Мужчины всегда держат обещания.

Светит солнце, на ветру развеваются разноцветные флажки, отовсюду слышен детский смех и возбужденный гомон. Благодать! Сегодня праздник, в честь которого король бесплатно и совершенно безвозмездно, так, по крайней мере говорят, раздает простым гражданам продукты питания, чем подливает огонь в котел общего безудержного веселья. Да ещё и какие! С королевской кухни. Только вот разведчикам опять не до смеха и веселья. Сегодня на рассвете в секретный штаб разведки влетела запыхавшаяся Нифа с письмом от Эрвина, в котором он приказывал Леви и его отряду немедленно бежать в лес. И чуйка Смита не подвела, буквально через полчаса в уже опустевший штаб нагрянула военная полиция, тогда бы точно разведчики неслись прочь не на своих двоих, а на повозках военной полиции, связанные по рукам и ногам и объявленные предателями родины. Король начал войну против развед. корпуса, ходили толки, что этому подразделению даже грозит расформирование. А ещё как нельзя кстати началась охота на Эрена и Хисторию. Пришлось добровольно выдать головорезам Армина и Жана, переодетыми в Райсс и Йегера. Сейчас они вдвоем сидели под наблюдением похитилей, а на выручку им капитан Леви отправил оставшуюся часть своего скромного отряда: Микасу, Конни и Сашу. — Как там двойники? — наконец подала голос Джин, глядя украдкой на капитана. Леви потребовал людей Ханджи в свое распоряжение для наружного наблюдения за повозкой с Эреном и Хисторией. Джин — одна из рядовых из четвёртого отряда Ханджи. Несмотря на то, что формально она подчинялась Зое, Леви уж больно любил держать ее подле себя. Объяснения этому феномену Джин найти не могла: она обычный солдат, не худший, но и не лучший в своем роде. Но способности мыслить и анализировать у нее было не отнять, этот ее плюс и сыграл ей на руку при распределение в отряд Ханджи. Там такие люди очень нужны. — Все идёт по плану, — буркнул Леви. Аккерман сидел на крыше рядом с Джин, наблюдая сверху вниз за огромной толпой, которая, казалось, нарочно не даёт проехать крытой повозке с Эреном и Хисторией. Людей не хватало, между контрольными пунктами зияли бреши, но Леви снова приказал Джин оставаться рядом с собой, даже несмотря на то, что добрая часть позиций была пуста. — Но вы, капитан, тем не менее не рады, — Джин вгляделась в лицо капитана Леви, как могла. Тот потуже натянул на голову капюшон, почти полностью скрывшись за ним. Почти все, кому доводилось работать с Леви, клялись, что его лицо выражает ровным счётом ничего. Но Джин за долгие годы совместной службы научилась читать Леви, словно книгу. Девушке удавалось каким-то магическим способом подмечать изменения его настроение по невербальным знакам, что давало ей возможность копаться в мыслях Аккермана, как ей только вздумается. Больше всего на свете Леви не любил, когда лезут ему в голову, но «вторжению» Джин он не противился, напротив, считал, что их связь на ментальном уровне делает их отличными напарниками. И снова странности. Леви предпочитал работать один, но Джин была для него единственным исключением. Леви вздохнул тяжело, словно удивляясь тому, как же Джин удалось прочитать его эмоции, он так старательно скрывал свое беспокойство. Аккерман сидел молча с минуту, а потом начал: — Ты знаешь о мяснике Кенни? — Леви посмотрел прямо в зелёные растерянные глаза Джин. — Вы уверены, что обсуждение древних баек о маньяках — головорезах сейчас к месту? — Джин приподняла удивлённо одну бровь. Она знала, что Леви никогда не говорит лишь бы говорить. Поэтому речи о маньяках ее весьма обеспокоили, даже испугали. — Сказки о нем — чистая правда. Я рос с ним, — выдал Леви, чем поверг Джин в полнейший шок. Она застыла с приоткрытым ртом, вылупив глаза на капитана, который поспешил вернуться к разглядыванию толпы. Он то и дело вытягивал шею, щурился. — Не думала я, что мы с вами настолько близки стали, что вы меня аж со своей родней знакомите, — истерично хихикнула Джин. Глупые шутки — единственное, что не дало ей сойти с ума за годы службы, наполненные болью, страхом и террором. Как только адреналин бил в голову Джин, она принималась шутить. Плохо и несмешно. В отряде, в котором она служила, даже родилась локальная шуточка о том, что если Джин сцапает титан в последние секунды ее жизни она выдаст анекдотов на целый сборник. — Если интуиция меня не подводит, то он сегодня здесь, — Леви опустил руку на УПМ, скрытый под тканью его темно-зеленого плаща, — здесь, чтобы убить нас. — Какая жалость! — наигранно опечалено произнесла Джин, хлопнув себя по бедру даже слишком громко, чтобы остаться незамеченными, — как не хочется помирать. Я даже замуж выйти не успела. — Если выживем, обещаю, лично возьму в жены, — выпалил Леви, оставив опешившую Джин додумывать его слова самой. Девушка явно не была готова к такому повороту событий, шутил Леви не часто. А ведь в каждой шутке есть доля правды. • Bang Bang — KNAAN — Бабах! — раздался громогласно хриплый мужской голос, а следом за ним пистолетный выстрел. Джин молниеносно обернулась на звук. Позади нее с крыши летел ее товарищ, на груди его растеклась лужа крови. Стоило ему рухнуть на вымощенную дорогу, как воздух прорезал детский визг. Какая-то несчастная малютка стала свидетелем убийства ни в чем не повинного солдата. — Ну что, Леви, ты подрос? — по соседней крыше уверенным шагом шел высокий мужчина, обвешенный ремнями привода и новейшими пушками. На глаза его была надвинута широкополая шляпа, но даже через нее проглядывалось, что мужчина этот уже далеко не молод. Но все равно скачет, как юноша, прыткий гад! Засвистели тросы УПМ, рассекая воздух, через секунду в небо взмыли десятки солдат. Но ни один из них не служил в разведке. Это другие… И на них даже не эмблем. Раздался синхронный выстрел, и с крыш повалились ещё теплые трупы товарищей Джин и Леви. — Да ты все такой же коротышка! — захохотал хрипло мужчина, поднимаясь на тросах в воздух. Он описал сальто в воздухе, повиснув вниз головой на некоторое время. С него слетела шляпа, и Джин впервые сумела разглядеть его лицо. На подбородке щетина, длинные волосы, среди которых виднелись уже и седые волоски, зачесаны назад, а лицо испещрено морщинами. Но несмотря на весь свой старческий вид, мужчина был наполнен жизнью и воспринимал все, словно глупую игру. И, кажется, всерьез намеревался покончить с Леви, которого сам и вырастил. Я тебя породил — я тебя и убью. — Кенни! — закричал Леви так пронзительно, как Джин не слышала ещё ни разу. Взгляд капитана мгновенно преисполнился ненависти и решимости. Прямо в Кенни полетели оба клинка Леви, но те лишь беспомощно стукнулись об пистолете, которые очень вовремя выставили перед собой щитом. — Неужто нашел себе подружку, а, Леви? — закричал Кенни, теперь целясь в парализованную от страха Джин. — Бежим! — вскрикнул Леви. Раздался выстрел, Джин зажмурила глаза, прощаясь с жизнью. Но пара сильных рук обхватила девушку за талию, прижав к себе. Когда она наконец решилась раскрыть глаза, она поняла, что капитан, схватив ее в охапку, сейчас, выставив одну ногу вперед, съезжает по крыше вниз, разбивая черепицу в щепки. Когда Джин наконец пришла в себя, она без промедлений нажала спусковые крючки на своем приводе. Воздух рассекли две пары тросов: ее и Леви. Оба солдата полетели в одном направлении, изо всех силах стараясь спасти свой зад. Девушка подняла глаза и поняла, что все контрольные пункты пусты. Что же выходит, они единственные, кому удалось уцелеть? Не в первый раз судьба играет такую злую шутку с Джин. Она не лучший боец, но Фортуна только и делает, что улыбается ей. Она выходит сухой из воды, в то время как достойные гибнут на поле боя. И снова так. Она даже не могла пошевелиться от страха и погибла бы в рядах первых, если бы не капитан. В какой раз он спасает ей жизнь? Сотый? Тысячный? Джин хотела бы отблагодарить капитана за спасение, но понимала, что ее «спасибо» — пустой звук. Она вовек не отплатит ему за все хорошее, что он сделал для нее. Леви Аккерман — ее личный ангел хранитель. Кто же знал, что вечно угрюмый капитан Леви сам-себе-на-уме Аккерман будет из кожи вон лезть, чтоб уберечь нерадивую девушку от невзгод жизни. Столько лет Джин училась слепо доверять своим товарищам, ведь в разведке никак иначе нельзя. С капитаном действовать в тандеме было сплошное удовольствие: друг друга они понимали без слов, для координирования действий хватило одного лишь взгляда. И вот снова Джин и Леви, понимая друг друга без слов, синхронно взмыли высоко в воздухе. Обогнув цветные дома, в фасадах которых уже красовались дыры от пушек Кенни и его команды, Джин и Леви завернули за угол. Но тут же капитан обомлел от ужаса, а Джин и вовсе не удержалась и вскрикнула. Там их уже ожидало несколько солдат Кенни с пушками на готове. Они принялись палить в разведчиков незамедлительно. — Дерьмо! — прошипел Леви. Все эти годы он должен быть опасаться лишь титанов, хотя даже охота на них для него была сродни игры в догонялки. Беда пришла оттуда, откуда не ждали, как говорится. Не подозревал капитан ни коим образом, что теперь за ним будут охотиться люди. Небось ещё по городу расклеили листовки. «Сильнейший воин человечества. Живым или мертвым», кривой портрет Леви Аккермана и сумма с шестью нулями внизу. В последний раз он убегал от солдатов ещё в подземелье, от Эрвина Смита. — Они предсказали каждый наш шаг, — прокричала Джин в ответ, запустив крюки УПМ за свою спину, Леви сделал то же. Уже через мгновение двое неслись спиной назад. Эту технику Джин когда-то бессовестно украла у Леви. Тогда она подверглась усмешкам со стороны сослуживцев, мол, никогда ей не стать такой, как он, даже не пытайся. Да она и не пыталась. Прекрасно понимала, что такие, как Леви, рождаются раз в век. Только вот на войне все средства хороши. И Джин оказалась права, если бы не этот маневр, она бы уже валялась на дороге, а трупик бы ее успешно остывал на хладной земле. — Да чего ты от меня бегаешь, Леви? — снова раздался этот пугающий, противный скрипучий голос. Джин посмотрела на вымощенную дорогу и увидела на ней тень человека, летящего прямо над ней. Не успела Джин и глаз поднять, как снова бабахнул взрыв. Леви оскалился по-звериному, понимая, что сейчас он абсолютно беззащитен, нет у него с собой никакого оружия. Он уйдет от погони, Леви знал, но единственное, что его по-настоящему заботило, было то, как уберечь Джин. — Нам надо разделиться! — принял решение капитан. Именно он в приоритете военной полиции, вероятность того, что Джин дадут уйти с миром, променяв ее на Леви, выше, чем та, что и Джин не дадут унести ноги. Не успела девушка и возразить, как Леви со свистом сделал крюк и улетел в противоположном направлении. И вот она совсем одна, наедине со своими страхами и врагами. Джин отчего-то разуверилась, что раз Леви спас ее раз, то спасет и второй. Но теперь все зависит от самой Джин. Джин выжала курки сильнее, прибавляя газу. Зачем капитан сделал это? Зачем ушел один? И судя по всему увел за собой добрую часть солдат. Неужто снова, чтобы просто-напросто защитить ее? В это мгновение Джин почувствовала себя до отвратительного жалкой и беспомощной. Постоянно кто-то жертвует собой, приносит свою жизнь на алтарь в попытках защитить девушку. Ну уж нет. Пришло время отплатить той же монетой. Если помирать — то помирать с пользой. Джин, пролетая по опустевшим улицам города, украдкой взглянула себе за плечо и поняла, что ее до сих пор преследует девушка из команды Кенни. Она то и дело без разбора палила в сторону Джин. Солдат ещё молоденькая, значит, не научена опытом жизни. Шансы уйти живой значительно увеличиваются. Но не тут — то было. Послышался хлопок, через секунду правую ногу Джин пронзила рвущая боль. Девушка взвыла, словно раненый зверь.Потеряв контроль над своим УПМ, сколько бы Джин не жала на курки, ничего не работало. Девушка летела прямиком в стену соседнего дома, вот-вот и она разобьётся насмерть. Зелёные глаза Джин округлились до размера чайных блюдец и поползли на лоб. Она из последних сил нажала на курки УПМ, и, о чудо, баллон фыркнул недовольно, приподнял Джин всего на пару метров и замолк навсегда. Но даже эти считанные метры оказались спасительными: теперь Джин летела не в стену, а в окно жилого дома. Девушка прикрыла лицо руками, вытянула левую ногу вперед и вышибла стекло. То разлетелось в щепки, превратившись в стеклянную пыль, послышался испуганный детский визг, Джин сделала пару кульбитов, прежде чем упасть ничком в чужом доме. В ушах гудело, голова налилась свинцом. Господи? Она вообще все ещё жива? Джин сама не может понять, в раю ли она уже или все ещё вынуждена страдать на этой бренной земле. При падении отбила себе спину и было бы чудно, если бы она обошлась без переломов. А нога болит нестерпимо. Отчего? Джин украдкой посмотрела за спину и поняла, почему она так стремительно полетела вниз. Поясница горела огнем, а на приводе сзади болтался лишь один целый баллон газа из двух. От второго остались лишь щепки, одна из которых сейчас торчит прямо из икры правой ноги. Попала всё-таки, гадина, ей в баллон. — Вот черт… — прошипела Джин, осознавая безнадежность ее положения. Идти она не сможет, бежать тем более. И взлететь тоже не выйдет. Наконец девушка нашла в себе силы осмотреться. Попала она в гости в детскую комнату, влетев, сшибла мальчишку и девочку, которые играл мирно с деревянными лошадками, не ожидая названных гостей. Ребята убежали испуганно вниз, и, судя по топоту ног, сейчас прямо сюда направляются их родители. А что говорить-то? Извините за вторжение, тут за мной просто погоня во главе с призраком криминального мира? Джин села, согнув одну ногу в колене, а больную вытянув вперёд. Хотелось бы перевести дух, но тут девушка заметила из разбитого окна, что солдат, которая преследовала ее, все ещё движется за Джин и вот-вот прикончит её прямо посреди комнаты. Это не очень хорошо скажется на детской девственной психике детишек, увидеть то мертвую тетю посреди комнаты. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетел мужчина лет сорока с усами и ружьем наготове. — Стоять! Не двигайся! — закричал мужчина на Джин. Было видно, что он изо всех сил старается не подавать виду и не пугать ещё больше своим растерянным видом стоящих позади него детей, но выходило у него, откровенно говоря, плохо. Мужчина трясся всем телом, и Джин даже ставила под сомнение тот факт, что он в принципе умеет пользоваться огнестрелом. Скорее всего, оно просто для виду и напускного пафоса. — Отдайте его мне! Быстрее! — Джин активно замахала руками, тыча большим пальцем себе за спину и указывая на девушку, которая движется сюда на УПМ, — ну же! — гаркнула Джин так грозно, что мужчина прекратил свои жалкие попытки сопротивления. Растерянный мужчина, за спиной которого прятались двое детишек, бросил ружье Джин. Та себя долго ждать не заставила. Девушка отточенными движениями возвела курок и выстрелила, когда вражеский солдат был в паре метров от окна комнаты, в которой укрывалась Джин. На секунду все затихло. В ушах звенело от выстрела, а перед носом витал туман из пороха. — Вниз! Живо! — приказала Джин хозяевам дома. Те, боязливо вскрикнув, бросились наутёк, даже не сопротивляясь. Мужчина лишь напоследок пропищал «спасибо», а Джин ухмыльнулась про себя, узнавая в этом испуганном персонаже саму себя. Такую же жалкую и беспомощную. Мужчина похватал своих детей в охапку и уже через секунду скрылся в дверях, сбежав по лестнице вниз. Куда он пойдет — не дело Джин. Главное, что она наконец смогла кого-то защитить. Джин осталась наедине с ружьем, которое, видимо, ей подарили. Девушка шипя от боли и волоча безвольно повисшую ногу за собой, подползла ко окну, выглянув, она заметила на земле труп девушки, ещё пару секунд живо летевшей навстречу Джин. Девушка лежала с распростертыми руками, все ещё сжимая мертвой хваткой пистолет. Черт возьми… Внутри что-то оборвалось. — Я убила человека… — пролепетала Джин вслух самой себе. Сердце сжалось, а дыхание перехватило. Да, если бы не этот солдат, то умерла бы Джин. Раз не один, так другой. Таков закон. Но это человек. Он имеет точно такие же права на жизнь, как и Джин. Только вот Фортуна как всегда улыбается исключительно Джин. Никогда прежде она не убивала людей. Титанов сколько угодно. Только они не люди, верно? Они не умеют мыслить, не умеют чувствовать, любить, ненавидеть. А эта девушка могла… На ум Джин снова пришел капитан. Если бы он узнал, что руки невинной до сего момента Джин в крови по локоть, то что бы он сказал? Джин опустила взгляд на свою ногу. Плохо дело. Кажется, ей отсюда не выбраться. По крайней мере, пока не утихнет бой. Девушка забилась в угол комнаты, обнимая ружье. Главное, чтоб капитан Леви ушел живым. А там уж как повезет. Может, кто и вспомнит про нее и придет на помощь. В ожидании непонятно чего, Джин поняла вдруг, что больше никогда не увидит улыбку капитана. А она, черт возьми, такая красивая. Как-то на рынке она бессовестно подслушала слова старика, торговавшего картошкой, что самая красивая улыбка у тех людей, кто улыбается реже всего. И как же он оказался прав! Сколько раз Джин становилась свидетелем того, как Леви радуется? Трижды? Два раза из которых, Леви улыбался Джин. Губы девушки изогнулись в грустной улыбке. Впервые Джин увидела улыбку капитана, когда он застал ее с шваброй в руках. Джин было поручено убраться в штабе, только вот настроение у девушки было больно уж радостное, ее так и тянуло в пляс. Джин насвистывала какой-то марш себе под нос, танцуя с шваброй, представляя, что это ее галантный партнёр на званом балу. Ой как же стыдно ей было, когда она, услышав тихий смешок позади себя, прекратила свои танцы с бубном и наткнулась взглядом на капитана Леви, который стоял в дверном проёме. Неизвестно сколько он наблюдал за ее плясками, от этого становилось ещё стыднее. Капитан совершенно искренне улыбался, Джин не могло показаться. Аккерман покачал головой и удалился, оставив Джин в полном недоумении, что же сейчас произошло. Второй же раз она увидела его улыбку на миссии. Той самой, когда они наткнулись на Женскую особь. Левый фланг, в котором должна была находиться Джин, был полностью разбит Женской особью. Когда до Леви дошла эта новость, его аж затрясло от злости и отчаяния, хотя он старался не подавать виду. А ведь он знал, знал что так будет. Всеми силами пытался отговорить Джин не участвовать в миссии, обещал даже ноги переломать. Но Джин девчонка упрямая. Уперлась, сложила руки на груди, подняла носик и заявила что-то двусмысленное. «Куда вы, капитан, туда и я!» Тут же раскраснелась вся и убежала, оставив Леви одного додумывать потаённый смысл её слов. Джин на этой роковой миссии, которая унесла жизни сотни солдат, единственной в своём фланге удалось выжить. Спряталась где-то под столетним дубом со своей лошадью. И когда Леви приказал выбрасывать из повозок трупы павших солдат, чтобы оторваться от титанов, капитан наконец заметил в повозке полуживую Джин. Побитую, потрепанную, измученную. Но живую. Несмотря на всю боль, которую Леви испытал всего за один день миссии, он наконец облегченно выдохнул. Жива. В кое то веки Фортуна улыбнулась и ему. Следующие несколько дней, что Джин без сил валялась в лазарете, Леви был возле нее. Пытался придумать отмазки, мол, он за документацией зашел или выдумывал, что ему рапорт от Джин нужен. Но был рядом. А это для Джин ценнее всего на свете. И сейчас сидя в чужом доме у разбитого окна в луже собственной крови без капли надежды на спасение, Джин вспомнила улыбку капитана. Зрелище это было настолько редкое, что Джин каждый раз пыталась запечатлеть этот образ на подольше в голове. Если бы хоть ещё один раз она могла созерцать Леви радующимся… Продала бы душу за это. Каждый божий раз, когда Джин выходила за пределы городских ворот на миссию, каждый раз, когда начинался привычный мандраж, она клялась себе, что раскажет капитану все-все о своих чувствах, что так чутко сторожила у себя в сердце, не давая никому разоблачить ее слабости. И вот, все на той же миссии, после приказа Эрвина Смита разъехаться на свои позиции, Джин наконец собралась силами, сжала кулаки и подъехала на коне к Леви, нарушив, кстати, на пару минут строй. — Вы мне очень-очень-очень нравитесь, капитан, — покричала Джин, зажмурив глаза. Она чувствовала, что возможно это ее последний шанс высказаться Леви. Она не знала и не знает до сих пор, сколько других солдат услышало ее признание, не знает даже, услышал ли его сам Леви, ведь он даже не шелохнулся, что весьма задело Джин. Но больше эту тему она не поднимала. Сказанное на эмоциях считала нерациональным. Может, оно даже к лучшему, что капитан не услышал ее инфантильного признания. Подумал, что она дурочка влюбленная. Хотя от истины он недалеко ушел. Но с тех пор Леви стал ещё более задумчивым, чем ранее. Джин списывала все на новые обстоятельства, за человечество, как никак, теперь и титаны играют. Не могла Джин не заметить, что теперь Леви стал ближе к ней. Но эти странные отношения нельзя было назвать ни дружбой, ни, тем более, чем-то более глубоким. Двусмысленные переглядки, случайные касания и неловкие ухаживания. Все это определенно не писалось с образом сурового и даже жёсткого Леви Аккермана, убийцы титанов и сильнейшего воина человечества. Что же у тебя в голове, Леви? Смешно было от того, что, кажется, Судьба специально оставляла Джин в живых, ведь ей самой было очень интересно, чем же закончится эта мыльная опера. Но ей не было суждено и начаться. Джин любила его. Любила и стыдилась. Стыдилась собственных чувств и слабостей, стыдилась того, что ей доводилась плакать по нему ночами, стыдилась, что она, серьезный солдат, допустила такую слабость, стыдилась, что до сих пор хранит в сердце глупую надежду на то, что такой, как он, полюбит такую, как она. Чушь собачья. А теперь она умирает в одиночестве. А он даже не знает, как сильно она его любит. Внезапно раздался свист, который и вырвал Джин из горьких мыслей. Девушка подвинулась ближе к окну, точнее, к тому, что от него осталось, выставив за оконную раму ружье. Тихонько взведя курок, она украдкой выглянула из окна. Стрелять было уже не страшно. Решив умирать с пользой, она имела ввиду, умирать, помогая капитану уйти. И если надо будет подстрелить кого-то из команды Кенни, тем самым увеличив шансы Леви на побег, она сделает это без вопросов. Но стоило движущейся фигуре принять различимые черты, Джин ахнула, расслабив хватку. — Жив… — выдохнула Джин, мысленно благодаря все возможные и невозможные высшие силы. К Джин на всех парах летел капитан. Стоило ему приземлиться посреди комнаты, Джин снова вошла в образ, стараясь не выдавать себя и свои мысли. Не выдавать, что мысленно похоронила себя, не выдавать, что слала флюиды капитану с любовным признанием. — Эта ваша кровь или чужая? — хохотнула истерично Джин, оглядывая капитана. Серая рубашка Леви, да и его лицо и руки, были в крови. И не разберёшь уже, это он так поцарапался или тоже убивал людей. — Вино, — отрезал Леви, — был в кабаке, — Джин тогда не поверила Аккерману, решив, что он тоже решил пошутить, — мы сваливаем. Джин открыла было рот возразить, что сваливает он, а не «мы», потому что она лишена возможности свалить. Хотела даже ногу раненую под себя подобрать, чтоб Леви не видел, но он мужчина глазастый. — Что с ногой? — буркнул Леви, хватая Джин за правую голень, несмотря даже на отчаянный писк боли и отрицания Джин, мол, капитан, не трогайте меня. Когда Леви наконец поднял глаза, в них читалась смесь укора, жалости и сострадания. Но больше всего выделялся немой вопрос «как?» И снова Джин поняла его без слов. Она молча ткнула себе за спину большим пальцем, указывая на взорвавшийся баллон. — Дерьмо… — прошипел Леви, оглядывая состояние УПМ Джин. Внезапно Аккерман дёрнул края кофты сзади Джин вверх. Та взвизгнула растеряно, не рассчитывала, что ее раздевать начнут. Через секунду Джин ощутила невесомое прикосновение прохладных пальцев к обожжённой пояснице. Девушка зашипела от боли, но стыдливо подметила, что от прикосновения вечно прохладных пальцев Аккермана становилось чуть легче. — Капитан, возьмите оставшийся газ из целого баллона, его не много, но в сумме с вашим газом должно хватить, и бегите, — Джин не дождавшись ответа принялась откручивать баллон, — я останусь здесь, буду отстреливаться, — девушка протянула баллон капитану, стараясь удержать наворачивающиеся слезы на месте и не дать им пуститься бежать по щекам. — Засунь свой никому не нужный альтруизм куда подальше, — прошипел Леви, выхватывая из рук Джин баллон, — полетишь со мной на одном УПМ, — вынес свой вердикт Леви. — Я много… вешу… — хохотнула Джин, наблюдая за тем, как капитан отточенными движениями «переливает» газ из одного баллона в другой. — Тебе бы помалкивать, — хмыкнул Леви, меняя положения ремней на своем теле так, чтобы он смог забрать с собой и Джин, — цепляйся, — приказал Леви. Джин оглядела капитана с головы до ног непонимающим взглядом, искренне не понимая, как зацепиться так, чтоб в процессе полета не отцепиться. — Ну же! Руки на плечи, ноги вокруг торса, — заторопил девушку Леви. Подав руку Джин, чтоб та смогла подняться, Леви закинул руки Джин на свои плечи. Капитан хотел было схватить Джин за ногу, но та жестом показала ему, что она сама. Краснея, девушка кое-как обхватила ногами талию Аккермана, а руками вцепилась в крепкие плечи Леви так сильно, что наверняка останутся красноватые полумесяцы — следы от ногтей. — Да прекратите же вы… — смущённо произнесла Джин, когда Леви поправил ее ноги на своем корпусе, — я не ваша маленькая девочка, — слегка оскорблено произнесла Джин. — А вот тут ты не угадала, — буркнул почти что неслышно Леви, надеясь, что Джин его не услышит. А вот тут он не угадал.

***

— Да ты обещал! Моблит, чтоб черт тебя побрал! Ты обещал! Мимо капитана Леви, который только-только успел войти в комнату, пролетел башмак. Хорошее начало. Этот летающий злополучный туфель наконец нашел свою жертву и стукнулся прямо об затылок Моблита. Образцовая меткость! Да и вообще в столовой творилось что-то несуразное. Моблит, заливаясь смехом, убегал от ковыляющей на одной ноге Джин, которая требовала чего-то от Бернера и от отчаяния даже прибегнула к насилию. — Прекратить бардак! — гаркнул Леви, да так, что все замерли, вылупившись на капитана, — что происходит? — уже спокойней произнес он. — Он, — Джин ткнула пальцем в Моблита, — проспорил мне, а вот обещание выполнять не хочет. — А тебя, Джин, здесь вообще быть не должно, — Леви посмотрел на девушку осуждающе. Вы гляньте на нее! Утром чуть не померла раз сто, а сейчас носится, как ни в чем не бывало. Не было и ожога на всю спину, не было и куска металла, торчащего из ноги. Джин за этот вечер пытались уложить раз десять, только вот она упрямилась и вскакивала с кровати, мол, сейчас худшее время, чтоб спать, когда их глубоко уважаемый командор в тюрьме. — Вы, мужчина, никогда обещания не держите! — на последок съязвила Джин, прежде чем капитан выпер ее из столовой.

***

• «Paradise» — Coldplay За окном уже давно стоят густые сумерки, а развед. корпус наконец улёгся спать. Первая относительно спокойная ночь за эту неделю. Джин снова сделала вид, что идёт спать, но потихоньку улизнула в архив. Документы и отчёт и так заполнить надо было, а сейчас от зудящей боли и спать как-то не хотелось, хоть Ханджи и напоила раненную подругу отваром из целебных трав, ничего не помогало. От боли моральной точно. На дубовом столе стояла скромная парочка свеч, воск с которых капал прямо на забытые бумаги. В воздухе стоял запах старых книг. Из окна на деревянный паркет падала дорожка лунного света и тысячи ярких звезд. Да и вообще атмосфера стояла романтичная. Джин ковырялась в завалах на книжных полках, напевая себе какую-то навязчивую песню под нос, которую услышала мельком, доносящуюся из злачного кабака рядом со штабом. — И я снова послал тебя отдыхать, и ты снова меня обманула, — раздался до боли знакомый голос. Джин аж вздрогнула от неожиданности, подскочив на месте. Девушка перевела взгляд зелёных глаз на дверной проем, где стоял Леви. За долю секунды Джин подметила, что эта серая рубашка весьма к лицу Леви. Она весьма удачно выделяет каждый мускул на теле крепко сбитого мужчины. В скромном свете свеч Леви выглядел ещё симпатичней. — Да вы просто мастер подкрадываться незаметно, — Джин мотнула головой, отчего чёлка выбилась и упала на глаза. — А ты думала почему я титанов кромсаю, — отшутился в ответ Леви. — Вы хотели что-то конкретное? — Джин взглянула на капитана вопрошающе. Сегодня ночью она хотела побыть одна и совсем не рассчитывала, что в штабе не спит ещё кто-то. Сколько сейчас времени? Глубоко за полночь? — Нет, — Леви закачал головой, — мне что, нельзя провести время в компании девушки, которая… — Аккерман запнулся, — которую спас сегодня? — Да, насчёт этого, — Джин наконец опустила тяжёлую кипу бумаг на стол, упёршись взглядом в пол, — я не смогла и пересчитать сколько раз вы спасали меня от верной смерти… — Джин сглотнула вставший поперек горла ком, — но за каждое из них… спасибо, — девушка посмотрела на Леви влюблено, что вряд-ли видно в тусклом свете пары свеч. — Это того стоило, — Леви замолк на пару мгновений, — я хотел бы спросить, — капитан продолжи, когда Джин кивнула ему головой коротко, — ты бы правда осталась там отстреливаться, если бы это помогло мне уйти? — А вы правда не хотели уходить без меня? — ответила вопросом на вопрос Джин, не ожидая таких речей от Леви. — Я в ответе за жизни моих подчинённых. Я сделал это из соображений совести, — такой ответ Аккермана явно разочаровал Джин. — А я не только соображений совести, — на слове «совесть» Джин сделала особый акцент, давая понять Леви, что в ее поступках есть и другой, потаённый смысл. Вновь в архиве повисло молчание, прерываемое лишь редкими вздохами уставших разведчиков. Джин еле сдерживала себя, чтобы не броситься Леви на шею. Держать себя в руках было трудно, особенно, когда они были наедине, особенно, когда такая атмосфера. Это всепоглощающее чувство сжирает ее изнутри. А ведь она даже не знает, как он относится к ней. — Помнишь, что сказала мне на последней экспедиции? — внезапно выдал Леви, повергнув Джин в шок. — О чем вы? — девушка поспешила увести взгляд, схватив с полки первую попавшуюся книгу, принялась ее листать без цели. — Не делай вид, что не поняла, — а вот теперь их с Леви взаимопонимание сыграло с Джин плохую шутку. Величайшее искусство умного человека — вовремя притвориться глупым. Только вот с Леви это не работало, он понимал все, как есть. Сколько не строй из себя актера погорелого театра. — Помню, — Джин с громким хлопком закрыла книгу. Значит, он всё-таки услышал ее тогда. И молчал. — Ты… все ещё так думаешь или, — впервые Джин видела Леви таким потерянным и аккуратным в словах. Он всегда говорил все, что думает, а сейчас боялся ляпнуть чего лишнего, как бы не отпугнуть девушку, — или я тебе уже безразличен? — Думаю, вы уже никогда не будете мне безразличны, — решилась сказать Джин, — такие чувства не уходят бесследно. В ответ Леви лишь хмыкнул. И Джин даже почудилось, что хмыкнул Аккерман с оттенком удовлетворенности. Джин ждала, что Леви продолжит говорить. Но он замолчал. Просто замолчал. Кровь вскипала в жилах Джин. Он завалился к ней посреди ночи, чтобы просто постоять рядом и сыпать соль на незажившие раны. — К чему все это?! К чему все это, капитан?! — взревела Джин, не выдержав. Книга, которую она держала в руках секунду назад, полетела в стену, — к чему все эти взгляды, двусмысленные намеки?! Напускная забота и внимательность. Да объясните же вы мне, капитан, к чему все это! — нервы Джин не выдержали. Она жила с грызущей мыслью в голове слишком долго, чтобы позволить расковырять ее раны так беспардонно ещё раз. Леви уставился на Джин, которая чуть подрагивала от нарастающего внутри гнева. Внезапно он сделал шаг. А потом ещё один, и ещё. Джин испуганно попятилась назад, прикрываясь книгой. Девушка искренне переживала, что переступила границы субординации и теперь ей прилетит смачный тумак прям под глаз. Джин отступала, пока не уперлась спиной в книжный стеллаж. Вот и все. А тем временем Леви все приближается и приближается. — Вот зачем это все, — шепнул Леви, вырывая из рук Джин книгу. Поставив фолиант на стол, Леви поднес правую руку к лицу Джин, легко прихватив ее подбородок большим и указательным пальцами. Джин словно парализовало и она молча ожидала того, что произойдет дальше. Леви сделал ещё один шаг, максимально сокращая расстояние между двумя телами. Джин могла чувствовать горячее дыхание Леви у себя где-то у носа, что очень сильно контрастировало с ледяными пальцами. И вот Леви наклоняется немного и невесомо касается своими губами покусанных губ Джин. В то же мгновение в животе девушке вылезают из коконов, что так долго ждали своего часа, тысячи бабочек. Все тело покрывается мурашками, а сердце стучит так громко, что даже глухой услышит. Не ощутив сопротивления своим действиям, Леви прижимается к Джин сильнее. А поцелуй становится более напористым, страстным, чем был ранее. Джин прикрывает глаза в истоме, расслабляясь всем телом. Джин запустила пальцы в смоляные волосы Леви, слегка сжав их на затылке. Аккерман же аккуратно притягивает Джин к себе за талию, но поспешно отдирает руку, когда слышит ее мычание, но поцелуй все же не прерывает. Ещё бы, хватает он ее за ошпаренные бока. Долгожданные мгновения растягиваются в сладкую бесконечность. Все, о чем мечтала Джин, сбылось. И это не сон, она точно знает. Что же выходит? Она ему тоже не безразлична? Завершив поцелуй громким чмоком в губы, Леви наконец отстраняется. Стоял бы так хоть до утра, только вот кислород, гад, иссякает. Больше всего Джин сейчас хотелось бы убежать, улететь, уплыть, лишь бы не смотреть в глаза капитану. Она — мыслительный центр в рядах Ханджи, перед капитаном — подросток, не в силах бороться со своими желаниями. Джин почти удалось улизнуть, но Леви снова хватает ее за подбородок, заглядывая прямо в глаза. Он смотрит на нее так нежно и так влюблено, что такого Леви Джин даже во сне себе представить не могла. Джин перевела взгляд на припухшие от поцелуя губы и подмечает радостно, что он, чего возьми, улыбается. — Вы улыбаетесь, капитан, — со смешком в голосе говорит Джин. — Естественно, — шепчет Леви в ответ, неотрываясь смотря в глаза возлюбленной. — Что это все значит, капитан? — засмеялась Джин, — понятней не стало… — Мои чувства все ещё требуют объяснений? — Леви приподнял брови. — «Все ещё»?! Теперь ваши объяснения, капитан, должны быть в тысячу раз подробнее! — улыбнулась ехидно Джин. — Леви, просто Леви, — пробасил Леви, которого уже прилично достали формальности, — это значит, моя дорогая Джин, что ты мне очень-очень-очень нравишься, — улыбнулся снова Леви, ссылаясь на слова Джин. — Это не ваши… не твои слова, Леви, — хмыкнула Джин, хитро сощурив глазки. — Теперь мои, — сказал Леви, прижимая Джин к себе. Девушка положила голову на широкую грудь мужчины, а руками обхватила его торс. Леви аккуратно уложил руки на лопатки так, чтоб не причинить боли девушке. Как же спокойно все-таки в объятиях сильнейшего воина человечества… Простояла бы вечность. Леви снова заговорил, а Джин могла прекрасно ощущать, как зарождается его голос где-то под ребрами. — И знай, мужчины всегда держат обещания.