Последняя жертва

            Это история случилась в одной из многочисленных пещер, что расположены по всем Снего́вым горам. Если верить слухам жителям Северной Земли, то именно в этом месте обитают многочисленные боги, духи и, конечно же, демоны.       — Чего дрожишь? Успокойся. — Властным голосом приказал Аль-Хату́н. То был демон, имевший привычку менять свой облик на кажном слове. И его, как и всех демонов, было принято задабривать, абы не шалил. — Назовись Мне, о смертный! — величественно приказал демон. — Меня… меня… З-зовут… — молодой фурри 16-и лет весь трясся от страха: он-то думал, что все эти истории про демонов, богов и прочего – россказни и не более того. — Моё имя… Моё имя Эрик, о Аль-Хатун. — Лжёшь. Это не твоё имя. — Сказал демон. Аль-Хатун приблизился к дрожащему юноше: — Твоё натуральное имя, смертный. — Потребовал он. — П-Пе́трик Ули́н. — Назвался крепкий мул. — Опять чужеземец! — страдальчески взревел Аль-Хатун. — Сколько можно?! Как же я устал поглощать ваши души и плоть!! Как же мне охота вновь вкусить здешних!!! — Е-если хо-хотите, то м-могу при-привести… — Нет уж! Слишком долго я ждал своей последней жертвы! И отказываться я не намерен. — Демон искривил свой шакалий рот в кровожадную ухмылку: — За какие такие грехи тебя послали ко мне? — Я осквернил… обесчестил дочь герцога. — А ты это делал? — вдруг спросил Аль-Хатун. — Н-нет. Она… напоила меня чем-то. А следующим днём я проснулся в одной ложе с ней. Естественно, в комнату, как оказалось, принадлежащую ей, вбежали добрые фурри, вооружённые с ног до головы, и арестовали меня. — "Добрые фурри"? Ты, что же, считаешь их добрыми, раз они тебя арестовали, избили и приказали идти сюда на верную погибель? — усмехнулся демон. — Да. — Кивнул мул. — Меня с детства учили, что все рождаются добрыми, и что злых душ не бывает, лишь несчастливые. — Скажи честно, ты сын философов? — Аль-Хатун явно заинтересовался мыслями этого юноши. — Нет. Мои родители были простыми работниками на тростниковых полях на границе с Южной Землёй. — Не желаешь присесть, отдохнуть и насытиться? — демон распростёр левую верхнюю конечность, которую в данном облике и рукой-то назвать не получится, – рядом с ними возник богато накрытый дубовый стол высотой по талию Петрика. — Нет, благодарю. Какой смысл насыщаться, ежели скоро мне придёт конец? — Ну, это мне решать, когда придёт твой конец. А покуда ты в моих владениях, то будь добр пользоваться моим радушием. И благосклонностью. — Добавил он, указуя на невысокий деревянный трон, стоявший подле стола. Оба прошли к столу, уселись друг напротив друга. — Если честно, Аль-Хатун, мне не сказали, какой природы ты. — Сказал Петрик, вкушая сладкие плоды, медовуху, солонину и прочие яства. — А всё очень просто, и я не вижу резона скрывать свою природу. — Демон откусил приличную часть окорока. — Я – есть то, что даёт жизни. Я – демон урожая. — Я даже и подумать не мог, что ты отвечаешь за жизни добрых фурри. — Многие из них не догадываются об моей истинной природе. — Демон глотнул медовуху. — Скажи, а почему твои родители учили тебя этому? — Потому что их учили тому же их отцы и матери. — Это-то понятно. Но, а если бы у тебя были дети, ты бы учил их тому же? — Я склонен думать, что каждый рождается свободным. — Мудро ответил он. — То есть ты считаешь, что даже фурри, рождённый/рождённая в рабстве, свободен/свободна? — Да. — Кивнул мул. Петрик налил себе ещё медовухи. — Я вообще склонен думать, что каждый из нас имеет право выбора, не зависимо от положения в обществе. — Скажи, а ты кем был до ареста? — Аль-Хатуну Петрик начинал нравиться всё больше и больше. — Сам я был путником, путешествовал по миру. — Бродяга. — Констатировал демон урожая. — Вот тут ты не прав, добрый демон… — ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ СЕЙЧАС ЖЕ! — стукнул Аль-Хатун по столу. — Я – ТВОЙ БИЧ, НЕСУЩИЙ ТЕБЕ ТОЛЬКО СМЕРТЬ! А ТЫ ЗА ЭТО НАЗВАЛ МЕНЯ ДОБРЫМ ДЕМОНОМ?! — вспылил он. — Будь так добр продолжить свою речь. — Спокойнее попросил он. — …Я хотел сказать, что действительно являюсь путешественником. Да, я не имею постоянного места обитания, но это не означает, что я бродяга. — Кем ты был по профессии? — Писарем при Географическом университете в Средней Земле, откуда я и мои родители родом. Моей основой задачей было путешествие по миру и собирание различной информации о нём. — Шпионил? — Нет, доб… Аль-Хатун, не шпионил. Мне нет никакого дела до военного мира. Меня больше заботит мирская жизнь. — И здесь ты оказался по зову своей профессии? — Нет, Аль-Хатун. Я оказался здесь по своей воле. — И каким же образом? — демон пригубил кровь одной из своих предыдущих жертв. — Я выпросил дать мне месяц свободного от работы посещения этой страны. — И тебе его дали. — Констатировал Аль-Хатун. — Да, всё верно. — Кивает писарь. — А обо мне ты что-то слышал? — Только плохое. Слышал, что ежели тебя не задабривать, то весь урожай будет плохим, и на целый год воцарятся голод и смерть. — Ишь ты!.. Чего только обо мне не придумают. — Это мне сказал главный священнослужитель здешней религии. — А ты сам-то кому поклоняешься? — Мои родители были свободны от религии, как и я сам. — А ты в курсе, почему о себе и родителях ты иногда говоришь так, словно это было в далёком прошлом? — Нет. — Этот ответ удивил Аль-Хатуна. — Так знай же, что каждый, кто ступает в мою пещеру или иную другую в Снеговых горах, обречён на вечный покой. Душой и телом. — Но как же я обречён на покой, если ты поглотишь мою душу и плоть? — А это уже не твоя забота. — Демон отставил костяной кубок. — Прежде чем всё завершится, я хотел бы спросить у тебя несколько вещей… Ты имеешь детей, жену или кого-то в этом роде? — Никого, кроме родителей, у меня не было. — Друзья, побратимы, назва́ные братья или сёстры? — Нет. — Скажи, а ты хотел бы жить дальше? Ты ещё молод. — А какой смысл? Все уже мертвы, верно? — К чему ты клонишь? — В числе прочего, я слышал, что ты и твои собратья имеют власть над временем. — Это верно. — Согласно кивнул демон. — А ещё что слышал? — Что вы должны исполнить одну просьбу принесённой вам жертвы, покуда она может говорить и мыслить. — Что ж, и это верно. — Аль-Хатун крепко приложился к отставленному ранее кубку из костей позапрошлой жертвы. — И какая же у тебя просьба ко мне? — Моя просьба звучит следующим образом… — Петрик основательно задумался. — …Я прошу у тебя следующее… пусть мои родные узнают о моей кончине. И пусть это будет записано на куске папируса… и пусть он сохранится, дабы потомки помнили о том, что жизнь слишком коротка. — Только кончина? Не хочешь, чтобы они знали её причину? — Я бы хотел унести причину моей гибели с собой в могилу. — Что ж, будь по-твоему. — Демон Аль-Хатун указал правой рукой в угол, где на камне лежал небольшой железный нож с деревянной ручкой: — Пора заканчивать.

***

       Где-то в Средней Земле на полу небольшого глиняного дома появился папирус, который станет предметом многочисленных споров.