В университете я все время думаю о тебе, как мы вместе будем ужинать или играться в кровати. - Играться в кровати? - я не выдержал и засмеялся. - Ну, ты знаешь, о чем я… - он нашел мои губы и накрыл их, начиная совсем невинный поцелуй, который вскоре, однако, превратился в горячий и очень страстный. - Я думаю, - продолжил он, разорвав поцелуй, - мы никогда никого больше не захотим, мы, вроде как, слишком близки, почти как родственники, нам не нужен никто, и секс у нас очень качественный. Я засмеялся. - Ты хорош во всем, - сказал он, не обращая внимания на мой смех. - Я люблю наш дом, наших уток, секс, наши занятия, люблю твою еду, сладости, и тебя я тоже люблю! - Тимми, я знаю, просто хотел, чтобы ты знал, что мне никто не нужен. Даже если ты решишь найти себе кого-то другого, я буду любить тебя, это ничего не изменит. - Ты не о том думаешь, - он покачал головой. - Я, вот, думал, что позже, когда у меня уже будет своя клиника, а ты, может, откроешь ресторан, мы могли бы взять ребенка. - Ребенка?? - я замер. - Ну… Мы же можем себе это позволить, у нас в центре есть дети, совсем маленькие, которым девять-десять лет. Мне кажется, мы могли бы себе взять кого-то, кто оказался в тяжелом положении. И если… - он посмотрел на меня, что-то обдумывая. - Если вдруг с этим ребенком у нас все получится, можно и своего… - Ты серьезно сейчас? - я округлил глаза. - Ты не хочешь ребенка? - А ты? Тебе всего двадцать один, - я был в шоке от его слов, ведь, даже моя бывшая жена, женщина, не хотела думать о совместных детях. - Ну, может, через несколько лет… Мы могли бы найти женщину, которая выносит твоего малыша. - Моего? - я улыбнулся. - Да, я хочу, чтобы у нас был твой ребенок, - он обнял меня за шею. - А, может, потом и моего. - Это сколько детей ты надумал завести? - Чего ты пристал? - недовольно сказал он. - Может, я буду многодетным отцом?! - Я бы все отдал, чтобы посмотреть на это, - я прижал его к себе. - Конечно, я согласен, я и сам хотел ребенка, еще когда был женат. - Знаешь, Арми, мне в детстве было не очень-то хорошо, я бы хотел видеть, как наш ребенок будет самым счастливым, и у него все будет - и любовь, и забота, и ласка, и Диснейленд, и безопасность. - Конечно, Тимоти, я тебя понимаю. Уверен, что у нас все получится, - я поцеловал его в щеку. С матерью Тимоти общаться не стал, хотя мог бы ее найти. Он сказал мне, что простил ее, но не хочет видеться. - Она даже не пыталась меня найти, - со вздохом сказал он мне тогда. - Мне не нужна такая мать. У меня есть ты. Я поддержал его в его решении, как поддержал бы во всяком. Если бы он захотел с ней общаться, я бы помог ему тоже. Но в глубине души я считал, что эта женщина вообще не достойна называться матерью, и хотел, чтобы она держалась от него подальше. Отец хотя бы оставил ему наследство, это было лучшим, что он мог сделать для Тимоти, и я самонадеянно считал, что могу заменить Тимоти родителей. По крайней мере, я старался. За те три года, что мы провели вместе, мы объездили с ним всю Европу. Эти поездки стоили того, как он радовался каждой мелочи, как он просил покупать ему всякие забавные вещицы, как он таскал меня по аттракционам, кафешкам и разным местам, как он делал фотографии и потом вставлял их в альбомы - думаю, он хотел наверстать упущенные годы. Те годы, что украл у него его отчим, те месяцы, что над ним издевался Янг. Он словно заполнял дыры, наполненные болью и страхом, заливая их сладким и приятным сиропом наших общих воспоминаний. Я старался ему в этом помогать изо всех сил, попутно получая большое удовольствие от проведенного с ним времени. Друзей и знакомых у нас было немного, мы чаще проводили время вместе, но иногда приезжали мои коллеги по работе или студенты, с которыми учился Тимоти. К счастью, у него были знакомые с девушками, это как-то меня расслабляло, я в тайне радовался. А он вообще меня не ревновал, наверное, понял, что я даже не помышляю о ком-то, кроме него, и, что ж, он был совершенно прав. Наш дом был роскошным, но, вместе с тем, уединенным местом, с большим количеством зелени. Вид оттуда был на весь Авиньон, невероятный. Из окон третьего этажа открывался вид на Папский дворец. А внизу был собственный сад, пруд, терраса, мы могли здесь отдыхать, как на курорте, и тут же, недалеко, были и магазины, и вся инфраструктура, буквально пятнадцать минут на машине от дома. Мы любили проводить вечера на третьем этаже, открыв большие ставни и сидя на огромном подоконнике, часто пили вино или даже ужинали прямо там. Первый этаж был как бы для гостей, которые, правда, бывали у нас редко, но, каждый раз, когда к нам кто-то приходил, все восхищались нашим домом и говорили, что ничего прекраснее не видели. Тимоти, думаю, наконец-то обрел место, где была его зона комфорта. Он был тут в безопасности, он был тут дома, даже если в других местах он иногда не чувствовал себя расслабленно, то здесь он был совершенно спокоен, и мы наслаждались каждым днем, проведенным вместе. Как-то вечером, когда я вышел из душа и не обнаружил Тимоти в спальне, я надел халат и отправился на его поиски. Он был у пруда, его силуэт в сумерках я разглядел не сразу. Конечно, он кормил уток, которые уже были такими упитанными, что большее время просто не двигались, лениво поглядывая, когда в них полетит очередной прикорм. Это уже было неизвестно какое поколение. Как только у них появлялись утята, Тимоти просил меня сменить уток. Старых мы отпускали на вольные озера, а новые начинали свой новый цикл в нашем пруду. Таким образом, у нас дома была настоящая утиная история, мне нравилось, что Тимоти так этим озабочен, наверное, он в тайне мечтал разводить этих самых уток, но на это у него времени уже не хватало. - Тимоти, пойдем спать, они сыты, - сказал я, подходя ближе, и кладя руки на его плечи. - Да я просто вышел воздухом подышать, - он рассмеялся. - Ты уже спать собрался? - Прежде чем я пойду спать, планировал немного помять твою задницу, но, если, конечно, тебе дороже утки… - сказал я печально. - Если бы мы были утками, то я был бы уткой-женщиной или уткой-мужчиной? - когда он это сказал, я фыркнул так, что утки выбрались из жирного сна и метнулись в стороны. - Ну, вот, напугал их! - он повернулся и встал, сурово хватая меня за бедра. - Тимоти, ты бы был маленьким утеночком, беззащитным и худеньким, а я бы коршуном, который схватил бы тебя и забрал в свое гнездо, - я наклонился, касаясь языком его губ и проникая в рот. Он сразу ответил на мой поцелуй, забывая об утках и крепко меня обнимая. Его губы всегда вызывали во мне бурю чувств, такие мягкие и нежные, я не мог ими насытиться, сколько бы не целовал. А он еще больше дразнил меня, невинно целуя и не давая проникнуть внутрь, а потом вдруг страстно накидывался на мой рот, что у меня совсем крышу сносило от таких манипуляций. - Так, значит, ты был бы коршуном? - спросил он, когда я, несколько перевозбудившись и взяв его на руки, нес в кровать с улицы. - Если тебя это заводит, - я улыбнулся. - Ты бы был заколдованным принцем, - он натурально дурачился, - по ночам ты бы обращался в человека, и мы бы занимались сексом, а потом снова - коршун. - Тимоти! - я рассмеялся и положил его на кровать, начиная раздевать. - Ты же, вроде, утенок. - Я бы тоже обратился… - он потянул меня за край халата. - Арми, я завтра приду к тебе в кондитерскую, когда вы закроетесь, хочу горячего секса и кусочек торта. Сделаем это вместе? - Что? - я уже взялся за смазку. - Секс? - Уборку. Я помогу тебе, а потом потрахаемся. - Как это грязно, я буду тебя ждать, давай в девять вечера, - я улыбнулся и надавил на его дырочку пальцами. - Ох, как мне это нравится, - он прикрыл глаза. - Когда ты, даже не спрашивая, меня имеешь… Мы опять развлекались полночи, но утром некуда было торопиться, поэтому я решил, почему бы и нет. Я с нетерпением ждал вечера, потому что был уверен, Тимоти придумал что-то интересное, иначе не стал бы меня предупреждать, а просто пришел к закрытию, как и обычно. Мы часто делали это с ним в кондитерской, конечно, это было не в первый раз. Как только мы открылись, он чуть ли не в первый день начал наведываться и соблазнять меня, и я не собирался противиться этому соблазну. С ним в сексе у нас все было идеально, близость стала абсолютной и совершенной, и мне нравилось, что Тимоти ничего и никогда не стыдился, и я отвечал ему взаимностью, всегда спрашивая, как он хочет и что лучше сделать. Думаю, именно искренность помогла Тимоти справиться со своими проблемами, ну, и конечно, наша неустанная практика. Тимоти появился чуть раньше, когда до закрытия оставалось еще около получаса. Я сразу заметил его среди людей, которые пили кофе со сладостями или уходили с покупками. Он был таким красивым, что я даже засмотрелся и забыл, что нужно заниматься делом. На кассе у нас работала девушка, Лилиана, она отвлеклась и сказала мне: - Арми, твой мальчик пришел. - Да, мы договаривались, усади его пока куда-нибудь. Тимоти бросил на меня взгляд и таинственно улыбнулся. Я старался не любоваться им, потому что еще было много дел, а закончить хотелось поскорее. К счастью, Лилиана усадила его в такое место, что я не мог на него отвлекаться. Мы доработали этот день, и я сказал девушке, что она может идти домой,а я закончу с делами. - Там внизу остатки шоколадного торта, может, Тимоти захочет? - спросила она, мило улыбаясь. - Он и так уже съел два куска, - хмыкнул я, потому что сам же и просил их ему отнести. - Кое-что у него определенно рискует слипнуться… - Думаю, с тобой ему это не грозит, - захихикала она и поспешила уйти в раздевалку. Думаю, ей было предельно ясно, зачем пришел Тимоти и чем мы планируем заняться. И все равно я надеялся, что это было не так очевидно. Как только Лилиана ушла и я запер дверь на ключ, Тимоти вышел из дальнего угла кондитерской. В руках у него был пакет. - Я уже устал ждать, ты скоро? - спросил он и пошел к витрине, рассматривая торты и пирожные. - А зачем ты так рано пришел? - я подошел сзади и обнял его со спины. - Мне еще нужно переодеться. - Переодеться? - я посмотрел на его пакет, в котором, судя по всему, лежало то, во что он собирался переодеваться. - Я сегодня буду тебе помогать убираться, рабочая одежда, - невозмутимо сказал он. Я усмехнулся, будучи уверенным, что там вовсе не рабочая одежда. - Я думал, мы просто займемся сексом, а ты решил играть в кондитерской? - я развернул его и провел по тоненькой футболке кончиками пальцев, потерев его соски - Не трогай, - он шлепнул меня по рукам, - а то я так сильно заведусь, что не смогу растянуть надолго. - Так тебя же никто не торопит… А мне тоже нужно переодеться? Он осмотрел меня придирчиво и покачал головой. - Ты так и оставайся, будешь моим строгим боссом. - Хорошо, тогда сделаем так - если уберешься как следует, то я дам тебе остатки шоколадного торта. - А сейчас можно немножко? - он уже хотел идти переодеваться, но повернулся и стал смотреть на витрину, желая понять, какой будет торт. - Пока ты еще не заслужил. Я усмехнулся и покачал головой. У меня уже все внутри начинало ныть от удовольствия и предвкушения, я знал, что нам сегодня вечером будет очень хорошо. Тимоти ушел, и его не было минут десять, я успел покурить, выйдя на улицу, а когда вернулся, Тимоти стоял у витрины. Я машинально задвинул жалюзи на окнах. - Тимоти! А если бы кто-то увидел, - ахнул я. Он стоял в костюме аля горничная, только вместо платья там был черный топик и высокие обтягивающие шортики с кружевами, на его ногах были белые чулки, а спереди совсем маленький фартучек. В руках у него был ручной пылесос, когда он его только успел вытащить из подсобки? - Арми, я все начищу, скажи только, где? - он заправил локон за ухо и прикусил губу. - Можешь начать с кухни… - я не сдержался и улыбнулся. Он, действительно, начал уборку, совсем не обращая на меня внимания. Я забыл о том, что собирался делать, и стоял позади него, глядя, как он, наклонившись, пылесосит, а потом набирает воду в ведро, собираясь мыть пол. - А в твою уборку еще какие-то функции входят? - я не выдержал и подошел, вставая впритык к нему. Он повернулся и посмотрел на меня. - Если хочешь, могу член пососать. - Наклонись, - я развернул его спиной к себе. Тимоти послушно нагнулся, и я потерся о его попку своим стремительно начинающим твердеть членом. - Это приятно, очень… - я сильно возбудился от того, как он стоял передо мной, и уже подумывал, как бы перейти к решительным действиям. - Спусти свои шорты, я хочу посмотреть, - я расстегнул молнию на штанах, чувствуя, что там уже все стало впритык. - Я еще пол не помыл, - сказал он мне снизу. - Ты все равно тут все запачкаешь, потом помоешь, - я отвесил ему шлепок, - давай скорее. Тимоти вздохнул и спустил свои черные шортики с белыми кружевами по краям. Я сразу же погладил его ягодицы и полез рукой между них. Он подготовился и здесь, попка была готова к тому, чтобы я ему вставил. - Ты даже смазал? - я уперся в его задницу членом. - Можешь запихать его, давай, - он недвусмысленно потерся о мой стояк. - Пососи его немного, Тимми, - я попросил и прислонился к стене. Тимоти развернулся и встал на колени со спущенными шортами и стоящим членом. Он был возбужден не меньше меня, думаю, возбудился уже только от одного своего внешнего вида, и я мог его понять. Он нежно обхватил мой член и начал играться языком с головкой. Я прикрыл глаза и откинул голову назад. Такое приятное чувство, что я мог бы наслаждаться этим бесконечно. Потом он забрал целиком и начал сосать. Я только слышал характерные звуки и иногда, открывая глаза, видел, как он работает ртом, чуть позже я положил руку ему на голову и направлял сам. Конечно, Тимоти сосал невероятно хорошо, но иногда мне нравилось им руководить. - Хватит, ты такой молодец… - я отодвинул его и поднял, сажая на прилавок. Он даже вскрикнул от неожиданности. - Что ты… Я приподнял его белый кружевной фартук и начал гладить его член. Тимоти довольно прикрыл глаза. - Где же мне тебя трахнуть? На столе или, может, на полу? - я наклонился, забирая его стояк в рот. - Мм… да. Сядешь на стул? Я хочу сегодня быть наездником. Я отпустил его член, вообразив себе это. Ждать уже не было терпения. - Пойдем скорее, - я снял его с прилавка и потянул к столу. Как только мы оказались в нужной позе, Тимоти начал опускаться на мой член сверху, черт, я хотел бы отметить то, как он старался. - Арми, он такой огромный, я не могу… ах… о… - он жалобно посмотрел на меня. - Ты порвешь меня, посмотри, как же плохо входит… - он выгнулся, открывая передо мной всю картину того, как мой член наполовину вошел в его дырочку. - Тимми, ты хочешь, чтобы я кончил сейчас? - я взял его за плечи и резко усадил до конца. - Ну ты и зверь! - взвыл он и начал вставать и садиться с таким азартом, что я застонал. Несколько минут мы просто бешено трахались, а потом я начал двигаться медленно, вылизывая его соски и целуя все места, куда мог добраться. Тимоти всхлипывал и ныл каждый раз, когда я упирался в его простату, а когда добавил ласки его груди, он совсем разомлел и просто охал, слабо удерживаясь на моих коленях. Его топ уже давно болтался где-то на поясе, шорты были на полу, только несчастный фартучек все еще щекотал мой живот, я не выдержал, срывая его и комкая, и заткнул им рот Тимоти. Он начал агрессивно опускаться на мой готовый выплеснуться член, и, как только это случилось, мы оба застонали, он кончил почти сразу вслед за мной, думаю, тут сыграло большую роль трение о мой живот, хотя он любил ездить на мне сверху, обычно мог кончить и без прикосновений. - Я чувствую как твой член пульсирует внутри, Арми… - он лизнул мое ухо, как только я вытащил мокрые от слюны кружева из его рта. Я прижал его к себе и поцеловал в губы. - Будешь торт? Мы ели торт, облокотившись на прилавок, он был очень вкусный, но не вкуснее, чем аппетитная задница Тимоти, выставленная, словно чтобы искушать меня, и его длинные ноги в чулках. - Я много кончаю, - сказал Тимоти, - помнишь, раньше я не мог? Я удивился, не ожидая такого разговора. - Вроде бы, сейчас все наладилось? - я посмотрел на него с улыбкой. - Мне с тобой очень хорошо, я могу делать всё, любые твои желания, - он хитро взглянул на меня. - Даже если бы я хотел, чтобы ты при мне мастурбировал? Это вырвалось как-то неожиданно. Но не случайно. Потому что для Тимоти это было самым главным триггером. То, из-за чего он раньше не мог кончить, то, что обычно он вспоминал со страхом и ужасом. Он взглянул на меня с тревогой. - Прости, это глупость, - я покачал головой. - Я глупость сказал. - Давай попробуем, - он отложил недоеденный кусок торта. - Если ты не хочешь, все в порядке, - я погладил его по голому плечу. - Пойдем к зеркалу, - он вымыл руки в раковине и взял мою ладонь. Я немного волновался, но надеялся, что это поможет ему заменить те ужасные воспоминания этими, новыми и, я надеялся, приятными. Мы пришли в туалет, где было большое зеркало, перед которым он остановился. Я подошел сзади и обнял его со спины, теперь мы смотрели в зеркало друг на друга. - Давай, Тимми, поласкай себя, я посмотрю, - прошептал я ему на ухо. Он какое-то время смотрел на меня, потом робко обхватил член рукой и погладил его, совсем медленно. - А если я не кончу? - он спросил это и остановился. - Тогда займемся чем-то другим, - я пожал плечами. Он улыбнулся и протянул ладонь к моему рту. - Оближи, чтобы хорошо скользило. Я вылизывал его ладонь с таким желанием, что он вздохнул. - Давай сядем на пол, - сказал он. Мы сели, он опирался спиной на меня, а сам раздвинул ноги, согнутые в коленях и начал себе дрочить. Мне это понравилось, я быстро возбуждался и хотел его все сильнее, а потом он засунул два пальца в задницу и начал трахать себя, одновременно надрачивая. - Это охеренно, Тимми, - я сглотнул. Он простонал и закрыл глаза, начиная дрочить быстрее, его дыхание сбилось, губы приоткрылись, и он так сладко постанывал, что у меня вся кровь в член ушла. - Мне нравится, что ты смотришь, - прошептал он. - Поцелуй меня. Я ласково поцеловал его в щеку. - Часто ты так делаешь? Часто делаешь себе приятно без меня? - я обхватил его сосок двумя пальцами и нежно его теребил. - Нет… Ох, Арми. Он весь сжался, и я поцеловал его снова, желая, чтобы он достиг разрядки, потому что я видел, что он уже близко. - Давай, Тимми, ты можешь это сделать, ты так меня возбуждаешь… Я погладил его живот, он всхлипнул и кончил, заливая себя спермой. Тут уже я не мог больше сдерживаться, разложил его на полу и сразу вошел в растянутую дырочку. - Ничего, что я так? - прошептал я ему, начиная двигаться, и довольно резко. Он улыбнулся, приоткрывая ресницы. - Арми! Ты уже внутри. Не поздно ли спрашивать? - Ты прав, прости, - я принялся толкаться в него и целовать везде, когда делал паузы. Хватило меня ненадолго, перед глазами так и стояла эта дивная картина, как он себя трахает и надрачивает, я кончил, представив это снова. Из кондитерской мы вышли только в третьем часу ночи. Я нежно приобнимал его за талию, пока мы шли до машины. А когда сели внутрь, он сказал мне: - Теперь я знаю, какой вкус у любви. Я взглянул на него и взял за подбородок. - И какой же? - Как у леденца со вкусной начинкой. - Почему? - я засмеялся. - Ты любишь, и сосешь его, сосешь, думаешь, что ты уже привык, но, постоянно, когда доходит до начинки - это такой фейерверк эмоций, - он наклонился и поцеловал меня в губы. - Я каждый день с тобой дохожу до этой самой начинки. - Это очень вкусно звучит, - я погладил его губы. - Но у меня свой вкус любви. - Скажи, какой? - потребовал он. - Вкус твоих губ. Я не очень романтичный, да? - я завел машину. - Мне это даже больше нравится, звучит, как будто я весь такой любимый… - он довольно заулыбался. - Ты любимый, мой самый любимый человек, - я погладил его по щеке. Мы возвращались домой по ночным улочкам Авиньона. Тимоти устал и уснул на моем плече. Я был счастлив, и он тоже. Впереди нас ждало все самое лучшее. Вкус боли исчез, остался лишь вкус любви.