спокойствие невпопад

Квинси просыпается от того, что его волосы слишком настырно кто-то расчёсывает. Этот кто-то — обладатель очень холодных пальцев и острых ногтей. Этот кто-то совсем не умеет петь, но всё равно напевает какую-то мелодию. Этот кто-то точно не Эйден и не Оливин, которым порой Квинси разрешал притрагиваться к своей голове. Но Квинси не подаёт и виду, что проснулся. Слишком хлопотно, слишком громко и слишком невпопад настроению. Блэйд совсем не знает, что такое границы. А Квинси слишком хочет поспать, чтобы обращать на это внимание. Он вернулся в дом только вчера днём, и до сих пор не заходил внутрь. Не хотелось лишний раз вызывать вопросы о том, куда он ходил, чем занимался и вообще с кем. Квинси ненавидит вопросы, что ни к чему не приводят. А Эйден их слишком любит. Порой он думает о том, почему вообще остался в этом доме. Их первая встреча была чем-то новым в его жизни, чем-то, что заставило его чувствовать что-то кроме приевшейся пустоты. Последующие отношения вызывали лишь приятную радость, возбуждение и забытое чувство влюблённости. Но с переездом всё изменилось. Эйден не был его единственным. Эйден был тем самым для всех в доме кроме Астера и Морвея. Якумо и Оливин видели в нём своё спасение. Он был их первой влюблённостью и любовью. Если Якумо ещё был адекватен в своём чувстве по мнению Квинси, то Оливин был готов отдать за него жизнь, совершенно не гнушаясь. Может, жизнь в секте так повлияла на него, может отсутствие людей, что интересуются тобой как личностью, как человеком сыграло свою роль. Квинси не знает, лишь предполагает. Но каждый раз замечая не просто щенячьи, а благоговейные взгляды, ему становится тошно. Что-то внутри скручивается, колется и больно отдаёт в горло и в пах. Он не знает, как правильно это описать, у него просто нет подобных слов, чтобы точнее описать это хотя бы для самого себя. Эдмунд и Данте слишком шумные. У них с ним сложились уважительные отношения на расстоянии пары метров друг от друга. Ему нравится, как Эдмунд предан своему долгу, и то, как Данте пламенно доказывает свои убеждения перед Эйденом, чуть ли не превращая их дискуссии в драку. Но он совсем не видит в этом уважения, теплоты. Лишь шум, гам и лишняя трата ресурсов, которые и без того ограничены. Или они просто не нравятся ему, что Квинси не отметает в далёкий угол его головы. Гару так ещё ребёнок в его глазах. Его обожание к Эйдену можно сравнить лишь с любовью к большим старшим, которые в любой момент будут защищать тебя, даже в тех ситуациях, когда ты не прав. Потому что ты — их, а они — твои, и большего обоснования и не нужно. Куя редкий гость в этом доме. Ещё более редкий, чем он. Квинси не имеет ни одного малейшего предположения, зачем этот прохвост появляется тут, и чем он зацепил Эйдена. Вернее, он знает, что «зацепка» в хитрости, дразнениях и тайнах, которые не заставляют тебя чувствовать неловко. В отличие от него самого Куя умеет быть привлекательным для людей. Все мысли протекают также странно, неприятно-мягко, как и пальца Блэйда в его волосах. Порой Квинси чувствует импульсы по телу, небольшие взрывы под глазницами и маленькие несуществующие пылинки в теле, что хотят заставить его встать. Но противится им. Даже не от того, что ему нравится так лежать рядом с кем-то. Нет. С Блэйдом просто. С ним не нужно задумываться о не том тоне голоса, о не тех словах или не том поведении. Этих условностей просто нет. Есть лишь спокойствие и странные мелодии невпопад, нарушение личных границ, но лишь порой, когда Квинси это необходимо, и не тогда, когда это нужно для поддержания образа «так надо». С Блэйдом не надо пытаться выдавливать из себя слова, эмоции и выражения лица. С ним не нужно и говорить порой. С ним просто хорошо. Спокойно. Тепло. Приятно. И ещё тысяча других слов, что у Квинси ассоциируются между собой. Он не может выбрать одно конкретное, чтобы полностью описать это чувство. Слишком сложно. Слишком хлопотно. Слишком не нужно. Блэйду на это плевать, а у Квинси — старая привычка пытаться вписаться, пытаться стать частью и потом разочароваться. Подобное — обычный сценарий его жизни, из которого он, казалось, выбрался, пойдя за Эйденом. Казалось. Он не выбрался. Он, наоборот, закопал самого себя в яму без гроба и даже не удосужился вырыть её достаточно глубоко, чтобы не чувствовать чистый воздух. Квинси опять с привычным зудением просыпается, встаёт и смотрит вокруг себя, не понимая, что не так с его жизнью. Опять идёт то в один город, то едет в другой, то возвращается в дом, чтобы получить наглядный пример того, что он неуместен. Что его последняя надежда умерла, едва успев загореться. Эйден не видит в нём большее, чем просто друга и любовника на ночь, не видит в нём и тщательно скрываемые нервозность и страх. И нет, Квинси не обвиняет его в этом и не будет что-то пытаться изменить в их отношениях. Такое имеет место быть, пусть и неприятно. Это просто Квинси ненормальный парень, что за всю жизнь не смог научиться говорить с людьми, читать их так, чтобы создавать идеальные оболочки для них. Он просто жалкая пародия на человека, что так и не смогла стать им. — Знаешь, сейчас самое время для сбора ягод в лесу? — вынимает его из могилы Блэйд, задавая самый неожиданный вопрос на свете. Квинси даже не удивляется, что тот знает, что он не спит. Это и так было понятно. — Ты, что, предлагаешь нам сходить туда? — отвечает он без какого-либо раздражения. — Да нет, просто решил спросить это, — чуть улыбается, — знаешь, на моей родине люди часто ходят в лес за какой-то ерундой, чтобы потом весь следующий день с опухшими и обветренными лицами сидеть и заготавливать то, что собрали. — И это отдых? — Ну типа того, — Блэйд даже задумывается на время, — мне никогда не нравилось. У меня и семья была маленькой, да и лес неприятный в такую жарень. Лишь лишние нервы и траты бензина. Так потом ещё сидеть и чистить всё это, бе. В конце он высовывает язык и демонстративно давиться слюной, будто Квинси и так не понял, что ему не нравится. — В моей семье редко так собирались, — странно обыденно отвечает на это он, — максимум — собраться за столом. А после развода родители перестали встречаться, а затем и я стал жить один. Такое себе удовольствие. — А мне всегда хотелось жить одному, — восклицает, — никто тебя не трогает, никому ты не нужен, можешь заниматься всем чем хочешь и когда хочешь. Никто не будет на тебя смотреть и не отмечать, что ты резко начал заниматься чем-то новым, несвойственным тебе. А дальше Квинси не вслушивается в очередной монолог, понятный лишь самому Блэйду. Тот мог так говорить хоть вечность, дай ему возможность. Квинси опять закрывает глаза и в этот раз засыпает. Его больше не посещают никакие мысли, никакие размышления и никакие сравнения с могилами. Их время ещё придёт, а пока он слышит лишь какие-то споры в доме, какой-то задушевных разговор во дворе и тихое пение под нос. Блэйд же лишь улыбается, глядя на то, как Квинси наконец дышит полной грудью. Он не понимает его, как бы не пытался. Ему совершенно непонятны схемы и доказательства внутри этой большой скалы, что не может сдвинуться со своего понимания мира. Да и не хочется. Квинси есть Квинси. Он приходит в дом только чтобы полежать в гамаке на веранде, поесть вкусную еду и уйти посреди ночи. Он не с кем не говорит по душам, лишь говорит голые факты, обнажая все свои травмы, делая себя недосягаемым для любой помощи. Он хочет справиться со всем сам. И Блэйд не настаивает. Когда придёт время, когда Квинси пройдёт ещё десяток городов и стран, когда в очередной раз придёт полежать в гамаке на веранде, тогда Блэйд может спросит у него что-то. Но это будет какая-то ерунда интересная лишь им двоим. Затем они вместе войдут в столовую, когда уже зайдёт солнце и появятся звёзды, чтобы перекусить что-то с сладким чаем, а потом пойдут к нему на чердак. Блэйд будет читать ему вслух, приправляя всё своими комментариями, в очередной раз доказывая какую-то непопулярную точку зрения. А Квинси лишь будет лежать на подушке, гладить своего Топпера и смотреть то на них, то на свисающие с потолка лампочки в виде звёздочек. В конце-концов они заснут и разбудит их Оливин, что всегда поднимает всех к завтраку. А потом всё повториться по кругу за редким исключением, когда его самого нет в доме. Блэйд не замечает, как перестаёт болтать всякую чепуху, как его веки тяжелеют и глаза сами по себе закатываются наверх. Рука устаёт гладить Квинси, а дыхание замедляется. Он засыпает рядом с Квинси и Топпером, что решил поспать на своём хозяине.