When can I see you again?

      Город. Улица. По ней идут сотни людей, но его взгляд прикован только к одному человеку. Их разделяло всего несколько десятков метров. Между копной его чёрных, будто уголь, волос мелькали две белые полоски его фирменной повязки.       Его уши были самую малость более заострёнными, чем у других людей.       Странник стоял посреди тротуара у фонарного столба, сжимая руками белую кофту, надетую под пальто.       Люди не замечали его, проходя мимо, иногда даже сквозь него. Он не существовал для них. Не существовал ни для кого, кроме него. Первое время его это беспокоило, но он быстро смирился с этим.       Парень знал, что не может находиться здесь долго, но он не мог найти в себе силы уйти. Не тогда, когда видел постепенно удаляющуюся спину того самого человека. Первого и, вероятно, единственного человека, на которого ему было не всё равно.       Он сглотнул ком в горле. Сжимавшие кофту пальцы настолько вспотели, что стали склизкими и оставляли мокрые пятна на ткани. Золотые глаза дрожали, но их взгляд ни на секунду не покидал спину в белой кофте с рыжим рисунком пламени у самого низа.       Вскинув брови, он ощутил на своём лице дуновение ветра.       Этот ветер дул буквально из ниоткуда и Карл знал это, потому что ни на одном дереве вокруг него не вздрогнул ни один листик и люди тоже продолжали ходить по своим делам, как обычно.       Нет, ещё слишком рано!       Ветер усилился. Волосы цвета карамели трепало во все стороны. Но Карл не двигался с места, он не хотел и не мог. Он знал, что этот ветер сообщал ему, что у него практически не осталось времени в этом мире, но… Впервые он не хотел уходить так рано. Не хотел уходить точно по часам.       Глаза начали слезиться от ветра и того, что их слишком долго не закрывали. Но Карл боялся их закрывать, потому что где-то внутри знал, что, сделав это, следующим увидит уже только те белоснежные стены, лишённые цветов жизни.       Что-то внутри него, его самой души, говорило ему и желало остаться в этом мире дольше отведённого вселенной срока.       Полы пальто нещадно трепал ветер и спина человека перед ним становилась всё меньше… Странник знал, что секунды уносились прочь ещё быстрее обычного.       Он доверился чувству внутри себя.       Он закрыл глаза, сделал вдох носом и выдохнул через рот. Успокоив этим слегка сбившиеся дыхание, он открыл глаза. Два золотых глаза, напоминавших собой два блестящих на солнце слитка золота, наполнились решимостью. Руки, что своими пальцами сжимали кофту медленно разжались. Подняв одну из рук, Карл смахнул налипшую на лоб чёлку.       Я смогу…!       Он кивнул самому себе. Сердце забилось немного чаще. На щеках с зелёными спиралями вспыхнул лёгкий румянец.       Парень не мог уйти. Не мог сдаться. Не сейчас!       Он собрал каждую частичку мужества, которая была у него в этом теле. Взмолился, чтобы они придали ему смелости. Глубокий вдох. Карл ощутил, как его лёгкие наполнились свежим воздухом.       Мир вокруг него уже начал искажаться. Ветер стал слабее, но сейчас это не было хорошим знаком. Очертания зданий и людей стали расплываться. Вот он уже не мог различить очертания пекарни на углу. Вот асфальт под его ногами и небо над головой начали окрашиваться в белый цвет. Их границы и контуры исчезали, оставляя после себя только белые и слегка сероватые поверхности, которые пока что не приобрели вид знакомых страннику стен и комнат.       Идущие по своим делам люди стали размытыми чёрными пятнами. Ещё немного и их тоже не станет. Но вместе с ними исчезнет и он.       Нет!       Мысленно закричал Карл.       Несмотря на то, что его «дом» пытался вернуть его обратно, Карл решил быть упрямым.       Он знал, что в этой битве ему не победить. Знал, что в этом вопросе у него не было права голоса. Но всё же…       Карл чувствовал, как его веки тяжелеют, но он упрямо отказывался закрывать глаза. Всё его тело тоже сделалось тяжёлым и его начало тянуть к земле, будто внутри него был цемент. Но он был непреклонен, как и сила внутри него.       Дыхание постепенно становилось всё более тяжёлым, но Карл снова набрал воздух грудью. Он поднёс обе руки, хотя те словно весили по тонне каждая, ко рту и сложил их в форме рупора.       Юноша молился всем известным и неизвестным богам, чтобы его голос не подвёл его.       Глаза будто горели, но юноша всё ещё не закрывал их. Мир вокруг него сделался белым и он уже мог видеть по сторонам от себя очертания комнат с книгами, у которых не было названий и имён авторов, которые стояли рядами на полках серых стеллажей.       Но по коридору перед ним всё ещё шла размытая тень. Её не должно было быть здесь. Но для Карла это стало новой надеждой. От человека перед ним почти ничего не осталось и можно было увидеть только покачивающуюся в такт несуществующим в этом месте шагам белую повязку.       Карл знал, что этой тенью был именно тот человек.       Он больше не мог медлить. Пухлые губы слегка приоткрылись, готовые произнести первый звук. Этим звуком должно было стать имя того человека, что выжег себя в памяти Карла.       Прошу! Умоляю! Услышь мой голос!       Это была последняя просьба Карла, прежде чем он выпустил весь воздух, прокричав одно слово.       —САПНА-А-А-А-А-А-АП!       Руки бессильно рухнули вниз. Колени подкосились. Карл попытался схватиться за фонарный столб, который должен был находится у него за спиной, но его рука ухватила только воздух. Не удержав равновесие, Карл рухнул на холодный белый пол.       Из золотых глаз, в которых мелькали оттенки фиолетового цвета, лились слёзы, но Карл упорно не моргал. Он не мог позволить себе сделать это.       Он должен был узнать ответ. Узнать, услышал ли его Сапнап.       Но увы…та тень не остановилась. Она продолжала беззвучно шагать вперёд, постепенно растворяясь в белом пространстве.       Тишина звенела в ушах Карла. Он хотел зажать их руками, но не мог поднять их. У него не осталось на это сил.       Поняв, что больше не может сопротивляться, парень закрыл глаза, наконец, сдавшись.       Юноша знал, что когда откроет глаза, то всё станет как прежде. Вокруг него не будет шумного города или человеческой речи, или звуков животных… Нет, вокруг него будет только белое пространство и тишина. Карл окажется заперт в лабиринте из коридоров и комнат с книгами совсем один. Но что-то внутри него не хотело этого. Эта его малая часть хотела шума вместо тишины, красок вместо вездесущего белого.       Он хотел остаться в этом мире вместе с Сапнапом, который был таким же непостоянным и непредсказуемым, как огонь. Карл хотел познавать мир вместе с ним, а не делать это исключительно из книг или миров, в которые он иногда приходил против своей воли, чтобы играть роль наблюдателя и писаря.       Нет, он хотел остаться в мире людей, таких же непредсказуемых, ярких, шумных, прекрасных, как Сапнап. Людей, которые в одно мгновение могли с горяча обидеть кого-то, а уже в следующее со слезами на глазах просить прощения.       Это в Сапе и привлекало Карла. И хотя Карл знал, что они никогда не смогут быть вместе из-за того, что принадлежат двум совершенно разным мирам, странник всё равно хотел надеяться. Надеяться, что сможет остаться хотя бы с этой версией Сапнапа.       Карл отчаянно хотел суметь сделать что-то, чего хотелось именно ему самому. И он всеми силами верил в то, что этот отчаянный крик, отнявший у него все силы, сможет что-то изменить.       Но ничего… Только тишина.       На что я только надеялся? От моих действий никогда ничего не зависело… Может ему будет лучше, если он так и не узнает меня…?       Это стало последним, что проскочило в голове Карла, прежде чем он погрузился в сон. А всё потому что его время в этом мире подошло к концу.       Но…       Внезапно Карл ощутил, как его коснулось что-то тёплое. Возможно это был его шанс разорвать порочный круг расставаний…