Итачи. Ты умер. Но вряд ли это вызывает в моей душе переживания. Нет, Учиха, я безумно счастлив, что такого человека, как ты теперь больше не существует.
Гадко улыбаюсь от осознания всего этого.
«Ты мой лучший друг и единственный, на кого я могу рассчитывать...»
Больше нет, Итачи. Никогда больше.
Ты все перечеркнул. Уничтожил собственными же руками.
Одним своим поступком.
Уничтожив клан, ты уничтожил и все воспоминания обо мне.
«Если... ты мой лучший друг».
Как давно, Итачи? Как давно ты обманывал? Неужели с самого начала?
У меня было предостаточно времени подумать над этим: не могу сказать, что не зря просуществовал весь этот период — и в какой-то момент твои мотивы перестали быть для меня загадкой.
Я не знал сколько прошло времени. Казалось, что здесь его просто не существовало...
Год. Три. Десять лет... Неважно.
И вот ты стоишь сейчас передо мной. Смертельно бледный. И ошарашенным взглядом своих черных глаз скользишь по моему лицу... Повзрослел, изменился. Но все равно улавливаю на твоем лице прежние хорошо знакомые черты.
Не движешься.
Не веришь, что видишь перед собой...
уже забытый призрак?
Не думал, что когда-то встретишь меня вновь? Не думал, что нужно будет что-то говорить? Действовать. И... возможно даже... противостоять?
То, что это именно так — не сомневаюсь.
— Ты мертв, Итачи, — мой голос звучит слишком холодно. Отрешенно. Но иначе и быть не может, — мертв также, как и все остальные члены
нашего клана.
Произнося это, чувствую першение внутри себя. Странный убийственный импульс. Стоило мне увидеть тебя и управлять внезапно нарастающим комком раздражения и обиды
теперь едва ли получается.
«Защити деревню... и имя Учиха».
Комком, что так хорошо удавалось сдерживать все это длительное и, вроде бы, безграничное время, но сейчас же...
Больно. Слишком. Невыносимо.
Думал, я не узнаю? Нет, Итачи,
в этот мир после смерти попадают все. И Учихи не исключение:
— Ты убил
их всех.
— Шисуи... — шепчешь ты. Замечаю, как едва стоя на ногах, делаешь шаг вперед, пытаясь дотронуться до меня.
Но я отступаю назад.
Не хочу, Итачи.
— Ты... убил, — случайно чеканю каждое слово: эти эмоции... эти подлые эмоции... Мне уже невозможно их сдерживать: несмотря на то, что я — шиноби; несмотря на то, что так долго представлял эту нашу встречу; несмотря на то, что знал, что скажу тебе, в твое противное и гадкое теперь для меня лицо... — Ты предал, Итачи. Предал то, во что ты и я верили. Предал наши мечты.
Хотя... ты лгал мне? Что весь клан для нас дорог?
— Шисуи, послушай! — все равно рвешься вперед, испуганно глядя на меня. Даже хватаешь меня за плечи.
Но я не верю тебе, Итачи. Не верю больше твоим играм. Твоим словам. Даже всему тому, что между нами когда-то было — всей нашей дружбе.
Сколько ты обманывал меня?
Движение случилось само: грубо пихаю тебя в грудь, отстраняясь. Отворачиваюсь. Замираю, внезапно ощущая на своем запястье твои пальцы.
— Не всех... — все-таки шепчешь ты. — Саске...
Гнусно хмыкаю. Едва улыбаясь.
Конечно.
Я догадывался.
Резко взмахиваю рукой, чтобы сбросить с себя это гадкое и мерзкое соприкосновение. Зыбкое. Разбивающееся на части чувство контакта. Липкое. Мерзкое. Тошнотворное.
Оглянулся.
Ты понял, Итачи? Понял ли все по моему взгляду?
Если бы я только мог убить уже мертвого тебя.
— Оправдываешься? — поворачиваюсь. Наступаю и... пихаю тебя так, что по инерции пятишься несколько шагов назад. — Показываешь мне свое милосердие к младшему брату? — понимаю, что...
Проклятье ненависти даже меня не может обойти стороной.
Вновь грубо пихаю тебя. Не могу видеть тебя, слышать твой голос, чувствовать на себе твой контакт.
— Ты, — мой голос внезапно сел. Было что-то вроде хрипа, — самое настоящее зло, которое только может быть.
Самое меньшее, что мог сказать: ком в горле не дает произнести всю ту ненависть, что таилась в моем сердце. Весь тот черный сок, что источала моя душа. Все ту эмоцию, что заставляла знакомую силу заполнять мои глаза красным.
— Ты наплевал на наш клан, Итачи... — жалкие обрывки всех терзающих душу чувств, мыслей, мечт.
— Я ничего не мог сделать после твоей смерти...
Агония. Жар.
— Ничего, кроме как убить?! — мне хочется уничтожить тебя. Сделать тебя мертвее, чем есть сейчас, — Учиха Итачи — самый грязный и подлый лицемер! — наступаю, сжимаю кулаки, ощущая, как ногти врезаются в ладонь. — Убил и никого не пожалел, кроме младшего брата?! И по какой же причине, позволь спросить?! Что он ничего не знал и не мог сделать?!
А ты подумал, сколько еще было таких же, как Саске?!..
— Шисуи!.. — вскрик шепота, но стоишь на месте, не сводя с меня... испуганного и болезненного взгляда?
Я не верю. Я просто больше тебе не верю. Ни единому твоему слову.
—
А сколько еще было таких, как Саске?! — шипя, продолжаю. — Таких же
маленьких детей! Которые ничего не знали! Которые имели добрую душу и сердце! А сколько было
стариков, которые обо всем ведали,
но не высказывали своих истинных мыслей, поскольку находились в меньшинстве! Забыл, что мы знали имена многих?.. А теперь представь, сколько нам еще было недоступно?!.
Ты — гад, Итачи. Самая настоящая грязь, с которой...
Я больше не вижу смысла иметь что-либо общего.
— Шисуи...
— Лицемерно сохранил жизнь одному и не подумав о других! Ты... — чувствую, как гнойный нарыв внутри души разорвавшись, подло разливается внутри собственного естества, — самый грязный подлец, которого я когда-либо знал. Эгоистично сохранил жизнь Саске, но в то же время хладнокровно убил точно таких же, как и он. Ты... даже Изуми убил.
— Шисуи, — твой предательский дрожащий вдох. Не верю.
— Ты даже не то, что наплевал на нашу с тобой веру, а... просто вообще обманул. Говорил, что заодно со мной. Что имеешь такие же мечты и идеалы! Но ты... убил, Итачи! Всех убил! Сделал, то, что я...
никогда бы не смог совершить.
— Шисуи, пожалуйста!.. — молишь, — это был приказ деревни!
— Приказ? — мне безумно смешно от твоих слов, Итачи. —
Ты смог дойти до такого, что тебе отдали приказ убить собственный клан? Тогда, у меня для тебя плохие новости: как шиноби, как Учиха, ты однозначно пал — не бывает безвыходных ситуаций. Я уверен, что всех и все можно было спасти.
Абсолютно все. Но ты не сделал этого... Не постарался. Не захотел или не хотел с самого начала? Притворялся, плетя на уши мне всякую лапшу.
Молчишь.
— Ты даже мою мать убил, Итачи. Но разве она был заодно с нашим кланом?.. Нет, и ты это прекрасно знал. Ты убил всех, кто был такой же, как я. Хладнокровно. Не размышляя долго.
Вижу, как тяжело дышишь, вперившись в меня взглядом своих черных глаз. Чувствую, что соглашаешься.
Но не совсем понимаю с чем. Вероятно, со всем. Но... в то же время я испытываю к этому особое непередаваемое словами...
безразличие.
— Ты убийца, Итачи, — шепчу.
Твой робкий шаг назад.
Но меня это не тревожит. Больше ничего не может. Черная пустота, та, что темнее ночи.
— Я никогда не прощу тебя, Итачи.
