Что на десерт?

      Урарака провожала ленивым взглядом плывущие по небу облака, откровенно скучая за неимением дел. Будучи продавцом в ларьке мороженного, подрабатывая жарким летом, девушка знала, что посетители бывают лишь в самое жаркое время суток, а по вечерам же покупателей ждать не стоит. Ну, а кто захочет есть ледяное мороженое, от которого зубы сводит, в необыкновенно прохладный летний вечер? Солнце зашло за горизонт, позволяя сумеркам опускаться на город, и вскоре на небе зажглись звёзды, а немногочисленные облака скрылись, позволяя рассмотреть мириады светящихся точек.       Очако сняла кепку и фартук, выдыхая. Будь у неё возможность закрыть ларёк раньше и уйти домой, она бы так и сделала, чтобы не тратить время за просиживанием задницы на стуле.       — Хорошо, что здесь почасовая ставка, — буркнула она, собираясь закрыть окошко и впоследствии магазин, но протянутая рука остановилась.       К ларьку подошли двое парней, которых Урарака очень хорошо знала — бывшие одноклассники.       Мидория Изуку и Бакуго Катсуки ещё на последнем курсе универа, к её удивлению, начали встречаться и делали это весьма открыто, равнодушно относясь к мнению общества, и вскоре близкие и просто знакомые свыклись видеть их воркующими, ловить их взгляды, посланные друг другу с особенным значением.       — Привет, Урарака-тян, — Мидория улыбнулся, слегка прищурив глаза.       Бакуго, стоящий позади, лишь кивнул девушке и тут же перевёл взгляд на спину своего парня, пристально наблюдая.       — Неужели вы пришли за мороженым? — Урарака удивилась, приподняв брови.       — Мгм, только есть мы будем дома, на улице уже слишком холодно, а я только недавно вылечился, — Изуку кивнул и кинул мимолётный взгляд на Катсуки.       Бакуго поймал взгляд и при этом сам посмотрел на Мидорию так, что даже Очако, стоящая за стеклянным окошком почувствовала жар. В мыслях у неё промелькнуло, что у пары, возможно, планируется сладострастный вечер, а мороженое это так, охладиться после. Девушка сдержала улыбку и отогнала подобные непристойные мысли прочь, не желая знать, как именно проводит время пара наедине.       — Одно фисташковое мороженое и одно клубничное, которые по полкило в упаковке.       Когда Бакуго расплатился, а Мидория сложил десерт в бумажный пакет, они взялись за руки и направились к выходу, пока Урарака наблюдала за их силуэтами.       Если бы её спросили, что она думает об их паре, Очако без единого сомнения ответила бы, что Бакуго в отношениях за главного, а Изуку, скорее, похож на сглаживающую острые углы жёнушку. Бакуго был жёстким, грубым и прямолинейным, не сдерживался в выражениях, не боясь задеть собеседника, в то время как Мидория словно его противоположность, был настолько мягким и застенчивым парнишкой, что на лицо просилась улыбка при взгляде на него.       И Урарака часто задавалась вопросом: как настолько разные люди уживаются вместе?

***

      Мидория разочарованно поглядел на мягкий пломбир, упакованный в хрустящую обёртку. Чтобы мороженное не растаяло ещё больше, он убрал его в холодильник, оставляя сладость на потом. Закрыв дверцу, Изуку наткнулся на выжидающий взгляд Бакуго.       — Ну, что?       — Что? — Мидория спрятал взгляд, направившись к кухонной тумбе и вскоре достал запечатанную бутылку вина.       Когда он потянулся на полку за высокими стаканами, почувствовал настойчивое прикосновение к талии.       Огладив стройные бока, Бакуго скользнул руками вниз и сжал тазовые косточки, толкнулся вперёд, прижав Изуку к тумбе.       — Ты сегодня осмелел? — прошептал тот, сверкнув игривой улыбкой, выражающей абсолютное превосходство.       И если бы кто увидел сейчас его выражение лица, подумал бы, что у Мидории есть брат-близнец, ведь цветочек Изуку, которого они знают, не может сделать такое выражение лица.       — Ты обещал мне кое-что новое сегодня вечером, — недовольно протянул Катсуки хриплым голосом и куснул белоснежную мочку уха, словно наказывая, отчего кожа тут же приобрела розовый цвет.       Мидория поставил стаканы на столешницу и повернулся.       Он резко схватил Бакуго за подбородок и заставил его наклонить голову, прижался губами к уху и тихонько проговорил, придавая голосу властные нотки:       — Прими душ и жди меня в спальне.       Красные глаза заволокло пеленой, а на щеках заиграл лихорадочный румянец. Бакуго нетерпеливо кивнул и, на ходу скидывая одежду, неустойчивой походкой вышел из кухни, оставляя Изуку смотреть вслед.       Мидория услышал шум воды и открыл вино, поднося горлышко к носу, чтобы вдохнуть терпкий аромат напитка, кружащего голову.

***

      Бакуго наспех вытер волосы, чтобы вода не капала на постель и уселся в изголовье кровати без одежды, — Мидории не нравится, когда он одет, — согнув правую ногу в колене. Рука дёрнулась, желая приласкать полувставший член, и Катсуки сжал ладонь в кулак, сдерживаясь. Однако ему очень хотелось нарушить запрет и начать надрачивать, чтобы Изуку, закончив купаться, пришёл в спальню и первым делом увидел это непотребство. Вино, приготовленное Мидорией, было быстро выпито, и теперь Бакуго предвкушал разомлевшим телом предстоящее удовольствие.       Вскоре шум воды в ванной затих, и в коридоре послышались неторопливые шаги, в которых так и чувствовался контроль и словно намеренная медлительность. В спальню вошёл Мидория. Полы распахнутого короткого халата, накинутого на нагое тело, покачивались при ходьбе, привлекая внимание к стройным бледным ногам, в особенности — к мягким бёдрам, до неприличия нежным, а кожа бархатная и чувствительная. Бакуго знает, он прикасался: гладил, царапал, лизал и кусал мягкую кожу, оставляя следы.       Чувствуя на себе обжигающий взгляд, Изуку вдохнул побольше воздуха, начиная возбуждаться. В глазах Бакуго плескалось нескрываемое желание обладать, наполнить до конца собой и вытворять все, что только придёт в голову, за что их обоих можно нарекать несдержанными извращенцами.       Мидория изящно подхватил свой стакан с вином и в несколько больших глотков опустошил его, слизнув упущенную капельку с губ под внимательным взглядом.       — Готов?       Бакуго кивнул, сжимая уже обе ладони в кулак и сглатывая ком в горле, внезапно ставшим сухим.       Изуку довольно улыбнулся и вальяжно прошёл к невысокому комоду у стены. В следующую секунду Бакуго не сдержал тихие ругательства и невольно задержал дыхание, когда Мидория с прямой спиной наклонился, отчего халат задрался, обнажая округлые подтянутые ягодицы и гладкую, розовую кожу чуть ниже.       В руках у Изуку оказалась атласная лента ярко-красного цвета. Он подошёл к кровати и забрался сверху, усаживаясь на колени Катсуки.       — Подними руки.       Жёсткий тон заставил Бакуго вздрогнуть и сжать пальцы на ногах. Он послушно поднял предплечья, позволяя Мидории связать их приобретённой лентой, один конец которой оказался привязан к спинке кровати. Кожу стянуло, и Катсуки незаметно на пробу дёрнул руками в разные стороны, тут же понимая, что лента не порвётся даже приложи он всю силу. Это подогревало игривое настроение, и Бакуго поёрзал, отчего привставший на колени Изуку пошатнулся.       — Лежи смирно, — приказал он, — и не смей издавать звуков, пока я не позволю. Ты понял?       Катсуки тут же кивнул, выражая готовность повиноваться во всём. Этот стройный парень сверху вызывал у Бакуго настолько бурную реакцию, что он был готов не только стать немым, но и лишиться сразу всех органов чувств, полагаясь лишь на прикосновения другого человека и иметь возможность касаться самому.       — Хороший мальчик, — Изуку погладил его по голове.       Взгляд Мидории опустился на возбуждённый член с ярко-красной крупной головкой, на его губах появилась ухмылка.       — Как думаешь, продержишься?       Бакуго молчал, из его приоткрытых губ лишь вырывалось тяжёлое сбитое дыхание, взгляд неотрывно перемещался по всему телу Мидории, доступному для любования на таком близком расстоянии.       Изуку провёл подушечками пальцев по рельефной груди, затрагивая твёрдые тёмные соски, и остановил руку на лобке, так и не притронувшись к эрегированному органу.       — Если выполнишь моё условие, получишь награду. Ты же хочешь, чтобы я дал тебе награду?       Бакуго снова кивнул и плотно сжал губы, шумно дыша через нос, капля пота скатилась по виску. Мидория словно нарочно игнорировал колом стоящий член, а потом и вовсе слез с колен и поднялся с кровати. Катсуки напрягся и снова поёрзал, когда Изуку сначала вышел из спальни, а после вернулся с упаковкой мороженного. Не говоря ни слова, он уложил десерт на комод и снова забрался на постель, устраиваясь на бёдрах Бакуго, пристально за ним наблюдающего.       — Ну что, начнём?       Мидория сполз вниз, усаживаясь ниже колен, чтобы не приходилось сильно горбить спину и наклонился к сочащемуся смазкой члену. Сначала он обхватил его лишь пальцами, несильно сжав и лениво надрачивая, оттягивая крайнюю плоть, надавливал большим пальцем на уздечку. Сверху доносилось шумное сбивчивое дыхание, но Катсуки неплохо справлялся и послушно сдерживал тихие стоны.       Изуку томным взглядом окинул тело любовника и, глядя в подёрнутые пеленой возбуждения глаза Бакуго, опустил голову и слегка подул на зияющее отверстие, сочащееся предэякулятом. Тело под ним крупно вздрогнуло, но никаких звуков так и не последовало. Мидория высунул язык и широко лизнул весь ствол от основания до верха, добавляя к естественной смазке слюну. Вытянув губы, Изуку опустился ртом на член, вырисовывая языком узоры на головке. Он чувствовал, как напряжены мышцы ног, на которых он сидел, как дрожали колени Катсуки, и как пульсировал член у него во рту. Изуку не глотал слюну, и когда он выпустил головку изо рта, слюна вперемешку со смазкой вытекла изо рта на подбородок, оставляя влажный густой след.       Глядя на бесстыдно сосущего Мидорию, Катсуки думал, как ему не кончить прямо сейчас, силясь продлить удовольствие. И казалось, его молитва была услышана, — Изуку слегка отстранился, но к удивлению Бакуго, не продолжил ласку, а снова поднялся с постели и проследовал к комоду. Следующая догадка, зародившаяся в мыслях, была подтверждена шелестящим звуком разрываемой упаковки сладкого.       Мидория надкусил клубничное мороженное и убрал остальную часть обратно в обёртку, возвращаясь к кровати.       Катсуки догадался, что он собирается сделать, и оттого нетерпение захлестнуло, вынуждая его невольно подкинуть бёдра, едва ли не умоляя снова уделить внимание самой интимной части его тела. Изуку занял прежнюю позицию и снова заглотил орган, опускаясь едва ли не до основания. Контраст температуры внутри рта Изуку, вытворяющего невообразимые вещи, заставил закатить глаза и вскрикнуть.       — Агх!       Изуку замер и поднял голову, сглатывая остатки растаявшей сладости.       — Кажется, я слышал какой-то звук?       Бакуго отрицательно покачал головой, прекрасно понимая, что прокололся. Ну, а как выдержать, когда блядский рот Изуку отправляет тебя прямиком на небеса и тут же сбрасывает в Ад, где ты медленно плавишься от будоражащего желания, чувствуя себя самым что ни есть распутником.       — Тц, тц, тц, Каччан, как же так? Придётся ужесточить твоё положение.       Бакуго стыдливо опустил глаза, чувствуя, как дёрнулся член в ответ на слова Мидории.       Изуку вытащил ещё одну идентичную ленту, но в разы шире первой, и завязал на нижней части лица Катсуки, полностью блокируя губы. Никто из них не сомневался, что при активном движении челюстью лента ослабнет и соскользнёт, но оба сделали вид, что этого достаточно, чтобы сдержать вырывающиеся стоны изо рта Бакуго.       Улыбнувшись самому себе от довольства, Изуку вернулся на прежнее место и принялся самозабвенно сосать, заглатывая член до основания, утыкаясь носом в лобок.       Внутри щёки всё ещё сохраняли прохладную температуру мороженного, в то время как язык был горячим, и Бакуго изо всех сил сдерживал стоны, лишь бы Мидория не останавливался.       Изуку продолжал двигать головой и вскоре настроился на один темп, выводя восьмёрку ртом, языком прижав уздечку, сладко причмокивая. По стволу стекала слюна, позволяя гладко скользить губам, и по закатившимся глазам Катсуки можно было понять, что всё идёт как надо.       Вскоре член во рту запульсировал чаще, и в нёбо ударила струя эякулята, имеющая горьковатый привкус. Мидория подавил рефлекс и проглотил, посасывая головку, собирая оставшиеся капли.       Довольно облизнувшись, он отстранился и выпрямил спину.       Взмокший Бакуго, покрасневший от напряжения и удовольствия, тяжело дышал носом, держа веки полузакрытыми. Мидория пересел ему на живот, но всё же не опускался всем весом, чтобы сильно не давить. Его собственный возбуждённый член качнулся, оставив липкий след на напряжённом прессе Катсуки.       — Если не считать крошечного промаха, ты справился, Каччан. А сам как думешь? Ты справился?       Бакуго, не сводящий взгляда с губ Мидории, с готовностью кивнул.       — Даже не знаю, заслужил ли ты награду, — протянул Изуку, сделав вид, что задумался.       Лента соскользнула с лица Бакуго, и он приоткрыл губы, всё ещё сбивчиво дыша. Изуку потёрся ягодицами о нижнюю часть живота как бы невзначай и поглядел на Бакуго, следя за его реакцией. Впрочем, слова были излишни — Изуку почувствовал, как меж ягодиц упёрлась горячая головка снова вставшего члена.       — Ты можешь сам сказать, чего хочешь, давай.       Мягкая улыбка на его лице совершенно не соответствовала бесстыдному поведению.       — Я хочу тебя.       — Если ты так этого хочешь, попроси как хороший мальчик, Каччан. Чего ты хочешь?       Бакуго сглотнул:       — Я до безумия хочу трахнуть тебя, войти по самое основание и кончить внутрь. Пожалуйста.       Мидория довольно зажмурился и широко улыбнулся. Без сомнений, ему нравилось слушать, что именно Бакуго хочет с ним сделать.       Без лишних слов Изуку вытащил из-под подушки бутылочку с лубрикантом и выдавил себе на пальцы, принимаясь потирать, чтобы разогреть. После чего откинул полы халата и завёл руку за спину, сперва поглаживая сжатое отверстие. Он ахнул, когда ввёл внутрь первый палец. Этот нежный тихий звук едва ли не оглушил всё ещё обездвиженного Катсуки, с нетерпением наблюдающего, как Мидория подготавливает себя сам. Невозможность видеть всё чётко досаждала, и Катсуки хриплым голосом попросил:       — Прошу, развяжи мне руки. Разреши прикоснуться к тебе.       Изуку двигал внутри уже двумя пальцами, то раздвигая их на манер ножниц, то сгибая вместе и поочерёдно. Он улыбнулся, услышав просьбу Бакуго, но лишь добавил третий палец, тут же охая. Потемневшие зрачки Катсуки, казалось, источали жар, от которого Изуку плавился, чувствуя на себе жгучий недовольный взгляд.       Наконец, он почувствовал, что достаточно растянут, и вытащил пальцы, тут же ухватив подрагивающий член позади себя. Мидория привстал и отвёл таз назад, потираясь о головку.       Нетерпение Катсуки чувствовалось едва ли не физически, и Изуку, решив всё же пойти навстречу, протянул свободную руку и ослабил узел.       — Хорошо, только лежи смирно.       Разве мог Бакуго это сделать? Как только запястья были освобождены, он тут же обхватил Изуку и прижался к нему, глубоко целуя. Мидория застонал в поцелуй, чувствуя длинные пальцы на своей заднице. Бакуго мял и гладил ягодицы, оттягивая в разные стороны, нащупывая влажный от смазки вход. Когда Изуку сам растягивал себя, безусловно — сносило крышу, но терпение на исходе. Катсуки сжал бёдра Мидории и толкнулся внутрь, ощущая горячую влажность. Оба застонали от нахлынувших ощущений.       Изуку приподнялся и снова опустился, беря свой собственный медленный темп движений. Он чувствовал, что сможет кончить лишь от стимуляции сзади — член Бакуго входил под нужным углом, и при каждом толчке задевал простату, — ему не придётся притрагиваться к собственному члену, чтобы достигнуть оргазма. Катсуки медленно сходил с ума, желая ускориться, но блеск в глазах Изуку говорил о том, что ещё рано брать инициативу в свои руки.       Мидория, будто бы играясь, насаживался лишь наполовину и тут же вставал, почти позволяя Бакуго выскользнуть из него, и так снова, и снова. Бакуго сделал судорожный вдох и, сжав ладони на талии Изуку, одним движением толкнулся до конца, выбивая у того из груди громкий протяжный стон. Мидория разомлел и дрожащими руками обхватил шею Бакуго.       — Блять, Каччан…       Это стало своеобразным знаком для Катсуки. Знаком того, что Изуку готов передать инициативу и позволить тому делать всё, что вздумается. И Бакуго воспользовался этой возможностью, тут же меняя их местами, опрокинув Изуку на спину. Размашисто двигая бёдрами, он трахал его глубоко, каждый раз шлёпая мошонкой о ягодицы. Мидория отдался ощущениям полностью, мечась по кровати, хватаясь то за простыни, то за широкую взмокшую спину Бакуго. В комнате витал густой запах секса и пота, температура всё повышалась, как и градус страсти.       Катсуки крепко обнимал Изуку, мелкими поцелуями усыпая его шею и ключицы, оставляя едва заметные следы зубов. Толчки ускорились, доводя обоих до экстаза.       Мидория кончил с протяжным тихим стоном, испачкав спермой собственный живот. От оргазма его тело напряглось, мышцы свело, и Бакуго почувствовал, как член сжимают тугие стенки почти до звёзд перед глазами. Толкнувшись последний раз, он плотно прижался к Изуку, кончая внутрь.       Прошло некоторое время, прежде чем Бакуго нашёл в себе силы пошевелиться. Он вытащил обмякший член из Мидории и нежно поцеловал его в мокрый от пота лоб, предварительно убрав назад чёлку.       — Нужно помыться, Изуку.       Мидория приоткрыл один глаз и улыбнулся, тут же протягивая вперёд руки.       — Ты вытрахал из меня все силы, не могу ходить, отнеси меня?       Катсуки знал, что выносливости Изуку хватит еще на пару раз, а сейчас он лишь притворяется, но ничего не сказал, подхватывая парня на руки и вместе с ним поднимаясь с постели.       Они прекрасно уживаются вместе, но об этом никто, кроме них двоих, не узнает.